Ночью снилось что-то невообразимое. Хотя, на самом деле, сон был очень приятный, ведь в нем участвовала Полина, но проснувшись понял, что еще пару таких снов, и я точно слечу с катушек. Нужно что-то решать со своим молодым здоровым организмом, иначе все мысли будут совершенно не об учебе и совершенствовании дара.

– Чего смурной такой? – Глеб заметил мое состояние, но я отмахнулся и сослался на то, что не выспался. На самом деле выглядело правдоподобно, ведь я все еще сидел на краю кровати и прокручивал в голове ночной сон.

– Ага, кто бы жаловался, – отозвался Лука, только выбираясь из-под одеяла. – Я когда возвращался обратно после полуночи, вы оба храпели, как орган в концертном зале.

– Ох, Лука, добегаешься! Если Григорьев тебя вычислит, а он еще тот цепной пёс. Другой, может, и не обратил бы внимание на то, куда ты по ночам бродишь…

– Успокойся! Я допрос прошел, если ты не забыл, и отвертелся всего лишь одним наказанием игры в аркашар, так что не так страшен Колючка, как о нем судачат.

– Ага, куда страшнее будет, когда Тихомирова тебя под венец потащит, – Матвеев улыбнулся, но Лука совершенно не смутился.

– А что? Я разве против? Вот закончим академию, и сразу свадьбу сыграем. Вас, кстати, приглашу, если не будете подкалывать.

– Ну, и на том спасибо! – Похоже, Глеб смирился с тем, что не сможет поддеть Фрязина и отступил. – Идемте уже жрать, а то так под ложечкой сосёт, что сил нет.

Не удивительно слышать это от Матвеева. Глеб был на добрых сантиметров пятнадцать выше нас с Фрязиным и заметно шире в плечах. Не удивительно, что лопал он за двоих, ведь энергии такому шкафу нужно много.

А Марфа не подвела, завтрак оказался выше всяческих похвал. Вареники с творогом, смазанные сливочным маслом не оставили от желания перекусить и следа, а липовый чай с оладьями и медом поставил окончательную жирную точку в победе над голодом.

– Первый курс, за мной! – кажется, мы немного задержались на завтраке, и Степанычу пришлось идти за нами в столовую. Как же я рад видеть его! Драгунов заметил меня и едва заметно кивнул, когда наши взгляды встретились.

Занятие по механике ждал с особым волнением. И не столько потому, что хотелось узнать что там напридумали эти ребята, а больше из-за возможности повидаться со Степанычем да разузнать что да как. Еще как только узнал о возможности стать учеником в интересующей области, определил для себя два приоритетных направления. Первое – естественно, механика. Опираюсь на собственные знания из родного мира, плюс компенсирую не самый боевой дар. Получить мощные стальные усиления для тела, развить ментальные способности, и выйдет мощнейшая машина, тягаться с которой будет по зубам далеко не каждому.

Да, и не стоит сбрасывать со счетов шанс перекинуться словечком с Драгуновым. Чувствую, он пропадает целыми днями у князя совсем не напрасно. Вторым приоритетным направлением была ботаника. Изначально я даже не планировал заниматься листочками-корешочками, но оказавшись в теплице с особыми растениями, уверовал в их мощь и прочувствовал возможности на собственной шкуре. Ботаника – возможность заткнуть слабые места. Это слабое, но лечение, избавление от ядов, природное усиление, которое не сказывается на состоянии здоровья.

Кроме того, мне до жути хотелось понять как растениям удается передавать свои чувства. Может, они тоже обладают псионическим даром? В таком случае, меня ждет много интересных открытий. Не для мира, а в первую очередь для себя самого.

Уникальные свойства растений должны значительно расширить мой потенциал, а еще предоставить всякие неожиданные уловки, которых враг явно не ожидает. А уж в том, что враг и дадут о себе знать, я не сомневался. Кто-то ведь активировал Арку в академии, да и среди студентов интриги такие, что в пору получить нож между ребер. Нет, мне нужно быть во всеоружии.

– Архипов, чего задумался? – Матвеев догнал меня и украдкой вытер уголки рта рукавом.

– Да вот, думаю как стать учеником и у Драгунова, и у Листика. Нужно ведь как-то это совмещать без ущерба учебе и подготовке к соревнованиям.

– Ты собрался в ученики к Листику? – Фрязин хохотнул прямо у меня над ухом. – Ставлю червонец, что тебе в этом деле ничего не светит.

– Это почему же? Сомневаешься в моих способностях?

– Нет, просто Листик уже несколько лет не берет себе учеников. Если мастер Шестерня еще может согласиться на ученичество, что уже вряд ли так как ты одаренный, то Листик – точно нет. Последним учеником у него был мой старший брат и его друг, а было это четыре года назад.

– Разберемся! – отказываться от перспективы использовать возможности особых растений просто так не хотелось, но радужные мечты если не разбились о суровую реальность, то явно утратили розовый оттенок. Просто не будет.

Лаборатория механиков выглядела, словно фантазия какого-то безумного гения, помешанного на самых различных приборах. Здесь энергию вырабатывала водяная мельница, черпавшая воду из ручья, крыша была покрыта элементами солнечных батарей, которые в этом мире были весьма распространены, а огромные кожухи двигателей и аппаратов заставляли держаться от них подальше.

– Прежде чем мы приступим, хочу провести небольшой инструктаж! – голос Драгунова звучал особенно громко, отражаясь от полукруглого потолка лаборатории. По интонации чувствовалось, что Степаныч оседлал любимого конька, и нас ждет увлекательное занятие.

На самом же деле механики уже знали куда податься и расположились у станков в отдельной части лаборатории, нам же оставалось нерешительно переминаться с ноги на ногу и слушать почему не стоит совать руки в шестеренки или почему не стоит пытаться остановить движущиеся элементы голыми руками. Зато после небольшого лирического отступления на правила безопасности Драгунов собрал всех студентов и решил провести обширную лекцию.

– Итак, все мы с вами знаем, что мехи здорово помогают в промышленности. Однако мы с вами находимся не в ремесленном училище, поэтому рассматривать мехов будем в общем, а чаще говорить придется о военной технике.

– Зачем вообще нужна механика для высокородных? – Буров сложил руки на груди и презрительно фыркнул.

Кажется, Степаныч ждал этот вопрос, потому как его аргументы оказались бесспорными.

– Дмитрий, скажите, чем завершилась битва у Данцига, когда в бой против Прусских войск вступил Королевский бронированный корпус англичан?

Я ожидал, что Буров сдастся, но явно недооценил характер Дмитрия, потому как он нашел что ответить и стоял на своем до конца.

– Немцы проиграли ту битву из-за бестолковых военачальников, но под Мариенвердером взяли верх и рассеяли армию вторжения, заставив англичан подписать унизительное перемирие.

– Пусть так, но та битва также была выиграла с помощью мехов. А сможет ли одаренный ратник противостоять современному укрепленному меху?

– У мехов тоже есть слабые места. Если удастся попасть в них, победа будет за одаренным.

– Вы слишком переоцениваете эти шансы! – Драгунов не смог сдержать снисходительной улыбки и осмотрел студентов. – Мехи имеют полное право на существование, и нельзя отрицать факт, что наука и технологии частично заменяют дар. Да, они не могут заменить его полноценно, но это своего рода…

– Костыль! – тут же вставил Буров. – Костыль, который позволяет простолюдинам чувствовать себя хоть немного причастными к той мощи, которой обладают одаренные и строить иллюзии о своем равенстве с нами.

– Во-первых, не стоит перебивать преподавателя во время занятия. Это, как минимум, неэтично и говорит о дурных манерах. Во-вторых, механика – это не костыль, это совершенно новые возможности, которые люди стараются использовать в привычных рамках. Смотрите глубже – это принципиально иное видение мира, которое открывает человеку возможность покорять недра, подводные глубины и даже небо! – Степаныч понял, что слишком разогнался, а поэтому ненадолго замолчал и выдохнул, но продолжил уже более спокойным тоном. – Но механика должна служить человеку и приносить пользу, а не становиться конкурентом или заменой дара.

Ох, что-то по лицам механиков мне кажется, что они были бы совсем не против, чтобы мехи смогли заменить одаренных. Надеюсь, это не больше, чем просто мысли, но там, где есть мысли, появляются и желания, мотивы, стремления, а это уже скользкий путь.

– Итак, на сегодняшнем занятии рассмотрим наиболее популярные модификации боевых мехов, которые стоят на вооружении Российской империи, – Драгунов направился к огромному стенду, на котором располагались небольшие модели мехов величиной сантиметров по тридцать.

– Начнем, пожалуй, с самого легкого и быстрого. Рысак. Наши глаза и уши во время боевых действий. Разведывательный одноместный мех, способный без труда справиться с живым противником, а вот против мехов он беспомощен. Отличается слабой защитой и высокой скоростью передвижения. Кто скажет, что нужно делать, если заметили разведывательного меха у противника?

Несколько ребят подняли руки. При этом механики стояли немного в стороне и не торопились отвечать, хоть и наверняка знали верный вариант.

– Суровцев. Прошу, Егор!

– Все зависит от ситуации и вооружения. Ратнику имеет смысл любой ценой остановить меха, потому как он наверняка передаст разведданные врагу. Вот только лучше постараться бить в ходовую часть и не ввязываться в ближний бой. Та же ситуация с гренадерами – их бомбы отлично рвут обшивку слабо бронированного Рысака. Что касается простолюдинов или тяжелых неповоротливых мехов, им лучше атаковать его с расстояния и ни в коем случае не преследовать. Для обычного человека Рысак или любой другой аналог разведывательного меха может быть смертельно опасен, а тяжелый мех его все равно не догонит. Часто противник использует такую тактику, чтобы выманить тяжелых мехов из укреплений или занятых позиций.

– Блестящий ответ. Назовешь подобные модели у других государств?

– Бигль и Райордан у англичан, Пауль у Пруссии…

– Достаточно, благодарю за ответ. Теперь рассмотрим меха другого предназначения. Эта махина немного выше и крепче, а опасность для живой силы значительно выше. Я говорю об охотниках, которые предназначены уничтожать живую силу врага. Наш проект Барс – легкий мех, способный наносить молниеносные атаки и уходить от прямого столкновения. Очень маневренная модель, но гораздо крепче и опаснее Рысака. В конце занятия покажу вам пленку, где запечатлена работа этого меха. Зрелище, скажу сразу, не для слабых духом.

Драгунов обвел нас взглядом, и я почувствовал общее напряжение. Эмоции были настолько сильными, что я смог прочувствовать общий настрой толпы. Похоже, сейчас ребята поняли, что попали совсем не в сказку, где можно сытно есть, заниматься в половину силы, а еще думать о девчонках и игре в аркашар. Нас определенно готовят к суровой жизни. Пусть не так строго, как следовало бы, но определенная подготовка ведется, и чем скорее мы это поймем, тем лучше будет для всех нас.

– Теперь о технике наших… соседей. Из мехов, которые предназначены против пехоты, стоит выделить польский Змий и Василиск. Первый оснащен огнеметами, невероятно опасными против пехоты, второй – ядовитый газ, убивающий все живое вокруг. К счастью, оба оружия работают только на короткой дистанции, так что на расстоянии вам следует опасаться исключительно пулеметов, установленных на корпусе меха. Имейте в виду, что Змий часто используют при штурме укреплений, ведь огню куда проще попасть туда, где скрывается враг.

– Разведчики, охотники… – Тихомирова поежилась, понимая, что это далеко не все классы мехов, которые были озвучены.

– Да, звучит угрожающе. Особенно, если понимать, что их цель – человек. А вот теперь перейду к мехам, которые предназначены для борьбы с себе подобными. Штурмовики! У англичан эту роль выполняет мех класса Винсент, французы создали Гаргантюа, а шведы представили модель Фенрис. Наш штурмовик носит название Варяг и превышает по уровню брони все аналоги.

– Ага, вот только эту улитку можно пешком обогнать! – не выдержал Буров.

– За все приходится платить, Дмитрий, – тут же отозвался Степаныч. – Пусть Варяг и очень медленный мех, но на счет пешком вы погорячились. От него можно убежать, но долго ли вы продержитесь, если он может развивать скорость до двадцати километров в час?

Мы еще долго общались на тему мехов, которых используют в военных целях. Степаныч настолько увлекся, что рассказал о новых типах мехов, которых разрабатывают для борьбы с одаренными противниками, но вовремя спохватился и решил не развивать эту тему. Видимо, это была информация не для наших ушей. А в конце занятия мы смотрели хроники реальных сражений с участием огромных шагающих механизмов, управляемых людьми.

Расположились на широких скамьях в аудитории, где в одном ряду помещалось до восьми человек. Фрязин тут же махнул к Тихомировой. Я же решил не щелкать носом и устроился рядом с Полиной. Получилось так, что она сидела справа от меня, а слева увалился Матвеев.

На моменте, когда польский Василиск добрался до наших траншей и устроил кровавую жатву, Полина невольно сжала мою руку, а буквально через пару секунд, когда подоспевший на помощь пехоте Витязь разорвал слабенькую броню Василиска на части, Маслова тихонько вскрикнула и прижалась ко мне. Я же совершенно не расстраивался по этому поводу, потому как сердце билось быстрее, чем вращался двигатель внутри меха.

Все было замечательно, пока романтику не испортил Глеб. Он придвинулся ко мне слева и прошептал:

– А хочешь, я тоже тебя за руку возьму, чтобы ты не боялся? – Матвеев прыснул от смеха и получил от меня болезненный удар под ребра, после чего невольно закашлялся.

Фильм закончился, и Полина словно опомнилась и отодвинулась дальше, одарив меня напоследок благодарным взглядом.

– Прости, просто эти мехи… Они такие жуткие.

– Все в порядке. Рад был тебя поддержать.

Девушка намеренно задержалась у выхода после пары, надеясь, что я ее догоню, но у меня были немного другие планы. Сразу после окончания пары направился к Драгунову. Отношения – это чудесно, но с Полиной я смогу поговорить и в гостиной, а вот перехватить Степаныча вряд ли удастся вне занятий. Сейчас опять умчится к князю, и неизвестно когда увидимся снова.

– Андрей! Рад, что ты нашел минутку. Я в курсе на счет того, что произошло в теплицах. Молодец, ты правильно поступил. Что на счет Головина и остальных, можешь пока не волноваться. Все трое попали под действие забывай-травы, причем, если Александр сделал это сам, то его напарникам кто-то помог. В общем, они скоро вернутся к занятиям, но отчислять их скорее всего не станут. Есть причины, по которым делать это невыгодно, пока не могу ничего сказать. Нам бы подумать как выделить немного времени на общение.

– Вообще, я уже подумал. Хочу стать вашим учеником.

– Вот как? – Степаныч ненадолго замер. – Ты знаешь, это хорошая мысль. Честно говоря, в текущих реалиях я бы вообще отказался от набора учеников, но ко мне уже попросились пятеро парней из механиков, так что возьму и тебя. Решено, в ученики я, конечно, тебя возьму, пусть это и будет выглядеть немного странно. Понимаешь, у одаренных куда меньше часов посвящается механике, потому как у вас есть дар, а для ребят, лишенных дара механика их хлеб.

– Выходит, с механикой у меня ничего не срастется?

– Ну, базовые принципы ты точно осилишь. Возможно, научишься собирать простые схемы и управлять мехами, но собирать их самому и ремонтировать – точно нет, просто не хватит времени. В общем, Андрей, не рассчитывай, что сможешь продвинуться достаточно далеко в этой науке, но кое-какие знания определенно получишь, а главное – у нас будет больше времени на общение. В конечном счете, мы ведь не обязаны обсуждать вопросы механики на занятиях.

Понятно, Драгунов в меня не особо верит, да и не удивительно, потому как заниматься механикой одаренным не принято. Пусть такие случаи и встречаются, но как я уже понял, здешняя механика сильно отличается от знаний нашего мира. Это все равно, что взяться чинить сложную электрическую цепь, которую собирал другой специалист и не иметь под рукой схемы – шею свернешь, пока разберешься что куда подключено. Тем более, что тут большинство технологий основано на преобразовании солнечной энергии.

– Кстати, тебе бы попроситься в ученики к Григорьеву. Аркадий Палыч – человек своеобразный, но предмет знает…

– Не, к Колючке не пойду. У нас с ним отношения не задались еще в первый же день.

– Не стоит быть к нему слишком суровым, – произнес Драгунов. – Знаешь, жизнь здорово потрепала Григорьева. Видишь ли, он из семьи простолюдинов. В те времена, когда он попал в академию, только отгремела борьба за уравнение в правах всех одаренных независимо от происхождения. Это было ведь всего лет двадцать назад! Естественно, Григорьеву досталась своя порция насмешек от таких людей, как Борисов и прочие. Не упускал возможности задеть Аркадия и отец Бурова.

– Так вот откуда у Григорьева неприязнь к Дмитрию!

– Молодец, что заметил. Григорьева ограничивают статус преподавателя и устав академии, но можешь не сомневаться – он презирает Буровых всей душой, и этому есть объяснение. Аркадий родом из небольшой деревни на севере Смоленщины. Во время восстания Евдокима Лихачева, которое охватило и часть Смоленщины, родная деревня Аркадия Павловича оказалась уничтожена. Рябовка, если мне не изменяет память. Практически все жители, которые жили в ней, погибли. Увы, семье Григорьева не удалось спастись.

– А при чем здесь Буровы?

– Отрядом, который теснил лихачевцев к деревне, а потом поджег ее, чтобы выманить неприятеля из домов, командовал дядя Дмитрия. Их была всего сотня, но стоит ли говорить на что способна сотня под началом одаренных? В итоге – десятки жертв среди мирных, а это событие до сих пор остается темным пятном на репутации Буровых.

– Понимаю. Вот только почему он относится так ко всем без исключения?

– Так уж вышло, Андрей. Думаю, его сердце очерствело, а единственное, что он любит в этом мире – его дар. О псионике он готов говорить вечно.

– Это я заметил!

На душе сейчас боролись два противоположных чувства. С одной стороны, я понимал Григорьева и представлял что он чувствовал. С другой – его отношение к студентам. Они-то в чем виноваты?

– Честно говоря, я думал попробовать себя в двух направлениях. Механика и ботаника.

– А, Иван Иваныч, – протянул Степаныч. – Сложный он человек, но дело свое знает, да и в учениках души не чает. Можешь быть уверен, если возьмется за тебя, то душу вытрясет, но мастером сделает.

– Вот только говорят, что не хочет он учеников брать.

– А то! – ухмыльнулся старик и пригладил торчащие по сторонам волосы на макушке. – Листьев любит упертых, таких как он сам. Тех, кто не свернет с пути. Постарайся доказать ему, что ты не сдашься при первых же трудностях, и тогда он снизойдет до того, чтобы взять тебя в ученики… возможно.

– А как же я начну, если у меня даже инструментов нет? Один только серп да лопатка.

– Не знаю, думай! Если хочешь стать учеником Иван Иваныча, это не должно тебя останавливать.

Думай. Легко сказать – думай, а вот найти выход из ситуации не так-то и просто. Всю следующую пару по истории я только и делал, что думал, а потому пропустил мимо ушей большую часть из того, что вещал Сахаров. Да и пусть, все равно придется всю библиотеку носом перерыть, чтобы раскопать материал по домашней работе.

Как бы ни старался придумать чем завоевать расположение Листика, придумать не мог. Мало что ли я сделал? Спас его урожай кадиуса, защитил теплицу как смог… Впрочем, об этом ему знать не обязательно.

Ответ появился неожиданно. Мы с Лукой сидели в гостиной и ждали, пока Глеб переоденется, чтобы пойти на обед, когда из спальни выскочил ошарашенный Матвеев.

– Андрей, ты видел?

– Что? – сердце мгновенно дёрнулось. Я был готов увидеть в спальне что угодно, начиная от открывшегося портала домой до шведского меха-штурмовика Фенриса.

– Твой боярник. Он пробился из-под земли и выпустил первую пару листьев.