Когда блондину сказали, что его предшественник во время визитов за оба срока не произносил почти ни слова, все было решено. Он требовал устроить посещение. Он не будет отмалчиваться. Его никто не заткнет.

Но все складывалось против. Его отговаривал глава администрации. Его отговаривали его специалисты по Национальной Безопасности. Его настойчиво отговаривали начальники штабов. Пытались вставить слово и главы разведывательных агентств, но он не брал трубку.

Даже его жена спросила, правда ли это хорошая идея. Она томно присела на край его большого стола.

Он ответил с русским акцентом, который его так забавлял:

– А что самое худшее, что может случиться?

– Ты спрашивал у него?! – прошептала его дочь. Он пожал плечами.

– Само всплыло в разговоре.

– Пап! Это же, типа. Военная Тайна.

– Да чего в ней особенного? Мне никто не рассказывает подробности!

– Господин президент, – подал голос его зять. – А кто-нибудь в принципе… думает, что это хорошая идея?

– Нет. Но я здесь босс. Я иду налево, когда все смотрят направо.

– Ты пил таблетку? – спросила жена.

– Да, пил я таблетки – расслабься!

Президент раскраснелся еще сильнее. У последовавшей тишины был знакомый привкус. Ее часто слышали все в комнате. Ее хорошо знают дети, которые обижаются, когда их ругают. Ее узнали бы солдаты, которые понимают, что у них нет выхода, кроме как «взять ту высоту». Лучше всего эту тишину знают женщины, которые отлично понимают, что значит «вот только еще одно слово».

Наконец он встал, посмотрел из-за большого стола на округлую стену, где стоял навытяжку агент Секретной Службы с толстым чемоданом.

– Чарли? Где футбольный мячик?

Никто не шелохнулся.

– Я Питер, сэр.

Президент рассмеялся и сел.

– Знаю я. Просто прикалываюсь.

Под портретом Эндрю Джексона мучительно улыбнулся вице-президент – с таким видом, будто ему выкрутили сосок.

– Полагаю, господин президент, вы назначите главным меня, пока находитесь на этой, э-э, важной инспекции в рамках Национальной Безопасности.

– Главным здесь, в Белом доме?

– Да, сэр.

Президент поджал губы.

– Ты вроде как на матч собирался.

– Он может подождать, сэр.

– Конечно. – Президент улыбнулся и смахнул пыль со стола. – Чувствуй себя как дома. – Шутка старая, но его смешила всегда.

Без происшествий прошел перелет на борту Номер Один.

Поездка на джипе до базы оказалась быстрой.

Группу президента сократили – до него и его команды из Секретной службы.

После довольно запутанного спуска через закрученные уровни протоколов безопасности заметно раздраженного президента сопроводили к Активу. Вся его группа была в гавайских рубашках, шортах цвета хаки и шлепках. Еще раз: протоколы безопасности.

Он распахнул рот и вертел головой, разглядывая ошеломительный вид золоченого отеля в стиле ар-деко девятнадцатого века.

– Чтоб меня!

Вращающаяся дверь завертелась и зашептала – и показался Маленький Белый Человечек. Он тоже соблюдал дресс-код: гавайская рубашка, шорты хаки и розовые шлепки – впрочем, детского размера.

– Вау, – сказал президент. – Вот это я называю эффектным появлением.

Он подошел широкими шагами и заметил рядом с Активом высокого человека в синем костюме. Смерил его взглядом, приняв за прислугу, потом склонился и предложил карлику бледную руку.

– Эй, рад познакомиться!

– Уверен, что рады, сэр.

Они пожали руки. И всё пожимали. Президент обнаружил, что, как ни тянул, не мог привлечь коротышку ближе. Он уже давно усвоил от мастера технику выбивать оппонента из равновесия и заявлять о себе. Но здесь физика дзюдо как будто не помогла.

Наконец его руку отпустили.

Сесть не приглашали.

Маленький Белый Человечек смерил его равнодушным взглядом, чем рассердил самого могущественного человека в мире. Его губы поджались, а руки сложились на груди.

– Значит, это ты – Актив, – сказал он.

– Очевидно.

– Тебя все называют Бесенок Бларни.

– А как называют вас, сэр?

Подразумеваемое оскорбление зависло в воздухе, пока президент не сказал:

– Как я понимаю, ты консультировался с другими президентами.

– Это они консультировались со мной. Большинство, но не все.

– Кто отказался?

– Рейган. И папа Буш.

Президент довольно кивнул. Отметил, что осмелился на то, на что не пошла пара предшественников.

– Они называли причину?

– Нэнси сказала, ей запретил ее астролог.

Президент кивнул еще значительней, словно этот факт заслуживал дополнительных размышлений и он припасет его на потом, хотя на самом деле ему было плевать.

– Еще, как я понимаю, – он оглянулся через плечо на человека с мячиком, – мы тебе многим обязаны. За годы ты немало помог стране. В плане обороны.

– Это правда.

– Говорят, ты помог нам со стелс-истребителями. Но, если честно, я разницы не вижу.

Президент окинул взглядом людей за своей спиной. Через секунду все громко рассмеялись. Довольный, он повернулся обратно к Маленькому Белому Человечку.

– Как по-твоему, в чем твой главный вклад? Величайшее достижение?

Маленький Белый Человечек ответил без раздумий.

– За мой срок эту планету не уничтожили.

– А это всё ты?

Маленький Белый Человечек посмотрел на Человека в Синем Костюме.

– Я помогал.

Наконец президент заметил, что к нему относятся не с тем почтением, которого он ожидал от всех, кроме лучшего друга. Он сделал шаг назад и оглядел отель.

– Замечательная работа. Мне ли не знать. Я их строю. И большие. Дорогие, величественные. По всему миру. И знаешь, что я узнал? Дьявол в деталях. Семь раз отмерь, один – отрежь. Угадаешь с деталями – получишь качество. Золотой лист. Египетские простыни. Медный трубопровод. Итальянский мрамор. Детали. – Он начал обходить комнату по широкому кругу, будто исполнял монолог на круглой сцене. – Понимаешь, я говорю, что думаю. Спроси любого, кто за меня голосовал. Я рублю правду-матку. Люблю правдивые ответы. Но… – И тут он скривился, будто съел что-то кислое, – …когда я говорю о тебе… все вдруг поджимают хвосты. Начинают говорить, как интеллектуалы. Расплывчато. Ни о чем. Без деталей. Я не могу уловить, чем ты тут занимаешься, дружок. «Высокие технологии, – отвечают мне. – Очень сложно». Но – без деталей. И вот я думаю: пора прекратить слушать экспертов и узнать ответ из первых уст. – Президент бросил взгляд через плечо на отряд, следовавший за ним всюду. – Ты – первый. У тебя есть уста. – Он сделал приглашающий жест. – Вот ими и скажи.

Пятеро охранников рассмеялись. Согнулись от смеха. Кое-кто даже упал на колено.

Президент наслаждался мгновением.

Когда он повернулся обратно, обнаружил, что Маленький Белый Человечек и Человек в Синем Костюме сидят в позе лотоса у самой вращающейся двери, которая все свистела и свистела при вращении. Он удивился, как это она не устает.

Еще он обнаружил, что сидит на полу.

Потом нахмурился и посмотрел на свою охрану. Все лежали в разных позах на длинном красном марокканском ковре, ведущем к двери.

И все спали.

Маленький Белый Человечек держал на коленях футбольный мяч. Человек в Синем Костюме держал открытый чемодан. С его черной кожаной ручки свисали наручники.

Актив аккуратно разглядывал мяч, будто это яйцо Фаберже.

– Так скажите, сэр.

– Хм-м-м? – отозвался президент.

– Код.

– А, – ответил президент. – Знаете, это большая тайна.

– Я знаю. Какой код?

Президент назвал цифры.

– Замечательно, – сказал Маленький Белый Человечек. – А теперь. Если вы не против. – Он раскрыл клавиатуру внутри яйца. – Скажите… Настоящий Код.

Лицо президента претерпело то, что можно назвать только танцем. Пантомимой, если угодно. В нее входили измученные позы удивления и скептицизма, пожатия плечами; потом стали сменяться немой рев, надутые губы, оргазмическое облегчение, скользнувшее в гнев; сжатые зубы расслабились и одобрительно вытянулись губы, и все закончилось гримасой заслуженного измождения. Наконец президент признался:

– Это тайна еще больше.

– Я понимаю, – сказал Маленький Белый Человечек.

– Мне придется позвонить дочери.

Человек в Синем Костюме протянул мобильный. Потом повернулся к Маленькому Белому Человечку и сказал:

– Все. Это мой последний. Не хочу иметь ничего общего с такими уродами.

– Держи себя в руках, Брат.

– Я тебе говорю – хватит с меня.

– Мы вместе. До конца.

– Ладно. Но это последний белый, с которым я играю в яйцо.

Президент уже умирал с голода, когда его встретили ужином на борту Номер Один. Он сделал долгий глоток диетической «Колы», открыл бумажную коробку и ухватился за «Биг Мак» обеими руками.

– Чарли? – сказал он с набитым ртом человеку с мячом, сидевшему через проход. – Что случилось? Ты какой-то бледный.

– Я Питер, сэр.