– Говоришь, сегодня эти двое собираются на дежурство в теплицы? Ну, Листик за ними присмотрит, поэтому вечером они точно не решатся никуда лезть. Максимум – разведают обстановку, а вот ночью – вполне может быть. В общем, не пропадай, Архипов, и будь готов сегодня ночью прогуляться до теплиц. Возможно, ты нам понадобишься.

– Не знаю что вы задумали, но провернуть это вам придется без меня. Желания участвовать в ваших играх у меня нет.

– А тебя кто-то спрашивал? – Трегубов навис надо мной, явно рассчитывая задавить авторитетом и силой. – Забыл, что тебя подставят, если уберут Бурова? И вообще, подумай хорошенько с кем ты. Фрязин и Матвеев – так себе компания, так что либо ты с нами, либо с Головиным, а значит – против нас. Если не хочешь встретить свой конец на каменоломнях или в алмазных шахтах, пойдешь с нами.

– Что тут у вас происходит? Почему вы до сих пор не на занятиях? – Дора Федоровна вышла из библиотеки и застала нас с Трегубовым за непростым разговором. Тимофей тут же стушевался, изобразил невинную улыбку и поспешил убраться подальше. Я же одарил Высоцкую благодарным взглядом и поспешил на занятие. На самом деле урезонить Тимофея я мог и сам, но это могло бы вылиться в очередной конфликт, который придется решать уже в ближайшем будущем. Их и без того нависло немало.

Опаздывать на астрономию совершенно не хотелось, поэтому я позабыл о скромности и помчался по коридору со всех ног, и все же вошел в аудиторию буквально за минуту до начала занятий. Все потому, что астрономия проходила у нас в специально оборудованном кабинете на крыше, где располагался огромный телескоп, а стены были увешаны картами звездного неба. Странно, а ведь с улицы эту обсерваторию совершенно не заметно.

Буквально через пару мгновений в аудиторию ворвался запыхавшийся профессор, поэтому мне пришлось оторваться от созерцания аудитории и поскорее занять свободное место. Лука подвинулся подальше от края и махнул рукой, приглашая устроиться рядом. С краю, конечно, не то впечатление, зато второй ряд – вполне неплохо.

– Дамы и господа, приветствую вас на первом занятии по астрономии в стенах этой замечательной академии. Во время вступительных экзаменов я успел оценить уровень вашей подготовки и во многом остался недоволен. Зато я знаю о пробелах, которые необходимо восполнить, с чего мы и начнем.

Блин, ну все, тушите свет. Сейчас начнется краткий курс астрономии по десятому кругу. Надеюсь, я реально смогу почерпнуть хоть что-то интересное, потому как четверка подразумевает, что мои знания неидеальны.

– Астрономия для одаренных – самая важная наука! – заявил Краузе. О, как это знакомо! Очередной профессор с синдромом повышенной значимости его любимого предмета. Помню, так всегда любила высказываться преподаватель философии.

Профессор добрался до доски и потянул за веревку, раскрывая какой-то мудреный плакат.

– Наша сила во многом зависит от небесных светил, а колебания энергии могут усиливать или наоборот ослаблять наши возможности. Кто скажет, какой небесный объект дает одаренным силу?

– Луна! – тут же выпалил Матвеев, но немец воздел глаза к небу и всплеснул руками.

– Право, господин Матвеев, вы меня без ножа режете. Скажи вы такое на экзамене, я бы вам не поставил тройку, – Глеб стушевался и опустил глаза, а фон Краузе продолжил. – Главное светило и источник дара – солнце. Именно поэтому с древности ему поклонялись наши предки. А Луна – лишь зеркало, отражающее всего лишь малую часть солнечной энергии. Не стоит уподобляться приверженцам лунной теории происхождения дара. Они правы лишь в том, что спутник Земли способен оказывать влияние на одаренных, не более того!

Дитрих схватил мел и принялся чертить на доске замысловатые схемы, а в это время Буров толкнул Камардина локтем в бок и произнес:

– Ты чего не слушаешь? Вон, немец полезные вещи рассказывает. Так и вижу как на поле боя буду ошеломлять врагов своими познаниями небесных светил.

Трегубов прыснул в кулак, а Борисов воздел глаза к потолку и отвернулся.

– Господа, что за оживление? – Штайнер нахмурился и посмотрел в сторону Бурова. – Надеюсь, вы обсуждаете небесные светила? Так расскажите нам тему, которая вас так волнует.

Буров поднялся и принялся хватать ртом воздух. Очевидно, пытался быстро придумать что-нибудь, но не мог. Еще секунда, и он махнет рукой на эту затею, а потом выскажет в лицо Штайнеру, что астрономия – полная чушь.

Если честно, мне было его совершенно не жаль, но если Дмитрий останется на дежурство у Краузе, то кто пойдет ночью в теплицы? Стоит признать, хоть он и болван, без него у нас шансов на успех куда меньше. Ладно, придется выручать идиота.

– Простите, профессор, но господин Буров интересовался тем как влияет Луна на наши способности. Вы ведь сами сказали, что Луна – это спутник нашей планеты, и очевидно, что она играет самую большую роль, если не считать Солнце.

– Очень хороший вопрос! – лицо Дитриха расплылось в улыбке. – Если мы считаем Солнце источником жизни и нашего дара, то Луна – определенно то небесное тело, что усиливает или наоборот ослабляет наши возможности. Сейчас, когда ваше владение даром еще не слишком сильное, вы практически не ощущаете разницы, но стоит вам развиться хотя бы до пятого луча, прочувствуете каждый лунный цикл. Упадок сил в период новолуния, постепенный рост при растущей луне и ослабление при убывающей. Ну а что творится при полной луне, и говорить сложно. Такой дисбаланс, ведь сила находится в пиковом состоянии, но контролировать ее чрезвычайно сложно. Кстати, именно сегодня полнолуние, так что если вы планировали попрактиковаться во владении даром, советую вам делать это очень осторожно.

Гадство! Почему именно сегодня? Если в теплицах ситуация выйдет из-под контроля, чувствую, в ход пойдет и дар, и все, что угодно. Может, слить заговорщиков Драгунову? Так где он, этот Степаныч? Опять умчался к князю.

Увы, оставшееся время прошло практически бесполезно, даже в телескоп не дали посмотреть. Большую часть информации я получил в обычной школе родного мира, так что слова Краузе меня нисколько не удивляли. По истечении пары, я воспользовался тем, что сидел с самого края и первым вышел из аудитории.

После обеда нас ждали занятия по рукопашному бою – такой себе предмет, который может никогда и не пригодиться. Мне казалось, что рукопашный бой будет вообще факультативом, но все оказалось иначе. К занятию Долматов подошел со всей ответственностью.

– Мне прекрасно известно, что среди вас находятся те, кому боевые искусства, скорее всего не пригодятся никогда. Они настолько слабы в ближнем бою, что в реальном сражении практически всегда погибают в первую очередь, – Евгений Викторович бросил надменный взгляд в сторону псиоников, но можно было этого и не делать. Все ученики и без намеков уже поняли кого он имеет в виду.

Конечно, он ратует за свой предмет, потому и превозносит ратное дело выше остальных, но на самом деле это в корне неверно. Все виды дара важны. Взять тех же псиоников, которых он так презирает. Долматов верно сказал, их всегда стараются уничтожить в первую очередь, но не потому, что они слабый противник, а по той причине, что они могут натворить беды в стане противника, если их вовремя не нейтрализовать.

– Сейчас вы воочию убедитесь в преимуществе ратника над псиоником. Буров! – Евгений Викторович повернулся к ратникам. – Дмитрий, ты будешь первым бойцом. Продемонстрируй свой дар.

Конечно, хочет показать, что его любимое дело на голову выше, а потому выбрал самого сильного ратника. Кого же он выберет ему в противники?

– Архипов! – когда Долматов назвал мою фамилию, я невольно вздрогнул. Выходит, он считает меня слабейшим псиоником из группы, или просто решил остановить выбор на безродном студенте, за ранение которого не последует серьезных последствий? Третий луч против искры. С учетом использования дара, шансов продержаться хотя бы минуту у меня буквально никаких. Да что там минута, секунд двадцать.

– Хана мозгокруту, – констатировал Трегубов и покачал головой.

– Евгений Викторович, но ведь сегодня новолуние, дар шалит, – я надеялся, что Долматов спохватится и даст команду дар не использовать, но мастер решил иначе.

– Что, безродный, струсил? Бой еще не начался, а ты уже ищешь оправдание своему поражению, – Буров подмигнул мне и стал в стойку. – Вот что, у нас с тобой ведь был уговор провести дуэль, верно? Почему бы не сделать это сейчас?

Не припомню я никаких уговоров на счет дуэли. Умен, гад. Понимает, что сейчас самое лучшее время – я еще не готов и не развился даже до первого луча, Долматов присмотрит за порядком в качестве судьи, а вмешиваться в поединок явно никто не будет, да и количество зрителей максимальное – весь первый курс так или иначе находится на занятии. Лучшего времени, чтобы восстановить свою репутацию и не придумать.

– Дуэль? О, это прекрасно! Возродим старые традиции в стенах академии, – Долматов светился от счастья. – Знаете сколько дуэлей было проведено в прошлом учебном году? Семь! Но я уже чувствую, что этот год будет богаче на события!

– Я просто предупреждаю, что с даром в это время шутить не стоит, – блин, вот куда я лезу? Сознательно даю себя спровоцировать. Фрязин пытается потянуть меня за рукав, но Трегубов оттесняет Луку от меня. Нужно выходить на импровизированную арену и простоять сколько выйдет. Раз уж можно использовать дар, хотя бы попытаюсь влезть в мозги Бурову.

– Покажите красивый, но честный бой. Начали!

Долматов дает отмашку, и я едва успеваю заметить размытый силуэт, который мчится в мою сторону. Очевидно, Буров хочет закончить бой одним ударом, и вложит всю силу. Ухожу в перекат, чтобы наверняка уйти от удара, и чувствую как бок обжигает нестерпимой болью. Дмитрий спотыкается и растягивается на полу, но уже через мгновение снова оказывается на ногах. Рывок, и он уже рядом. Заносит руку для удара, но я успеваю его блокировать – плохая идея. Удар, подкрепленный силой ратника, сбивает меня с ног, но я успеваю подняться.

– Остановите бой! – кричит кто-то из девчонок, но Долматов не спешит.

Буров уже рядом, его потенциал начинает выдыхаться. Дмитрий явно разочарован тем, что не удалось быстро закончить бой и нервничает. Вот он тянется, чтобы сделать захват, я успеваю отвести его руку в сторону, и наши глаза встречаются в паре сантиметров друг от друга.

– Замри! – волна энергии проходит по телу и вырывается, словно разряд тока. Буров вцепился в меня и замер, словно его тело свела судорога, а потом мы оба рухнули на пол. Перед глазами потемнело, и на какое-то время я перестал понимать где нахожусь. Кажется, крепко приложился плечом и головой.

Только через пару секунд зрение стало возвращаться – какие-то расплывчатые круги, лица, а потом в уши ворвались взволнованные голоса и крики. Блин, я что реально прикончил Бурова? До сих пор чувствовал на себе прикосновение его оцепеневших пальцев.

Попытался повернуть голову, но не получилось. Тело не слушалось, а предательская слабость разлилась по телу и отказывалась шевелиться.

– Андрей, слышишь меня? – из общего гула выцепил вполне понятную фразу, вот только не могу понять чей это голос.

– Да.

– Целителя сюда!

Почувствовал, как кто-то приподнял мою голову, а на грудь легли две ладони, от которых разливалось приятное тепло. Образы перед глазами обрели четкость. Фрязин держал мою голову, а Маслова сидела на корточках рядом и вливала в меня целительную энергию. Как же приятно, блин! Только бы не выдать насколько мне нравятся прикосновения Полины при всех. Так, что с Буровым?

Перевел взгляд в сторону, и увидел бледного как мел Дмитрия, который сидел на полу и пытался прийти в себя. Тихомирова стояла у него за спиной, положила руки ему на плечи и приводила его в порядок.

– Что… что вообще произошло? – я, наконец, смог выдавить из себя хотя бы пару связанных между собой слов.

Лука тут же поспешил меня успокоить.

– Лежи и не болтай, тебе нужно сначала прийти в себя. Что на счет твоего вопроса, ты выдал что-то из умений псиоников, а потом Бурову знатно поплохело. И знаешь, это явно не уровень искры.

– Я же предупреждал о полнолунии… – попытался подняться, но понял, что пока ничего не выйдет.

Дверь в тренировочные залы распахнулась, и на пороге появился Григорьев, а за ним осторожно шагал не на шутку перепуганный Камардин.

– Евгений Викторович! Вас ведь предупреждали, что устраивать подобного рода поединки непрофессионально.

– Аркадий Павлович, давайте вы не будете меня учить! Они должны быть готовы к встрече с любым противником! На войне никто не будет их спрашивать могут они победить или нет.

– Напомню, что мы не на войне, а в стенах академии. Здесь не убивают, а учат. Хотелось бы верить, что вы понимаете разницу, иначе мне придется серьезно поговорить с ректором, – Григорьев посмотрел на нас с Буровым и скомандовал. – Обоих студентов отвести в лазарет, пусть госпожа Покровская осмотрит их. Продолжайте занятие, господин Долматов, только постарайтесь больше не угробить никого из учеников, хотя бы до конца пары.

Фрязин и Суровцев вызвались помочь нам добраться до лазарета. Лука подставил мне плечо, и я кое-как смог подняться. Идти получалось с трудом, шум в ушах не проходил, но просить носилки не стал.

Дорога до Лазарета заняла минут пятнадцать, а когда взволнованная Аделаида впустила нас внутрь, Григорьев сделал жест рукой, задержав Бурова перед входом в лазарет.

– Надеюсь, этот случай убедил вас в необходимости моей помощи, Буров. Предложение остается в силе, решение за вами.

– Я подумаю, – выдавил из себя Дмитрий и сжал челюсть с такой силой, что на его скулах заиграли желваки.

Так, еще одно наблюдение в мою копилочку. При всей показной ненависти Григорьева к студентам, он беспокоился о нашем состоянии, и несмотря на явно предвзятое отношение к Бурову, предложил ему свою помощь. Хотелось бы узнать какова цена услуги Аркадия Павловича. Думаю, речь явно не о деньгах.

В этот раз Покровская не жалела дара. Она поочередно влила кучу энергии в меня с Буровым, привела в порядок внешний вид и каждую минуту в полтона ругала на чем свет стоит Долматова и его методику преподавания.

– Так, вижу, вам обоим немного полегчало. – Аделаида придирчиво осмотрела нас обоих и удовлетворенно покачала головой. – До вечера побудете в лазарете, а к ужину выпишу обоих. Вам повезло, что впереди два дня выходных, но сильно не расслабляйтесь – пользоваться даром до начала следующей недели нежелательно. А пока лежите смирно. Мне сейчас нужно отлучиться за лекарствами, но сразу предупреждаю – если что-нибудь сотворите, я лично проведу вам такие манипуляции, что неделю с уборной не выйдете, ясно?

– Умеете убедить, Аделаида Семёновна, – Буров изобразил вымученную улыбку, и этого хватило Покровской. Она пригрозила Дмитрию кулаком и вышла в соседнюю комнату.

– Слушай, Архипов… – Дмитрий схватился за край своей койки и повернулся ко мне. – Я все понимаю, полнолуние, и со страху само собой получилось, но если еще раз так шарахнешь, я тебя прикончу.

– Попробуй, – я нашел в себе силы улыбнуться.

– Вот гад, а! Мог бы – швырнул бы в тебя подушкой.

– И всю следующую неделю выдавал бы гаммы на фаянсовом трамбоне! Думаешь, Покровская шутит?

Дмитрий не выдержал и улыбнулся, а потом лег ровно и закинул руки за голову. – Кстати, ты там не раскисай. Надеюсь, помнишь, что у нас сегодня в планах?

– Не напоминай. Кстати, до сих пор не могу понять зачем мне вам помогать.

– Ну, потому что если все получится, то тебя не отправят на каменоломни за мое убийство. Это раз. А во-вторых, ты поможешь хорошим людям.

– Это ты-то хороший? Я от тебя слово «безродный» слышал чаще, чем от Фрязина «Доброе утро».

Буров задумался и замолчал, а потом все же решил высказать свою мысль.

– Привыкай. Скорее всего, после академии тебе придется туго. Далеко не каждый в этом суровом мире будет встречать тебя с распростертыми объятиями. Даже я, будучи одним из членов сильного знатного рода, понимаю, что мне будет нелегко, а тебе без поддержки рода, так и подавно. Подумай хорошенько над тем, чтобы пойти на службу к кому-нибудь из сильных, иначе будешь прозябать в нищете.

Спасибо, обрадовал. Надеюсь, у меня все выгорит, я смогу замести следы и избежать внимания тех, кто открыл Арку, а заодно набраться сил и отправиться в Непал, где остался последний шанс на мое возвращение домой.

Покровская вернулась с двумя бутылочками с мутной жидкостью. Она осмотрела нас и с улыбкой расставила по этому странному коктейлю на каждом из прикроватных столиков.

– Думали, выпишитесь от меня без настоек? Не выйдет, мальчики. Откупориваем крышки, взбалтываем, чтобы осадок не успел опуститься на дно и пьем. Гадость, но поставит вас на ноги в два счета. Личный рецепт профессора Листьева.

О, зная Листика, он наверняка сотворил жутко действенную, но отвратную дрянь. Откупорил бутылочку, зажал рукой нос и одним движением влил в рот горькое лекарство.

Ух, какая гадость! Очевидно, мята была добавлена туда, чтобы заглушить неприятный привкус, но эта избыточная свежесть только усугубила эффект. Скривился, но все-таки проглотил лекарство – нельзя разбрасываться такими вещами. Надо принять, значит надо. Никто со мной особо возиться не будет.

Увы, но занятия по механике и фехтованию я пропустил, валяясь на больничной койке. И ладно бы то фехтование… механика! Мне безумно хотелось увидеться с глазу на глаз с Драгуновым, но сделать это можно было только во время пары. Сразу после занятий Степаныч мчался к князю, и даже перехватить его по пути к машине не представлялось возможным. Учитывая, что завтра начинаются выходные, поговорить с Драгуновым выйдет не раньше понедельника.

На ужин мы с Буровым выдвигались по одиночке. Сначала Аделаида выпустила меня, а через десять минут выписала и Бурова, после чего удалилась на заслуженный отдых. Интересно, ее кто-то подменяет? Ну не может человек работать круглосуточно и без выходных. За отпуска и больничные я вообще молчу. Хотя, какие тут больничные у целителя шестого луча, у которого под рукой целый арсенал вытяжек, настоек и прочей лекарственной дряни, которая и мертвого на ноги может поставить.

Войдя в столовую, заметил на себе любопытные взгляды сокурсников. Еще бы, по факту, наша импровизированная дуэль с Буровым закончилась ничейным результатом. При этом репутация Дмитрия серьезно пострадала, а вот моя вскочила непростительно высоко. Непростительно потому как мне совершенно не нужно лишнее внимание к своей персоне. Тише едешь – дальше будешь. Вот только теперь об этом можно забыть.

– Архипов, молодчина! – парень из параллельной группы поднял большой палец вверх и довольно заулыбался, когда я проходил мимо. Надо же, я даже не помню как его зовут, а вот он в курсе.

Правда, далеко не все смотрели одинаково. Головин наблюдал с явным интересом, Борисов даже не смотрел в мою сторону, а когда я прошел мимо, бросил короткий презрительный взгляд и вернулся к еде. Зато, стоило мне приблизиться к столикам, где сидели Фрязин, Матвеев и Тихомирова, ребята встретили меня как героя. Шутка что ли – искра не проиграл второму лучу. Не знаю даже что чувствовал в этот момент Долматов, когда его хваленый ратник едва не проиграл слабому псионику, но мне кажется, что явно не радовался.

– Андрюха, ну ты даешь! Не знаю как ты это выдал, но было потрясающе! – Матвеев похлопал меня по спине, и я даже непроизвольно закашлялся – удар у парня был что надо, даже дружеские похлопывания сбивали дыхание.

– Сам до сих пор не могу понять как так получилось! Не уверен, что смогу повторить это все снова…

– Индивидуальная психочувствительность, господин Архипов, – ледяным голосом произнес Григорьев, который неизвестно откуда взялся у меня за спиной. – Если бы вы больше внимания уделяли своему псионическому дару вместо прополки сорняков и бряцания железками, вы бы могли прочесть об этом.

– Простите, господин Григорьев, но…

– Мастер пятый луч! – едва ли не рявкнул Колючка. – Разве я не говорил как ко мне необходимо обращаться, или вы не в состоянии запомнить даже это?

– Прошу прощения, мастер пятый луч. И все же, что еще за психочувствительность?

– Архипов, а вы не блещете скромностью. Разве мы с вами на занятиях? С чего вы взяли, что я стану тратить свое личное время на бестолкового псионика, который даже надежд не подает? Хочется верить, что вы не питаете надежд попасть в число моих учеников.

Вот же мудак! Пусть бы он шел лесом со своими нравоучениями. Если будет нужно, сам все узнаю. В сердцах выматерил Григорьева, но тут же спохватился и вспомнил, что он может если не читать мысли, то уж точно чувствовать общее настроение.

– Доброго вам вечера, мастер пятый луч, – наигранно улыбнулся и вызвал волну негодования у Колючки. Да, в эту игру могут играть двое, и сейчас я почувствовал, что задел своего оппонента.

– А вы быстро учитесь, Архипов, – выдавил из себя Григорьев и направился к дальнему концу зала, где располагался выход в коридор.

Интересно, с чего это он на меня набросился? Не смог сдержаться, когда заговорили о псионике, или затаил обиду, что я не попробовал попасть в число его учеников? Да, с таким наставником я бы точно кукухой поехал к концу года.

Устроился рядом с Глебом и краем глаза заметил на себе заинтересованные взгляды Князевой и Масловой. И если Амалия буквально пожирала меня взглядом, Полина старалась не показывать свой интерес и даже немного смущалась. Очень интересно!

Стоило мне приняться за трапезу, в столовую вошел Буров. Стоит отдать ему должное, он держался молодцом. Невозмутимое выражение лица, все та же гордая выправка и холодный взгляд, по которому невозможно прочесть эмоции. Дмитрия встречали совсем иначе. Косились и прятали издевательские улыбки. Все понимали, что после неуверенного выступления на дуэли Буров слабее не стал, поэтому слишком открыто никто не показывал свои эмоции, чтобы не нарваться на неприятности. Ратник третьего луча все еще мог надрать задницу доброй половине курса без особых проблем.

После ужина хотел переброситься парой слов с Полиной, но ко мне как бы невзначай подошел Суровцев.

– Архипов, надеюсь, недавний успех не вскружил тебе голову? Когда придет время, мы тебя разбудим. Это случится ночью.