— Главное успокоить свои нервы, паника мне не поможет… — мысли метались в голове Яруны, как испуганные тушканчики, — не надо нервничать, надо искать выход, надо искать. Должен же быть хоть какой-то выход…

Девушка подняла голову и встретилась взглядом в тощим мужчиной, который смотрелся довольно пожилым, лет под пятьдесят.

Он был одет в мятую тонкую пижаму, седые волосы топорщились неровным ёжиком, кожа была бледной с синими прожилкам и на глазах покрывалась пупырышками — тут было, откровенно говоря, не жарко.

На щеках трёхдневная щетина, под глазами мешки. Но сами глаза — холодные и ясные, смотрели на неё без страха, равнодушно, и, в то же время, изучающе… Как будто она не более, чем букашка на предметном стекле старинного микроскопа.

— Меня зовут Яруна, — она честно старалась, чтобы её голос не выдавал её внутреннего состояния, получилось не очень, так как он всё равно подрагивал, — Яруна Моулетт.

— Меня зовут Черис Квабло, — хрипло каркнул мужчина, и сразу умолк. Видимо он и не ожидал, что его горло сможет выдавать такие скрежещущие звуки. — Не пугайся красавица, — криво улыбнулся он. Похоже, что и лицевые мышцы были ему не особенно послушны, — мы с Беном недавно из криокамеры, так что наши тела ещё не полностью отогрелись, а потому и случаются такие вот казусы, — и он зашёлся хриплым лающим смехом.

— Моё имя Бен Герберо, — голос второго мужчины тоже был каким-то шершавым, неряшливым, — и я лидер группы. А потому я буду говорить от имени всех моих людей. Черис же, — он кивнул в сторону сидящего рядом, — моя правая рука, — он усмехнулся, — ещё с тех пор, когда руки наши были тёплыми.

— Что вы этим хотите сказать? — удивилась Яруна.

— Только то, что было сказано, — внезапно Черис плавным слитным движением потянулся через стол и коснулся руки Яруны кончиками пальцев. Девушка едва слышно пискнула и отдёрнулась всем телом, чуть не опрокинув стул, на котором сидела. Это касание обожгло её, словно ледяная молния хлестнула по руке.

— Я ответил на ваш вопрос? — он посмотрел на неё с насмешкой и превосходством.

— Д-да, — чуть заикаясь ответила Яруна. Сейчас она сама себе активно не нравилась. Ведь вместо того, чтобы сохранять спокойствие, она вдруг стала метаться, как курица, которой отрубили голову.

А причина всему этому была одна. Диплом пси-мастера она когда-то купила. Очень давно. Нейронная сеть у неё была неплохая, пятого поколения. Но… Но её собственный пси уровень был до обидного низок — всего лишь D5,а потому, даже с учётом всех усилений, которые она смогла себе позволить и возможностей нейросети она смогла поднять его до уровня С8. Всего лишь С8…

То есть, сейчас возможности её пси были очень слабы. Она не дотягивала даже до минимального уровня чистокровных аграфов, где нижним пределом пси был уровень С5. До сих пор её спасало только то, что она была неплохим природным эмпатом.

То есть её эмпатия позволяла чувствовать, какие эмоции испытывают разумные. Воздействуя на эти эмоции, где-то делая их сильнее, а где-то и притупляя их, она могла производить несложные манипуляции.

Но стоило ей только столкнуться со сколь-нибудь серьёзным ментатом, или даже просто человеком, которому хороший ментат или пси-мастер ставил защиту или какие-то блоки, так она сразу понимала, что тут ей ничего не светит. На таких людей она воздействовать не могла. А тут её сплошь окружают именно такие. Взять, к примеру, того же Пхукунци, или этого Чериса, у которого эти ментальные блоки чуть ли не из ушей торчат…

Но сейчас она ударилась в панику совсем по другому поводу.

По пути сюда её накрывало прямо-таки физическое ощущение чего-то липкого, обволакивающего… Прислушавшись к эмоциям окружающих она поняла, что это эмоции забавного, как ей раньше казалось, толстячка в оранжевой тоге. Но сила, с которой её этот толстячок, Мганга Пхукунци её вожделел, пугала до дрожи.

Но и это не всё… Немного изменился и спектр эмоций её нанимателя по отношению к ней. Если раньше он относился к ней, как к члену команды, то теперь…

Теперь он изменил своё отношение. Сейчас он воспринимал её, как актив, который…

Который можно обменять на что-то полезное…

И она тут же ясно представила себе, кому она может достаться, если этот холодный ублюдок, Кинси Лерок, решит расплатиться ею за этих небритых мужиков в пижамах… И понимала, кому в этом случае она достанется. И кто после этого будет её с превеликим удовольствием использовать по назначению. И изменить что-либо не представлялось возможным — некому было за неё заступиться, да и сама она не могла оказать никакого сопротивления.

И скоро она станет совсем податливой и послушной, поскольку голову её наверняка обнимет элегантный обруч. Может его и стразиками украсят. Только это слабо как-то утешает…

Это знание делало панику, постепенно охватывающую её, всё менее и менее управляемой. Но паниковать было нельзя. Только хладнокровие и осмысленное поведение может дать ей хоть какой-то, пусть мизерный, но шанс… Но никаких шансов пока не просматривалось. Оставалось надеяться только на то, что ей всё это показалось.

— И что скажешь, Бен? — слава Ушедшим, нейросеть-симбиот без последствий перенесла криокамеру и перепад температур. Мыслесвязь работала, и это позволяло общаться, имея при этом хоть какую-то уверенность в том, что те, кому этого слышать не следует, так ничего и не услышат…

— Ну, что я могу сказать? — мыслесвязь, встроенная в продвинутую био-нейросеть производства Империи Таори передала даже эмоциональную окраску в виде горького смешка, — мы по прежнему в заднице… И сейчас нам надо выяснить, что этот сын свиньи и аграфа из-под нас хочет. Но ты это, веди себя поскромнее, Черис. Не борзей, а то вон, помощницу его засмущал уже… Пусть они думают, что все козыря у них на руках…

— Хорошо, попробую держать себя в руках, — ответил Черис, и отвёл взгляд от Яруны, с удовлетворением отметив про себя, что как только он сделал это, она облегчённо вздохнула.

— Не буду тянуть, — продолжил Кинси деловым тоном, — я хочу сделать вам очень заманчивое предложение. И от того, как вы к нему отнесётесь, будет зависеть и ваше будущее, и будущее ваших людей.

— Раз уж вы решили сразу перейти к делу, то огласите нам ваше… — Бен Герберо, плотный мужчина неопределённого возраста с шевелюрой цвета соли с чёрным перцем скептически усмехнулся, — невероятно щедрое предложение.

— Хорошо. — Лирок набрал в грудь побольше воздуха, — я планирую выкупить вас из плена, а вы за это…

— Стоп, стоп, стоп, — улыбнулся Бен, — не торопитесь, давайте по пунктам. И прежде чем мы будем говорить о тех обязательствах, что возникнут у нас перед вами, я хотел бы уточнить один вопрос…

— Какой? — Кинси удивлённо сделал бровки домиком.

— Я должен быть уверен в том, что выкуплены будут все члены моей группы, их семьи и люди, которые сопровождали нас, — Бен опять улыбнулся, но улыбка эта с весельем не имела ничего общего, — иначе нам с вами просто не о чем говорить…

Они препирались где-то с пол-часа. Наконец трудный разговор подошёл к концу:

— Я обещаю, что все ваши люди обретут свободу, — вздохнул Лирок. Ему нужны были всего одиннадцать учёных, но придётся выкупать, а потом и тащить с собой всех. А потом ещё и заботиться об этой ораве, — а за это вы будете работать на меня не менее трёх лет! — сказал он с жаром.

— Конечно будем, — покладисто сказал Бен и загадочно улыбнулся.

— Бен, ты же не всерьёз это сказал? — этот вопрос, само собой Черис направил своему шефу по мыслесвязи.

— Ты неисправим, Квабло… Всё никак не запомнишь простую такую вещь — обещать жениться, это вовсе не значит жениться… Надо, чтобы все наши люди были разморожены и получили возможность выбраться отсюда… А с этим юберменшем мы потом всё решим, как нам, а не ему надо…

— Ну и хвала Ушедшим, — подумал Черис Квабло.

* * *

— Ну, что же, уважаемый Мганга, — важно сказал Кинси — нам с этими ребятами удалось прийти к согласию. Так что давайте теперь обсудим с вами вопрос цены за передачу мне всей этой команды, включая экипажи кораблей, — он посмотрел на Мгангу, который хитро ухмылялся, то и дело скашивая глаза на Яруну, которая продолжала сидеть за столом и нервно пила воду. На лице девушки отражались её невесёлые мысли.

Но Мгангу её мысли не были интересны от слова «совсем». Он наслаждался созерцанием её, так сказать, экстерьера.

— Вы должны понимать, что люди, о которых идёт речь, совсем не простые. — Пхукунци, произнося эти слова, бросил мимолётный взгляд на Лирока, после чего опять уставился на Яруну.

Девушка, кстати, заёрзала и затравленно посмотрела на улыбающегося Мгангу. И то, что она увидела, её отнюдь не порадовало, так как она покраснела и опять опустила глаза.

— Так сколько вы хотите? — попробовал добиться конкретики Кинси.

Мганга наконец оторвал взгляд от манящих форм биби Моулетт, и наконец развернул своё лицо к собеседнику:

— Сто миллионов! — огласив цифру он впился взглядом в лицо своего визави.

Надо сказать, бывало что Кинси оперировал суммами и гораздо большими. Всё-таки его корпорация занимала около шести десятых процента рынка вооружений этого сектора. А это отнюдь не мало. Но платить за шесть с небольшим десятка рабов, пусть даже некоторые из них стоят выше среднего, ему не позволяла внутренняя жаба:

— Позвольте, уважаемый Мганга… — он изобразил удивление, мол за таких худосочных хуманов и такие конские деньги? — средняя цена раба на рынках Империи Арвар составляет не более сотни тысяч, а вы просите за эти несчастные шестьдесят душ, как за тысячу.

— И что? — со смехом спросил Пхукунци. Он давно понял, что эти люди очень нужны бване Лироку. А потому сами Ушедшие велели его обезжирить по полной программе. А если ещё и получится заполучить биби Моулетт себе в гарем, так эта сделка будет по-любому выгодна. Сначала-то он собирался объявить гораздо более скромную сумму. Но уж очень ему захотелось заполучить эту красавицу. Потому он и задрал цену. И теперь, чтобы снизить её, бване Лироку придётся эту сладкую девочку оставить ему. А уж он-то найдёт, чем её занять, да…

— По такой цене я не могу покупать этих людей. Это не окупится, — взвился Кинси, — я бизнесмен, а не филантроп!

— Ну тогда давайте и говорить, как деловые люди, — Пхукунци этими словами обозначил, что торг возможен, и цена, которую он объявил, вполне может быть уменьшена. Но должен быть найден обоюдовыгодный компромисс, — я готов принять часть объявленной цены не деньгами, — и тут он опять скосил взгляд на стол, за которым всё ещё сидела Яруна.

Кинси без труда проследил, на кого смотрит этот жирный похотливый сластолюбец и улыбнулся про себя — стороны, в общем-то свой интерес обозначили.

Кинси нужны эти шестьдесят три человека, а Мганге нужна всего одна женщина. Передать Яруну в гарем этого дикаря он был уже готов. И это ему, по большому счёту, ничем не грозило, так как за неё вписываться никто из серьёзных людей не будет. А с несерьёзными он и сам разберётся.

Другое дело, что передача этой, оказавшейся совершенно бесполезной с точки зрения бизнеса, кобылки, должна кардинально снизить его затраты.

— Уважаемый Мганга, давайте точнее обозначим свой интерес, — сказал корпорат, понизив голос до заговорщического шёпота, — ведь я не ошибаюсь, думая о том, что для вас, как для истинного ценителя женской красоты эта девушка, — тут он не оборачиваясь скосил глаза, недвусмысленно намекая на то, о ком он ведёт речь, — гораздо более желанна, чем какие-то деньги.

— Деньги тоже важны, — ухмыляясь сказал Пхукунци. Он понял, что главного он уже добился — эта девчонка украсит его гарем. — Хотя вы правы, я ценю красоту женщин очень высоко.

— Ну, что же, давайте я посмотрю, насколько высоко вы оцените возможность стать хозяином этой красоты, — тут он обернулся к Яруне. Девушка как раз подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Лирок, ощутил себя в этот момент демиургом, властителем судеб, от слова которого зависят жизнь и свобода смертных. Он залихватски ей подмигнул, и с наслаждением наблюдал, как её глаза заполняет ужас — она поняла, что только-что судьба её решилась. И, так сказать, не в её пользу.

— Кстати, уважаемый Мганга, вы бы поставили кого, что бы за ней присмотрели, — он кивнул головой в сторону замершей на стуле девушки, а то может и глупостей наделать… Осознание счастья остаться рядом с вами на всю оставшуюся жизнь может вскружить ей голову и вдохновить на странные поступки…

Пхукунци немного встревожился и поманил пальцем одно из своих охранников. Шепнул ему:

— Вызывай главного евнуха с помощниками, дело есть, — и довольно осклабился.

Охранник же, отойдя в сторонку начал интенсивно общаться с кем-то по коммуникатору.

Через несколько минут подошли три полноватых арварца, одетые в белые тоги с орнаментом по краям. У одного из них на плече висел небольшой плоский контейнер.

Пхукунци кивнул им на Яруну, и они не спеша обступили стул, на котором сидела девушка. На её глазах навернулись слёзы и она попыталась поймать взгляд Лирока.

Но Лирок не обращал на неё никакого внимания. Он был занят гораздо более важным делом. В это время продолжал яростно торговаться с Мгангой.

Тот арварец, что был с сумкой, встал за спиной Яруны, а двое остальных встали по бокам от неё. Так что она теперь была лишена возможности даже вскочить со стула.

— Ну так что, уважаемый Мганга, мы договорились? — Пхукунци оказался крепким орешком, и как Кинси не торговался, а всё равно теперь придётся выложить за каждого из команды научников по триста тысяч кредитов. Это больше той суммы, на которую он рассчитывал, но, всё-таки не сотня лямов. В общем, он платит почти девятнадцать миллионов и передаёт Пхукунци эту бесполезную, но, скорее всего, очень приятную на ощупь, девку. Вот если бы она реально могла бы снизить цену, то может быть и вернулась бы домой…

Но она не смогла. А потому будущее у неё будет абсолютно беззаботным, но… Но ей придётся носить обруч. Такова её судьба…

— Да, — Пхукунци уже предвкушал, как он… Ну, тут всё понятно. Ещё чуть-чуть, он начал бы ронять слюну на серый пол…

Лирок с Мгангой переглянулись и направились к столу, где сидела Яруна. Она тихонько поскуливала и смотрела на подходящих к ней мужчин, как затравленный зверёк…

— Дорогая Яруна, — с гадкой усмешкой заговорил Лирок, — ты должна радоваться. Так как я тебя оставляю на попечении этого замечательного мужчины, — он посмотрел на Пхукунци, который, в свою очередь не отрывал сального взгляда от лица девушки. — теперь ты будешь вечно купаться в роскоши и неге.

— Не-е-ет! — Вдруг завизжала она и попыталась вскочить, но…

Но стоящие по обеим сторонам от неё арварцы опустили свои руки её на плечи, и она поняла, что дёргаться бесполезно.

Девушка всхлипнула и ощутила, что что-то касается её волос.

Это арварец, стоявший сзади неё извлёк из сумки-контейнера резной обруч и теперь опускал его на голову девушки.

Через мгновение это украшение обняло её череп и она почувствовала, как под кожу забираются какие-то холодные отростки, не спеша проникают всё глубже, врезаясь в кость…

Одновременно перед глазами опустилась какая-то пелена и ей вдруг стало всё-равно…

Не хотелось ничего, ни вставать, не бежать… Вообще ничего не хотелось.

Она попыталась вытереть слезу, но рука её не послушалась, и на щеке осталась мокрая дорожка.

— Неужели паралич? — равнодушно подумала она.

— Встань. — слова Пхукунци словно хлестнули её, хотя сказаны они были мягко, почти ласково.

Ноги её распрямились и она с удивлением подумала, что тело само выполнило эту команду, не спрашивая подтверждения от разума.

— Хорошая девочка, — улыбнулся Мганга, — такая сладкая, — Яруна внутренне содрогнулась, но внешне осталась безучастной. С того момента, как её виски сжал рабский обруч, она перестала владеть даже мимикой своего лица. — и такая послушная…

— Прикажите разморозить остальных, — сказал Лирок.

— Конечно, — сально улыбнулся толстяк, не глядя на Лирока, а продолжая разглядывать свою новую рабыню…

А на потолке большой серый таракан деловито шевелил усами, выбирая для них наилучшее положение. Ибо пришло время отправить очередной пакет данных по узко направленному лучу.