И, естественно, нас занесло в салун. Гостиница «Росинка». Заправка «Последний шанс» от «Тексако». Закусочная «Розуэлл». Это Америка – здесь всегда найдется бар.

Мы заняли три стула рядом.

Друзья иногда вежливо осведомляются, не против ли я сходить в бар. Я отвечаю: я уже был в сотнях баров. Для меня в этом ничего особенного.

– Но ты разве не чувствуешь искушение? – спрашивают они.

– Каждый день, – говорю я. – Но вы поймите. В любом баре мне будет мало. Я хочу не просто выпить. Я хочу выпить все.

Обычно не понимают. Ничего страшного. Надо самому там побывать – и поверьте, вам не хочется получить приглашение.

Куп заказал фруктовый безалкогольный коктейль. С виду как гребная шляпа Кармен Миранды. Я взял, как обычно, колу. Бармен хохотнул и сказал:

– А тебе что, Р2? – И подал Руди пильзнер.

– Фруктовый? – спросил я Купа.

– Заткнись.

К нему придвинулся бармен:

– Могу включить матч. Играют «Кингс».

– Не фанат, – кисло ответил Куп.

– Как знаете.

Я закатил глаза.

Я как раз наслаждался первым глотком колы, когда Руди сказал:

– Эй, вы! Звездный гериатрический дуэт! У меня есть идея! А давайте поговорим о выпивке!

– Как ты его терпишь? – спросил я. Куп пожал плечами. Дверца звякнула. – Знаете лекарство от алкоголизма? – спросил я.

Вопрос завис в воздухе. Руди не ответил. Куп не ответил. Может, в этом и суть, подумал я. У каждого оно свое.

– Трезвость, – сказала пожилая дама у двери.

Мы все развернулись. В смысле, мы с Купом развернулись, а я про себя предположил, что и Руди развернулся с нами на стуле и посмотрел на худого подполковника ВВС с короткой седой стрижкой и очками в красной оправе, которая робко прошла по деревянному полу к нам. Под жарким светом из окна поблескивала серебряная листва на эполетах. Она прислонилась к стойке и окинула взглядом пузырящееся пиво и пустой стул Руди.

– Хорошая гармошка, – сказала она.

– Я думал, ты в Неллисе, – сказал Куп.

– На полставки. Я сотрудничаю с командой из Центра военных действий, когда не провожу медосмотры для «тандербердов» [34]. Не пускают меня на пенсию.

Куп улыбнулся.

– Бомба – это подполковник Кэтрин Торсан.

– Бомба? Какое странное имя.

Она смерила меня взглядом. А я мог только таращиться в ответ.

– Что, язык проглотил?

– Ой, не трогай его, – сказал Куп.

Она взяла пиво Руди и осушила одним долгим глотком. Причмокнула и вздохнула.

– Вас ждут, парни. Но вы это наверняка и так знаете.

– Догадались, – сказал Куп.

– Вы не отдадите книгу, да?

– Не-а, – сказал Куп.

– Ну, я должна была спросить.

И тогда она улыбнулась мне. И несмотря на расстояние в сорок лет, я узнал женщину, которую когда-то любил.

– Мне всегда нравились твои рисунки, Бомба. Еще малюешь?

– Теперь я фотографирую.

– Вы теперь то место и не узнаете, парни. Я сделала из него конфетку. Там чище. Лучше. Мы ко всем относимся с уважением.

– Даже к гостям? – спросил я. Она не отвернулась от моего взгляда.

– Даже к ним.

Я повернулся к Бомбе.

– Так теперь она – Синий Человек?

Куп не ответил. Я повернулся обратно.

– Так теперь ты – Синий Человек?

Она села рядом со стулом Руди.

– Как я уже сказала, многое изменилось. Не мир. Мир все тот же, что и всегда. Мне пришлось подстраиваться. Я вышла за рыцаря в сияющих доспехах, который оказался алкоголиком. И влюбилась в нежного художника. В Санчо Пансу. Который не мог взглянуть правде в глаза. И теперь фотографирует. Если вы это считаете хэппи-эндом, мальчики, вы ошиблись книжкой.

И тут она сделала что-то очень странное. Встала, наклонилась ко мне, легонько поцеловала меня в щеку и прошептала:

– У тебя будет два часа после того, как ты ее закроешь. Беги. Высшие Уровни. Величайшее Доверие.

Потом, развернувшись довольно резко для своего возраста и двинувшись на выход, она объявила с большой театральностью:

– Я пропущу ваш большой финал, мальчики. Еду на выходные в Вегас.

Я ошарашенно слушал ее шаги, звон колокольчиков у двери, потом стук.

Руди захихикал и сказал:

– «Мальчики».

– Это мне не понравилось, – признался я.

– Мне тоже, – сказал Куп. – Но она дело говорит.

– Ага, – сказал я.

Снаружи ждал отряд из четырех солдат на зеленом джипе. Руди их усыпил, а Куп бросил мне наручники.

Джип мы забрали.

Ближе к Грум-лейк КПП стали появляться чаще.

– Доставляю заключенного к Папе, – сказал Куп на первом, кивнув в мою сторону. Я показал закованные руки.

– Окей, – ответил охранник и открыл ворота.

Следующий КПП стоял на проселке в узкой долине. Двое солдат с AR-15 попросили документы. Они знали Купа – просто процедура, а также шанс поглазеть на нас.

– Дальше его забираем мы, сэр.

– Нет-нет-нет, – ответил Куп. – Он остается со мной. Мне приказано доставить его лично Папе.

После недолгого колебания они открыли ворота.

Через несколько километров – один человек в маленькой будке с панелью управления, и он навел на нас пистолет.

Руди заставил его набрать коды, а когда он снова попытался в нас прицелиться, прострелил себе голову.

Пока мы ехали, наше облако пыли наверняка было видно за километры – больше здесь смотреть не на что. Мы свернули – поперек дороги стоял черный военный автомобиль-амфибия. Динамик приказал нам выйти из машины и идти к ним спиной. Когда вышел солдат, чтобы надеть на Купа наручники, Куп выбил у него из рук автомат, врезал ребром ладони в горло и сорвал гранату с жилета. Выдернул чеку и забросил в люк черного транспорта. Мы еле успели отбежать перед взрывом.

Дальше Куп хромал.

– Я слишком стар для этого дерьма.

У ворот поперек дороги стояли три джипа.

– Высшие Уровни, Величайшее Доверие! – выкрикнул я, и они отъехали и пропустили нас.

Дальше все шло просто.

Внутри один здоровяк пытался задушить Купа, но Руди задушил его. Вообще-то под конец Руди убил много солдат. С паролем Кейти, силой Руди и враньем Купа мы легко миновали зону за зоной.

Мы добрались до последней двери.

Мы вошли в лифт. В нем было круглое стеклянное окошко.

– Получается! – радовался я. – Поверить не могу, что у нас получается!

– Господи, ты заткнешься? – спросил Руди.

Бешено заревела сигнализация. И все равно никто не пришел.

Вниз, вниз, вниз.

На каждом этаже мы видели в наш иллюминатор сотни ВД, рвущихся вниз по коридорам.

– Это побег из тюрьмы! – сказал я.

– Еще какой, – ответил Куп.

Тогда я и заметил у Купа голубой клоунский рот – голубое кольцо у губ.

– Твой рот!

– Теперь видишь? Он есть у всех нас. У любого, у кого был ВД. Но мы этого не видим, пока не подойдем к порталу. У тебя тоже такой, бро.

Я невольно вскинул руку к губам.

– О, почувствовать это нельзя. И по какой-то причине мы это не видим у себя.

– Охренеть можно.

Он зевнул и сказал:

– Точняк.

Кое-кто жил с Перегрузкой Парадигмы куда дольше меня.

Сбор.

Прием.

Обработка.

Промывка.

Просушка.

Допрос.

Склад.

Медики.

Язык.

Память.

Стелс.

Инженеры.

Физика/Новая.

Физика/Старая.

Папа.

Уборщик.

Мы доехали до дна.

– Пора познакомиться с Привратником, – сказал Куп.