Сразу после пары по истории в одной из спален первокурсников состоялся серьезный разговор. Совет держали Буров, Суровцев и Трегубов. До обеда оставалось еще немного времени, так что у них было несколько минут, чтобы поделиться своими соображениями. Начал, как обычно, Буров, который пользовался авторитетом у парней.

– Пришло время потолковать о текущем раскладе сил на курсе. Пока Головин со своими шавками в лазарете, у нас нет явных противников. Борисов хитрый гад, делает вид, что держится особняком и в наши противостояния не лезет. Знает, что открыто его никто не тронет, а переманить захочет каждая сторона.

– Дима, нужно набирать сторонников, – заметил Суровцев. – Неизвестно какой будет ситуация, когда мы выйдем из академии. Каждый человек на счету.

– Да знаю я! А где ты мне их предлагаешь брать? Видел какой набор в этом году? Если лет пять назад четыре группы набирали, теперь едва две наскребли. Попомни мои слова, объединят нас с другой академией, и вот тогда начнется настоящая борьба за влияние.

Буров в сердцах ударил по стене и слегка поморщился от боли. Потер ушибленный кулак и продолжил:

– Было бы из кого выбирать еще. Камардин оказался продажным червем, переметнулся на сторону Головина, или вообще изначально был за него. Выйдет из лазарета – я с ним поговорю.

– Это если он еще будет в состоянии тебе ответить, – хохотнул Трегубов. – После забывай-травы, знаешь ли, краткосрочную память здорово прочищает.

– Разберемся! Что на счет остальных… Аглицкую и Пирогова из второй группы я затащил в свою команду не зря. Идеальное прикрытие – пока будем в команде, присмотрюсь к ним и разберусь, стоит ли доверять. Аглицкие – далеко не последние в княжестве и из числа тех, кто еще не определился чью сторону занять. Что до Пироговых – целители в третьем поколении, водить с ними дружбу тоже не будет лишним.

– Осторожней с ними, как я понимаю, во второй группе и помимо Головина лидеры найдутся, – предостерег Суровцев.

– Кто? Кудряшов? Его род на нашей стороне, но не против потянуть одеяло на себя. Захочет собрать вторую группу вокруг себя – ну и пусть, главное, чтобы Аглицкую и Пирогова не трогал. Остальные мне не интересны.

– А что на счет нашей группы, Дим? – Трегубов подпер голову кулаком на манеру древнегреческого мыслителя и изобразил умный вид.

– С девчонками нам ничего особо не светит. Тихомирову и Маслову уже захомутали, а с Князевой водиться нет большого желания. Думаю, эта полукровка останется в гордом одиночестве, да и на будущее после академии ее планы не совсем ясны. Все будет зависеть от того, что будет с князем. Фрязин нам точно нужен. Его род держит крепкую мануфактуру в Подмосковье, и тут неплохо укрепился. И пусть Лука не пошел по стопам родычей, толковый псионик всегда пригодится. Матвеев – простой парень, неотесанный недотепа, но в его простоте кроется хорошее качество – он точно не предаст и не обведет вокруг пальца. Ума не хватит.

– А что на счет Архипова? – Суровцев вмиг стал серьезным, потому как этот парень стал для него неожиданностью.

– Не знаю, странный он. Взялся неизвестно откуда, ведет себя, словно не понимает в каком положении оказался, еще и эта его связь с Драгуновым. Старик точно его откуда-то знает.

– Зря ты с ним так, могли бы в легкую завербовать пацана, а так и себе репутацию попортил, и его настроил против нас. Гляди, из-за него еще с Фрязиным и Матвеевым не удастся наладить отношения, тогда вообще дело труба.

– Да кто ж знал, что безродный будет так дерзить? Говорю же, такое впечатление, что он с Луны свалился и не понимает кто он. Другой бы еще в первый день прогнулся, а этот свою линию гнет. Да и потом, надо его немного спустить с небес на землю, пока мы в академии, а то в будущем проблем не оберемся.

– Только ради всего святого, не дави на него! Он неплохо показал себя в теплицах, и по факту нас с Тимохой выгородил из всей этой истории, так что можно сказать, что к нам он лояльно относится. Нужно мягко его втянуть под наше влияние, и проблем не будет.

– Безродного? Мягко? Пф-ф! Слышал бы тебя мой отец, – Буров покачал головой, но Егор тут же его перебил.

– Дима, времена уже не те, не находишь? Нужно учиться разговаривать со всеми, даже с безродными. И потом, пусть он всего искра и без происхождения, всегда важно какой он человек. Ломоносова помнишь? Тоже с глуши вышел, а кем стал?

– Ой, не душни! – Буров скривился и подошел к окну. Какое-то время он стоял молча, погрузившись в собственные мысли, но потом все же произнес: – С Архиповым я разберусь. Нужно сделать так, чтобы он сам захотел пойти нам навстречу, но как это сделать – пока не знаю.

***

Я держал в руках горшок с проросшим боярником и не знал как реагировать на это событие. Ну и что мне с ним делать? Настрой был, мягко говоря, скептическим. Это здешние ребята могут наладить связь с родом с помощью боярника, или как его еще называли – родового дерева. А мне что налаживать? Все члены моего рода остались в родном мире, куда мне хода нет. Я здесь совершенно один. На мгновение даже представил себя совершенно одиноким, но в следующее мгновение в сознание ворвалась совсем другая мысль, которая мигом подняла настроение.

Я ведь могу использовать этот цветок, чтобы получить расположение Листика. Конечно! Профессор наверняка растает, если я расскажу, что посадил семечко в благоприятный лунный день и правильно ухаживал за ним, как сказано в учебнике по ботанике. Интересно, у кого-то еще появился росток, или я такой единственный?

Схватил горшок, и потащился к выходу из корпуса, где нас должен был ждать Листик. Профессор появился не один, а в сопровождении стража. Видимо, решил, что в одиночку ему не присмотреть за теплицами и двумя группами учеников. Пусть и неполными.

Пока шли к теплицам, поглядывал на горшки ребят. Так, у Бурова и Суровцева тоже пока негусто. Не думаю, что они будут пренебрегать связью с родом, а это значит, что у них ничего толком не вышло. Фрязин успел разболтать Кате о моем успехе, а через пару секунд об этом уже знали Маслова и Князева.

Нет, поворачиваться не буду. Конечно, хотелось бы встретиться взглядом с Полиной, но боялся пересечься с Амалией, которая явно не оставила своих планов. С одной стороны, мне ли жаловаться, а вот если хорошенько подумать, проблем от такого приятного времяпровождения в компании Князевой куда больше, так что ну их в баню такие перспективы.

– Итак, друзья мои, делитесь успехами. На прошлом занятии я просил вас взять по семечку боярника и горшку с землей. Вашей самостоятельной работой был сбор информации по выращиванию этого растения и посадка. Ну-ка, приготовьте горшки к осмотру!

Теперь у меня была возможность посмотреть все горшки. Из нашей группы росток проклюнулся не только у меня. Росток Князевой был даже немного больше моего, вот только выглядел он как-то особенно. Сам стебель был темно-зеленого цвета, а по всей его длине тянулась тонкая серебристая линия. Такой же серебристый цвет проглядывался и в жилках листочков.

Остальные ребята бросали смущенные взгляды на ее росток, а сама Амалия пыталась скрыть свое волнение. Помимо нас с Князевой, росток пробился из земли еще у Трегубова и Тихомировой, правда у них он только показался из-под земли и не успел даже листочки выбросить.

У ребят из второй группы результат был ничуть не хуже – Аглицкая и Пирогов щеголяли таким же ростком, как у меня, с овальными светло-зелеными листочками, как у фиалки.

– Отлично, Аглицкая! Рад, что вы смогли разобраться в этом вопросе. О, Пирогов, у вас тоже все чудесно, но обратите внимание, что у вас росток чахнет, уделяйте ему больше внимания. Князева… Очень любопытный росток. Хм… Думаю, вы догадываетесь, что у вас очень сильный род, обязательно постарайтесь наладить с ним ментальную связь.

Профессор засмущался и поспешил пройти дальше.

– Архипов! Очень хорошо. Молодой человек, ваши родители, случайно, не были знаменитыми ботаниками? Архиповы, Архиповы… Нет, не припоминаю. Впрочем, вам тоже нужно больше внимания уделять своему ростку. Чаще медитируйте рядом с ним, чтобы укрепить связь и помочь ростку развиваться.

Листик обошел всех и сдержанно кивал головой возле пустых горшков.

– Что же, к великому сожалению вынужден признать, что справиться с этим заданием удалось не всем, но я очень надеюсь, что к следующему занятию вы исправитесь. А пока хочу представить вашему вниманию нашу сегодняшнюю тему. Вооружитесь лопатками, потому как вам предстоит много копать, ведь мы будем пересаживать ростки златоцветной пижмы. Это распространенное растение, которое обладает массой замечательных свойств, но в больших количествах может быть ядовитым для организма.

Профессор распахнул дверь в первую теплицу, из которой в глаза бросались растения с крошечными желтыми соцветиями.

– Господа простолюдины, прошу, не стоит скромничать. Подходите, на моих занятиях нет разницы между одаренными и простолюдинами. В ботанике все равны!

Слова Листика подействовали на ребят, и они приблизились. Уже через минуту они получали лопатки, серпы и бурдюки с живой водой.

Я повернулся и увидел группу механиков, которые снова сбились в отдельную кучку и держались особняком. Так увлекся своим успехом, что даже не заметил пополнение среди студентов. Выходит, механики будут заниматься с нами? В принципе, разумно. Здесь им дар не пригодится, вот только что они будут выращивать вместо боярника?

Листик уже был возле парней, стоявших с пустыми руками.

– Дамы и господа, а где же ваши ростки?

Только сейчас я заметил, что среди группы ребят была одна девчонка. Надо же, неделю учимся вместе, а я на это и внимания не обратил.

– Простите, профессор, – начал один из ребят. – Просто, мы подумали, что боярник нам все равно ничего не даст, и поэтому это задание выполнять не обязательно. Мы ведь…

– Ерунда! Я дал задание всему курсу, поэтому впредь будьте добры выполнять то, что от вас требуют, если хотите остаться в академии. Сегодня после занятия получите семена, и чтобы к следующей неделе я увидел росток! Связь с родом могут иметь даже неодаренные, ведь наши предки помогают независимо от того есть у вас дар, или нет. Каждый из вас может получить их помощь, если окажется в сложной ситуации. Запомните это! А теперь марш за инвентарем, ведь у нас осталось чуть больше часа, и я не намерен тратить это время на разговоры.

Пересадка пижмы оказалась куда более сложным занятием, чем я мог себе представить. Может быть в нашем мире пижма – обычный сорняк, который растет по краям дороги или в поле. В этом мире, где вибрации совсем другие, это необычное растение, которое создавало массу проблем при работе.

Копать приходилось глубоко, чтобы не повредить корень, а стоило коснуться стебля рукой без перчатки, он оставлял глубокий ожог на коже, а сам цветок разбрасывал вокруг пыльцу, от которой невероятно хотелось чихать. В один из таких случаев Матвеев, держащий одной рукой стебель, чихнул, и сразу пятерых студентов накрыло облаком пыльцы. Появившуюся цепную реакцию удалось остановить только Листику, который призвал воздушные потоки и увел облако пыльцы в сторону.

– Видали? – тут же выпалил Фрязин. – Нужно использовать дар, чтобы справиться с этой гадостью. Только бы договориться с кем-то из спектров…

– Даже не мечтай, курчавый, – отозвалась Князева, когда Лука обратился к девушке за помощью. – Проси свою Тихомирову помочь, раз к ней бегаешь.

Фрязин вернулся ни с чем, а я даже пытаться не стал, понимая, что получу отказ. Матвеев, по всей видимости, Амалию совершенно не интересовал, потому как она скривилась и даже не удостоила его ответом, когда Глеб попросил о помощи.

Пришлось справляться своими силами. Мысленно попробовал успокоить растения, транслировал в пространство мысль, что мы стараемся их пересадить в более просторные короба, где у них будет больше места для роста. Не знаю насколько хорошо мне удалось, но облака пыльцы стали подниматься реже, да и количество ожогов от стеблей сократилось. Как ни крути, а иногда стеблям удавалось полоснуть по руке в обход перчатки и оставить болезненный след, который тут же покрывался волдырями. В принципе – не велика проблема, Полина с легкостью разберется с такой проблемой, заодно и владение даром подтянет, вот только получать такие ожоги было не самым приятным занятием.

К концу пары у меня на запястьях красовалось штук шесть следов от встречи со стеблями пижмы, а у Матвеева так вообще с десяток. Довольный Листьев то и дело появлялся между нами и помогал, если ситуация становилась безвыходной. Наконец, вся пижма оказалась пересажена, и можно было вздохнуть с облегчением.

– Дамы и господа, возьмите немного лавандового масла и покройте раны.

Масла? Нас учили, что покрывать ожоги маслом – дурная идея, ведь это рассадник микробов. Ладно, если Листик настаивает, наверняка понимает что говорит.

– Андрей, давай помогу! – Полина сразу же устроилась рядом и собиралась заняться своими ожогами, но я ее остановил. У девушки на руках красовались красные следы от уже залеченных ран и еще парочка свежих, покрытых волдырями. Похоже, она уже истратила почти всю энергию и оставила только для меня.

– Спасибо, но я обойдусь лавандовым маслом, а ты бы лучше тратила дар на себя.

– Андрей, я просто хотела помочь…

– И оставить на своих руках ожоги? Нет, так не пойдет! Сначала лечишь себя, а о своих проблемах я как-нибудь позабочусь сам.

– Как знаешь! – девушка явно обиделась, решив, что я отказываюсь от ее помощи просто так, рывком поднялась на ноги и поспешила в сторону выхода из теплицы.

– Что это с ней? – проследил взглядом за недовольной Масловой. Девушка даже не обернулась, пока не добралась до выхода из теплиц.

– Серая мышка волнуется, – сладким голом пропела Князева, склонившись почти к самому моему уху. – Видишь ли, ты ее совсем не замечаешь, а ей так хочется внимания. И потом, Полина понимает, что ей тяжело конкурировать со мной. Глупышка. Я ведь тоже девушка и понимаю ее чувства, могу и уступить тебя, Архипов.

– Не надо меня никуда уступать, без вас разберусь! – огрызнулся, схватил горшок и отошел от Князевой.

Блин, а ведь Амалия права. Полина точно обиделась. Уже не в первый раз вижу, как Полина старается заговорить со мной. Сначала тот случай на смотре, потом сцена с мазью после тренировки, а чего стоит ее поведение на механике, когда мы смотрели диафильмы о мехах! Все это время Маслова старалась мне помочь, а заодно ненавязчиво привлечь к себе внимание. Девушки! Они ведь не могут сказать о своих чувствах, а ждут первого шага от парней. Хотя, так ведь и должно быть, разве нет? По-хорошему, надо бы ее догнать, но у меня есть дело к профессору. Придется снова отложить решение этой проблемы. Подождал, пока большинство учеников разойдется и подошел к Листику.

– Профессор! Должен вам признаться, мне интересно изучение особых растений и их свойств. Я хотел бы развиваться в этом направлении, а потому прошу взять меня в ученики.

– Архипов! Я знал, что ты попросишь об этом. Знаешь ли, я прожил длинную жизнь, и кое-что соображаю. Старика не проведешь, и я еще в первый день решил, что этот разговор рано или поздно состоится. Но, знаешь, я беру в ученики только тех, кто готов усердно трудиться и способен проявить необычные способности. И потом, вся эта история с теплицей… Как бы не оказалось, что ты хочешь набиться в ученики только чтобы разгадать ее секреты и узнать что находится в центре теплицы под номером три.

– Обидно это слышать, профессор. Я спас урожай кадиуса, помог вытащить с того света Бурова, а потом и Камардина с Арнаутовым, прорастил семечко боярника, но вы все равно не заметили моего стремления. И вдвойне обидно, что подозреваете меня в том, чего я делать не собирался. Как я могу доказать чистоту своих стремлений?

Иван Иваныч долго и пристально всматривался мне в глаза, а затем произнес всего одну фразу:

– Чистодух.

– Что?

– Чистодух. Пройдешь проверку с помощью этого цветка, тогда возьму тебя в ученики.

Листьев поднялся и шагнул в теплицу под номером три, но жестом приказал мне оставаться снаружи. Профессор появился буквально через минуту с сорванным цветком. Его бутон еще не раскрылся, а сам стебель Листик обмотал перчаткой.

– Возьми его в руку.

– Зачем?

– Возьми! Потом расскажу в чем суть.

Ладно, убивать меня Листик точно не будет, так что можно рискнуть. Правда, после пижмы желания касаться каких-либо стеблей совершенно не осталось. И все же я отбросил в сторону сомнения и крепко сжал стебель. Росток словно почувствовал мою энергию и выпрямился, а потом бутон начал раскрываться. Сначала показались фиолетовые лепестки, которые раскрылись и показали желтую сердцевину как у ромашки.

Я не успел даже удивиться, когда лепестки один за другим осыпались, а сам стебель завял и безжизненно повис у меня в руке. Блин горелый, кажется, я провалил испытание.

– Любопытно, – пробормотал Листик, повернулся спиной и скрылся в теплице. Кажется, мои планы на счет ученичества растаяли как снег посреди лета. Ну и ладно! Сконцентрируюсь на псионике и механике, хотя всякие фокусы с растениями бы точно не помешали.

Смазал запястья лавандовым маслом и поморщился от приторного запаха. Сейчас от меня пахло, как от какой-то княжны на балу, фу! Выбрался из мастерской и увидел, что у входа остался всего один страж, а второй уже вел в сторону корпуса обе группы студентов.

– Отстал от своих что ли? – недовольно проворчал страж, заметив мое появление.

– Ага, можно и так сказать.

– Ну, жди теперь пока Карпов вернется. Я отсюда ни шагу не сделаю.

– Да без проблем.

Сделал вид, что совершенно не обращаю внимания на стража и уставился на поле для аркашара. Вот еще одна задачка. Если на индивидуальной арене мне делать точно нечего, то в командных соревнованиях можно преуспеть. До начала отборочных соревнований оставалось всего недели три, так что нужно затянуть пояс и хорошенько постараться.

– Еще один? – Карпов вернулся от академии и всплеснул руками, заметив меня. – Парень, я не собираюсь мотаться туда-сюда, так что ты в следующий раз будь расторопнее.

– Андрей! – Листик окликнул меня, когда я уже собирался выходить из теплиц. – Останься, к тебе есть разговор.

Профессор кивнул в сторону мастерской, приглашая поговорить без свидетелей.

– Вот что, Архипов, есть к тебе дело. В последнее время навалилась куча проблем, и ученик мне не помешает. Конечно, я мог бы выбрать кого-то из старших курсов, но они приедут только через месяц, да и почти все уже определились с будущим, и никто в теплицы не спешит. А зря, умелый ботаник может такие вещи творить…

Листика занесло, поэтому пришлось вернуть его к сути дела.

– Вы что-то хотели сказать, Иван Иванович?

– Ах, да. В общем, я предлагаю тебе быть моим учеником. Знаний у тебя, конечно, мало. Но вот эти твои штучки с псионикой здорово помогают. А там, гляди, и мое дело продолжишь, если проявишь себя.

Ага, знаю эти разговоры. Сначала нужно наобещать с три короба, обрисовать радужные перспективы, а потом уже как выйдет. Нет, я столько натерпелся, чтобы теперь так быстро согласиться?

– Вообще, я думал больше времени уделять псионике…

– Да сдалась кому твоя псионика! – тут же набычился Листик. – Таких псиоников как ты, на дальних рубежах пачками щелкают. Если не другие одаренные, так мехи. А где в это время ботаники? Горбатятся в теплицах и заботятся о том, чтобы для раненых хватало лекарственных трав и отваров, помогают крестьянам растить урожаи, чтобы псионикам и всем остальным не протянуть ноги от голода и частенько выполняют разные хорошо оплачиваемые контракты.

– Вообще, я хотел бы стать учеником, но вот дальше… Я еще не решил.

– Ладно, в общем, приходи перед завтраком, поможешь мне немного, а дальше видно будет. Уверен, тебе понравится, и ты даже думать перестанешь о всякой псионике и прочей ерунде.

– Спасибо! – а вот теперь точно пора остановиться, пока Листик не передумал. Выходит, я теперь его ученик! Первый за последние сколько-то там лет. – Профессор, а можно вопрос? Тот росток, который вы мне дали, он так быстро завял…

– А, чистодух? Не бери в голову, с ним всегда так происходит, когда его касается кто-то после того, как срывают. Суть не в том, что он завянет, а в цвете сердцевины. Если у человека что-то недоброе на уме, она будет черного цвета, а в твоем случае, она была желтой. Окажись она черной, мы бы с тобой на счет ученичества не разговаривали.

– Спасибо за урок! – обязательно запомню эту особенность. Не знаю, окажется ли чистодух под рукой в нужный момент, но знать такое обязательно. Мало ли что в жизни случится.

Карпов провел меня до корпуса и вернулся обратно к дежурству в теплицах, а я уже прокручивал в голове разговор с Полиной. Дурацкие ограничения! Пригласил бы вечером девушку прогуляться в парке, а теперь даже шагу ни ступишь без присмотра.

– Андрей! – знакомый голос заставил меня остановиться. Интересно, что Бурову понадобилось, если он поджидал меня у входа? Дмитрий с нескрываемой завистью посмотрел на горшок в моих руках, где из земли пробивался росток боярника.

– Слушай, безродный. К тебе есть дело. Вижу, ты неплохо разбираешься в этих бурьянах. Научишь меня?

– Ничего себе! Сам Дмитрий Буров просится ко мне в ученики? Видимо, и правда неплохо разбираюсь. А сам-то чего не можешь? Ты же кичишься тем, что такой важный.

– Ты за словами следи, понял? Недолго и в зубы получить. В общем, расклад такой. Ты мне поможешь с Листиком, а я так и быть перестану тебя кошмарить.

– Мне-то какой от этого толк? На твои подколы я плевать хотел и проблем с тобой не боюсь. А учить тебя – это время тратить и силы.

Буров покраснел от злости и хотел было что-то сказать, но я его перебил:

– В общем, у меня другое предложение. Я тебя учу ботанике, а ты мне поможешь с рукопашкой.

Будь я хоть десять раз псиоником, всецело полагаться на свои ментальные умения нельзя. Рано или поздно все равно наступит такой момент, когда придется проявить умения рукопашного боя. И будет лучше, если к этому моменту я буду хорошо подготовлен.

– Ха, ты мне предлагаешь безнаказанно лупить тебя? Лучше идеи и не придумаешь, надо взять на вооружение.

– Не лупить, а учить, Дмитрий. Если я увижу, что твои занятия не приносят мне пользы, о ботанике тоже можешь забыть, так что уж постарайся, чтобы я начал прогрессировать.

– Да ты меня не знаешь, что ли? Я – лучший рукопашник на потоке! – Буров снова завелся, но я мгновенно остудил его пыл.

– А теперь мы узнаем какой ты учитель. Завтра перед ужином проведем первое занятие. Идет?

– По рукам! – Дмитрий протянул руку, и я ее пожал.