Утром я встал немного раньше, где-то за час до завтрака и направился к теплицам. Главное, чтобы в корпусе стражи не встретили, иначе вопросов не оберешься.

– Ну ты и спишь долго! – встретил меня Листик, когда я добрался до выхода из корпуса.

Ничего себе долго! Сейчас часов шесть утра, не позже. Сам-то небось недавно встал. Судя по заспанному виду, явно не с самого рассвета трудится.

– В общем, слушай, Андрей…

Что мне нравилось в Листике, так это то, что он меня всегда называл по имени, в отличие от остальных. Для учителей я был Архиповым, а для большей части одногруппников вообще Безродным. Листик указал на лопатку, висящую у меня на поясе, и произнес:

– Запомни на всю жизнь. Железо для магических растений – смерть. Думаю, ты и сам уже успел в этом убедиться, так что дополнительно говорить не нужно. Можешь даже не брать свою лопатку для особо редких растений, а вот серп – другое дело. Он выкован из серебра. И пусть это мягкий металл, и доспех им ты не пробьешь, но для растений многого не нужно – только срезать стебель, раздавить плоды или мелко нарезать корни. С этим всем серп прекрасно справится. Теперь на счет воды.

– Для особых растений нужна живая вода?

– Именно! Собственно, ты в этом убедился, когда спасал урожай кадиуса. А теперь перейдем к более важным вещам. Все, что происходит здесь, в теплицах, должно остаться в теплицах, понимаешь? Мне частенько приходится выполнять заказы влиятельных людей и отправлять зелья и настойки за территорию академии. Ректор прекрасно это понимает, но нисколько не возражает, ведь десятую часть от выручки я стабильно перечисляю в фонд академии, что в разрезе года дает ощутимую поддержку. Что бы мы ни делали, об этом никто не должен узнать. А теперь пойдем, я покажу тебе кое-что особенное.

Листик открыл дверь в теплицу под номером два и пропустил меня вперед. Идти пришлось недалеко – целью нашего визита оказался огромный папоротник с серебристыми прожилками.

– Что нам нужно делать?

– Аккуратно срезать вон те бутоны серебряным серпом и собрать их в мешочек. После этого нужно мелко нарезать и выдавить сок. Остальное оставь мне.

– Профессор, могу я узнать что вы делаете?

– Кхм, конечно, можешь. Цератис позволяет выводить из организма различные яды и токсины. К примеру, яд змеи или ртутные пары. Отвар из его соцветий помогает там, где обычная живая вода оказывается бессильна.

– Интересно, для кого мы готовим такое мощное зелье?

– Ну, основная часть отправится в заготовки к Покровской. Ректор давно просил меня восполнить запасы противоядия, но кое-что отвезет профессор Драгунов.

Листик замолчал, осознав, что взболтнул лишнего. Ага, выходит, Степаныч повезет противоядие князю. Надеюсь, оно понадобится не ему лично, хотя я уже ничему не удивлюсь.

– Не вздумай касаться стебля этого цветка, иначе получишь мощнейший ожог, а сам цветок загубишь! Обычный клинок из металла тоже не годится – мгновенно портит все его свойства. Цератис можно срезать только серпом из чистого серебра!

Иван Иваныч осторожно провел серпом по стеблю, срезая его и тут же бережно поднял с земли, словно сокровище. Хотя, почему «словно», это и было настоящее сокровище, из которого можно сделать лекарство, которое поднимет человека даже после сильного яда.

– Но вы же коснулись его после того, как срезали.

– После уже можно, – отозвался учитель. – Главное – не дать ему отдать целебные свойства, пока он еще связан с корнем.

Мы провозились почти час, но продвинулись недалеко.

– Андрей, давай на сегодня сделаем перерыв. До завтрака осталось всего минут пятнадцать, так что тебе нужно спешить. Кстати, как поживает твой боярник? Ты медитировал возле него?

– Честно говоря, забыл, но сегодня исправлюсь, – я невольно вспомнил предназначение этого ростка и задумался. Как он мне может помочь, если весь мой род остался в другом мире?

– Что-то не так? – Листик остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Профессор, у меня есть сомнения на счет боярника. Понимаете, мой род, он…

– Понимаю, – оборвал меня Листик. – Позвольте поинтересоваться, откуда вы знаете Драгунова?

Вот как? Иван Иваныч заметил наше знакомство со Степанычем? Впрочем, мы особо это и не скрывали, а в самом начале Драгунов даже замолвил за меня словечко. Пришлось соврать, чтобы не вызвать подозрений.

– Они были хорошо знакомы с моим отцом.

– Так я и думал! Тогда все становится понятно, – Листик выдохнул и посмотрел мне в глаза. – Видишь ли, Андрей, где бы ни были твои близкие, даже если ты остался один во всем мире, ты всегда можешь рассчитывать на их помощь. Просто знай это. Послушай старого ворчуна, которого вы за глаза прозвали Листиком, развивай связь с родом, и поймешь, что это не пустая трата времени.

От профессора я возвращался в приподнятом настроении. Несмотря на то, что сегодня я встал на час раньше, самочувствие было великолепным. Быть может, потому что в этом мире у меня хоть что-то важное начало получаться хорошо?

Первой парой сегодня было общее занятие по владению даром у Глебова. Взял росток боярника с собой, чтобы медитировать не впустую, а во время занятия пытался мысленно общаться с ним, передавая свои эмоции. Если растения не могут говорить, то свои чувства они передают на «отлично», в этом я уже убедился на собственной шкуре. А если они могут их передавать, логично предположить, что получать и понимать тоже способны.

Даже в родном мире натыкался на исследование с двумя одинаковыми цветками. Одному говорили вские гадости, другому – только хорошее. Так вот, первый не справился с буллингом и завял, а вот второй чувствовал себя прекрасно. Если в моем мире подобное работает, почему бы не попытаться провернуть что-то подобное здесь?

– Итак, приняли любую удобную позу для медитации, расслабляемся и освобождаем сознание от посторонних мыслей, – голос Глебова доносился словно со стороны.

Судя по запаху, наставник уже зажег ароматизированные свечи, потому как в воздухе пахло чем-то приторно-сладким. На этот раз я смог увидеть один единственный луч, который вырывался из яркого шара, который образовывал мой дар. Собственно, и сам шарик стал немного больше и теперь напоминал апельсин. Выходит, я перешел на новый уровень, или как тут говорится? Нужно обязательно узнать на этот счет. Если так, то мои псионические возможности значительно возросли, и пусть я до сих пор считаюсь весьма посредственным одаренным, прошло без малого две недели. То ли еще будет!

Остаток дня прошел незаметно, а вечером, после очередной тренировки, когда мы сидели в гостиной, я обратил внимание на механиков, которые по обыкновению кучковались за отдельным столом вдали от остальных.

– Ребят, кто скажет, а почему неодаренные учатся с нами в одной группе? Ну, я совершенно не против, но разве не логичнее выделить отдельный факультет для механики, где они будут чувствовать себя в своей тарелке?

– Хороший вопрос, – отозвался Фрязин. – Понимаешь, тут замешана тонкая игра смыслов. О восстании, думаю, ты и сам знаешь, ну а на счет одаренных… В Москве хотели сократить неравенство между разными сословиями подданных. Именно поэтому мы все учимся вместе. А изначально – да, планировались отдельные классы для знати, отдельные для простолюдинов и специализированные академии для механиков, но позже решили это упразднить.

– Понял, попробуем наладить связь, – поднялся и уверенным шагом направился к столику механиков. Они заметили мое приближение буквально за пару шагов от стола, мгновенно закончили разговор и уставились на меня. – Здарова, парни!

– Здоровее видали! – огрызнулся самый крупный из них и напыжился. – Чего надоть?

– Я не просто так пришел языком болтать, дело есть.

– Еще бы! До просто народа никому дела нетути, токм как дело есть, сразу вспоминают.

– Так вы бы подружелюбнее были, гляди и стали бы нормально общаться, а то кроме как в аркашар играть, с вами и словом не перекинешься. Присаживайтесь с нами за один стол, поболтаем.

– Ты коней не гони, мозгокрут, знаем мы ваши речи слащавые. Дурить мозги даже не пытайся, – отозвался парень. Судя по тому, что за все время он один разговаривал со мной, этот парень был здесь главным. Герасим Булычев, если не ошибаюсь.

– Слушай, Гера, я же не денег у тебя прошу, а дружбу предлагаю. Я ведь в такой же гимназии учился, как и вы все, только в Царицыне. А что теперь у меня дар проснулся, это же не делает меня чем-то лучше вас.

– Верно, он говорит, Гера! – не выдержал один из парней. – Хватит нам уже сидеть сычом! Вторую неделю в академии, а ни с кем и словом не обмолвились.

– Для твоего же блага, Антипка! От знати и одаренышей добра не жди! – оборвал его Булычев и бросил на меня строгий взгляд. – Ладно, говори что хотел. Кого-то в команду позвать?

Вот тебе и простолюдины. Раскусил мои мысли в два счета. Нет, конечно, я не против пообщаться с ребятами, но они держались особняком и как-то до сих пор не сложилось, а вот пятый член команды нужен был позарез.

Булычев ухмыльнулся, по глазам поняв, что попал в точку и поднялся из-за стола.

– В общем, вам если надоть, сами и занимайтесь этой ерундой, а у нас дела есть. Айда за мной, паря! – Герасим увел ребят за собой, а мне осталось лишь вернуться за стол к парням ни с чем.

– Ну, пообщался с нашими механиками? – ухмыльнулся Лука. – Я же говорил, что не примут.

– Сам-то как будешь проблему с механиком в команде решать?

– Посмотрим, до конца недели время еще есть, что-нибудь придумаю, – отозвался Фрязин. В гостиной появились девчонки, и Лука направился к Тихомировой, а мне осталось лишь пробежать взглядом по комнате и убедиться, что Полина сегодня не вышла из комнаты. Нет, ну надо же так обижаться из-за пустяков! Хотя, зная девчонок, однозначно напридумывала себе кучу скрытых смыслов, которых на самом деле и не существует.

– Андрей, давай с нами в шарады! – позвал Лука, но я вежливо отказался и поднялся к себе. Можно было почитать что-то из истории, но сейчас хотелось просто спать. Подъем в пять часов утра оказался не самым приятным занятием. По привычке попрактиковался в создании ментальной сети, поработал над аурой. Попытался сдвинуть книгу, лежавшую на столе, но уже через пару минут расписался в собственном бессилии. Пусть я уже и первый луч, дар пока все еще слабоват для таких задач.

Перед сном снял горшок с подоконника и посмотрел на росток. Всего за день он вытянулся сантиметра на два и готовился выбросить еще одну пару листьев. Пока все шло хорошо, но когда я смогу почувствовать результат? Сам по себе боярник просто помогает наладить связь с родом, но сама эта связь – она не в растении, а в сознании и в сердце.

Попробовал медитировать и представить перед собой отца с матерью, которые сейчас наверняка места себе не находят, пытаясь отыскать куда пропал их сын, дядю Пашу, который где-то на заработках на севере, тетю Ингу – она наверняка еще не вернулась с поездки в Китай, а там дело дошло до бабушек и дедушек. Дед Матвей был заядлым рыбаком и жил в деревне. Всю жизнь отработал на шахте и частенько катал меня на старенькой Победе. Вот откуда я с легкостью узнал автомобиль Степаныча. Бабушка Зина была поваром в школе и готовила лучшие в мире пирожки с картошкой.

А мамины родители? Дед Андрей, в честь которого меня и назвали, был кочегаром на заводе, а бабушка работала в конструкторском бюро. Помню, как мы по выходным ездили к ним на дачу и гуляли по лесу. Вот было время! А когда Дед Матвей с дедом Андреем начинали разговаривать о рыбалке, беседа могла затянуться до вечера.

В памяти проплывали все новые и новые воспоминания – мой девятый день рождения, рыбалка на берегу озера, заплыв на матрасе к середине озера и обгоревшая спина, а потом и такого же красного цвета другая часть тела после ремня… Сколько на самом деле было приятных воспоминаний!

Я настолько погрузился в воспоминания, что не мог отличить где медитация, а где картинки из памяти, и лишь тихий, но отчетливый голос заставил меня вздрогнуть и открыть глаза:

– Мы всегда рядом с тобой, Андрей!

Я точно помнил этот голос, и принадлежал он явно не Фрязину или Матвееву, которые склонились надо мной и трясли за плечо.

– Андрюх, ты в порядке?

– Да, спасибо. А что случилось?

– Видимо, ты задремал. Кстати, как тебе это удалось?

– Что? – я ошарашено вертел головой, пытаясь понять о чем говорили парни. Проследил за их взглядами и посмотрел на горшок с боярником.

– Боярник. Ты ведь видел, что он у тебя расцвел?

***

Следующие несколько дней пролетели как одно мгновение. На занятиях нас грузили кучей общей информации, которую по-хорошему стоит знать перед тем, как браться за изучение более серьезных вещей. К вечеру пятницы голова гудела так, словно в ней пчелы соорудили улей. Даже во время сессии дома я так не уставал. Если днем мы полностью были поглощены занятиями, то по вечерам нас выводил на тренировки Долматов. За это время я уже успел возненавидеть аркашар и тренировки, которые с ним связаны, потому как времени на подготовку команды совершенно не оставалось. Да какой команды, ведь я до сих пор не нашел механика!

Всю неделю Полина не пыталась со мной заговорить, а я все никак не мог найти удобную возможность, чтобы пообщаться с ней с глазу на глаз. После тренировок к нам заглядывала только Катя, но я вежливо отказывался от ее помощи.

Из-за бешеной нагрузки наши тренировки с Буровым пришлось перенести на выходные. Ранним утром я наведывался к Листику, а свободное время появлялось только после ужина, когда сил хоть на что-то уже не оставалось. Кстати, профессор тоже не особо щадил меня, заваливая черновой работой. Зато я мог наблюдать за его манипуляциями и даже обучился изготовлению обезболивающей мази. Ха, как тебе такое, Маслова? Я теперь могу и сам справляться с больными мышцами после тренировок Долматова. Правда, для этого требовалось выпросить немного ингредиентов и провозиться с полчаса в мастерской ботаника.

Отдельным событием стало возвращение в строй Головина и его подельников. Обвинения им сняли ввиду невозможности допросить как следует и перевели на упрощенную систему обучения, пока те не наберутся сил. Это значило, что о тренировках Камардина можно позабыть, а значит я автоматически стал главным и единственным арочником в команде, что явно злило Долматова. Видимо, Евгений Викторович до сих пор не смог простить мне унижения его любимчика во время дуэли.

И все же теперь я каждый вечер старался медитировать, чтобы развивать свою связь с родом и поддерживать боярник. Хотя, на самом деле я старался снова услышать голос деда, но за все время у меня это ни разу не получилось. К концу недели я уже смирился с тем, что скорее всего мне просто показалось и не особо рассчитывал на успех. Да и медитации чаще всего заканчивались тем, что я засыпал в конце, и меня будили Фрязин или Матвеев, чтобы я перелег на кровать.

Что на счет Драгунова, Степаныч все так же пропадал у князя и к моему ученичеству относился совершенно безответственно. Лишь один раз за всю неделю нам удалось поговорить с ним на общем занятии для механиков.

– Василий Степаныч, нужна ваша помощь.

– Помогу чем смогу, – тут же отозвался старик. – Деньги нужны?

– Нет, зачем они мне здесь?

– Ну, мало ли. Можно ведь заказать в академию что-нибудь со стороны. Вот только не думай, что удастся протащить что-нибудь опасное или запрещенное. Все посылки тщательно проверяют.

– Спасибо за информацию и желание помочь, но сейчас меня интересует кое-что другое. Мне нужен надежный парень из механиков. Ну, или девушка, – я вовремя вспомнил, что во второй группе в числе механиков была девчонка. – В общем, нам для команды не хватает человека.

– А-а, вот оно что! Да, ты явно обратился по адресу, – Степаныч тут же оживился. – В общем, на механиков второй группы можешь даже не заглядываться. Их всех собрал вокруг себя Кудряшов. Думаю, после академии они все дружно пойдут к его роду на службу, так что к себе в команду их не затащишь. Выбирай из ребят своей группы.

– Легко сказать! – честно говоря, после неудачного разговора с Булычевым и ребятами я больше не пытался завязать с ними разговор.

– Смотри какой расклад, – Степаныч заговорщически понизил голос и склонился над моим ухом. – Главный в этой троице Булычев. Герасим не очень любит одаренных, особенно знатных, потому как с ними связана не самая приятная история в его семье. Не могу тебе рассказать все подробности, но если коротко – отец Герасима погиб из-за одаренных, и матери пришлось тянуть всю семью на себе. Герасим – самый старший ребенок в семье, очень рано повзрослел и затаил обиду. И все-таки, тебе придется найти общий язык именно с ним, потому как Антипов и Уткин ни шагу не сделают без его одобрения.

Вот уж подсказал! Чем я могу помочь Булычеву, если даже не знаю суть его проблемы?

Вечер пятницы стал спасением для всех нас, ведь это значило, что достаточно пережить тренировку у Долматова и следующие два дня отдыхать от занятий. Хотя, легко сказано. Скорее, придется провести выходные, наверстывая упущенное.

После душа переоделся, высушил волосы и спустился в гостиную. Сегодня можно позволить себе провести вечер в компании друзей. После длинной и тяжелой недели я это заслужил.

Вышел в гостиную и осмотрелся – Глеб с Лукой болтали о чем-то с Буровым и компанией. Девчонки сегодня сидели особняком. Полина бросила на меня недовольный взгляд и тут же отвернулась. Нет, подходить к ней, когда она в компании подруг – самая нелепая затея, которая может только прийти в голову. Обязательно начнет строить из себя неприступную и суровую ледяную королеву, чтобы покрасоваться перед подружками. Оно мне надо?

Краем уха услышал разговор неодаренных, которые как раз болтали о боярнике. Судя по тону беседы, что-то у них не получалось. А это мой шанс! Махнул рукой Фрязину, который в этот момент обернулся в мою сторону, и направился к механикам.

– Говорю же, проращивал перед посадкой, и поливал. Вот уже третий день, а ростка все нет! – произнес Уткин.

– Эй, ребята, а вы чем поливаете ростки?

– Живой водой, ясное дело! – тут же отозвался Булычев. – Думаешь, один умеешь книги читать?

– В таком случае, проблема явно не в поливе. А медитировать возле горшка пробовали?

– Если кто и медитирует на горшке, так это Антипов! Каждое утро в уборную не пробьешься, – отозвался Герасим и заржал, хлопнув друга по плечу.

– Вот в этом ваша проблема, парни, – я не дождался приглашения и плюхнулся за стол перед механиками, которые оторопели от такой наглости и смотрели на меня с открытыми ртами. – Вы нахохлились как воробьи на зимней ярмарке и грубите всем, кто хочет помочь. Выставляете себя жертвами, пеняя, что вас несправедливо обидели, обделили, не заметили или прогнали, но сами ни разу не показали, что заслуживаете быть хорошими собеседниками и друзьями. Где ваше дружелюбие, мужики? Вы ведь из простых семей, богатством и властью неизбалованные. Тот же Матвеев, вон, такой же как вы, но ведет себя как нормальный парень.

Я поднялся из-за стола и бросил напоследок, прежде чем уйти:

– Да, и еще на счет проблем. Возле ростка не обязательно медитировать. Тянитесь к нему своими мыслями, вспоминайте родных, мысленно общайтесь с ними, и тогда у вас получится.

– Сам-то ты горазд языком чесать, – тут же подал голос Булычев, который первым отошел от шока. – А почем знать, что дело говоришь?

– Ждите здесь, сейчас покажу.

Через пару минут внес в гостиную свой росток боярника, на котором красовался один белый цветок. По форме он чем-то напоминал герань, но к моему великому облегчению не оставлял после себя этого жуткого запаха, стоит коснуться его листьев. Пока шел к столику механиков, меня провожали взглядом едва ли не все собравшиеся в гостиной студенты. Неужели Матвеев с Фрязиным еще не растрепали остальным о моем достижении?

Поставил горшок на стол прямо перед Булычевым и посмотрел ему в глаза.

– Ну, теперь понимаешь, что я знаю о чем говорю?