– Куп?

– Что?

– Давай уже. Рассказывай. Как… ты влез во все это.

– Я как раз к этому подходил. – Он глубоко вздохнул.

– Даже не близко. Я же вижу.

Куп поднял бровь.

– Куп. Ты же со мной разговариваешь. Или забыл? Толкаешь мне тут печальную историю неудачного брака и умопомрачительную эпопею о том, как спятивший от стресса алкаш спасал мир бог знает от чего? От призраков? Пришельцев? Правительственных заговоров?

– Думаешь, я вру?

– Нет. Думаю, ты исполняешь самый изощренный танец отрицания во всей истории АА. Думаю, ты рассказываешь только пять процентов того, что на самом деле знаешь. И при этом убегаешь, как дурак, потому что если оглянешься… ну, вспомни Сэтчела Пейджа.

– «Что-то может меня догнать» [22].

– Вот именно.

– Ты единственный, кому я могу рассказать, Бомба.

– Я тебе верю. Просто не верю, что ты говоришь всю правду и ничего, кроме правды.

Если вам вдруг кажется, что я вдруг стал зря докапываться до лучшего друга, давайте объясню. Иногда алкоголики заключают сделки. Куп знал, что я это понимаю. Мы вываливаем целую кучу мелких грехов, чтобы замаскировать самый мучительный секрет, который и убивает нас изо дня в день. Вся наша жизнь становится чередой судебных сделок. Нет, я не разбил машину – я так заработался, что заснул за рулем. Чудо, что выжил. Работает это только с парой первых машин. В суде не прокатит.

Слишком уж знакомо зазвучала длинная запутанная история Купа. Прямо как те басни, что я слышал уже в сотнях баров. Такой уж у нас обычай. Заводим друзей среди незнакомцев под церковным сиянием алтаря из бутылок и обмениваемся своими жалкими историями ради иллюзии дружбы и близости – а это две самые страшные штуки для алкоголика. Нам не нужны друзья. Нам нужны союзники – собутыльники, которые нальют еще, потерпят нашу брехню и разрешат поплакаться у них на плече, пока есть что выпить.

Но излечить может только честное признание.

Не поймите меня неправильно: Куп рассказывал офигительную историю.

Но я уже начал замечать тени по углам. То, о чем не говорится вслух. Недопустимые улики. Ненадежные свидетели. Вранье.

– Ладно, – наконец сказал он.

– Ладно?

– Ладно.