— А я могу отказаться? — невесело улыбнулся Кинси Лирок. Держится, подлец. Старается выглядеть огурцом. Но ладно, посмотрим, как ты дальше, дружок, себя поведёшь…
— Конечно можете, — я продолжал излучать любезность и дружелюбие, хотя, если честно, желание начистить морду этому дельцу, продавшему собственную ассистентку, лишь крепло и ширилось. Да, и я вовсе не ангел… Но вот это вот… — только вот наша с вами беседа состоится независимо от того, выразите ли вы желание со мной говорить, или нет. — И ещё раз улыбнулся. Открыто и от души.
— А это кто такая? — надо отдать должное этому мерзавцу, держал он себя, прямо-таки, по королевски. Не смотря даже на то, что был очень неплохо зафиксирован.
Вопрос, само собой, был обращён ко мне, но касался он Ириты.
— Позвольте я представлюсь, — голос Ириты звучал как лесной ручеёк, покуда её лицо было обращено ко мне. Но он странным образом изменился, когда она обернулась в сторону Лирока. Теперь я ясно слышал перезвон льдинок. Да, речь её была по-прежнему мелодична, но теперь она была до предела напитана холодом бескрайних космических пространств.
— Не смею вам препятствовать, — ошарашенно сказал я, ибо эта мгновенная смена тембровой окраски пробрала меня прямо-таки до печёнок.
— Меня зовут Ирита Фейхнер. Я имею степени доктора нейрофизиологии и психофизики. И вхожу в тройку опытнейших практиков-ментатов Империи Аратан. — тут она улыбнулась, и меня от этой улыбки натурально бросило в дрожь. При этом, заметьте, улыбалась она отнюдь не мне.
Наверное у неё есть какие-то счёты ко всем аграфам, а не конкретно к этому. Этого-то она, скорее всего, впервые в жизни видит.
А когда мы потрошили Пхукунци, она действовала профессионально и холодно. В том случае она просто хорошо делала свою работу.
То, что она там ему закладочки свои хитрые поставила, так это она его просто наказала. Без гнева и пристрастия, как это принято говорить. Просто потому, что заслужил. И личного в этом было не так много.
А вот сейчас, невзирая на всю её внутреннюю дисциплину, из неё ледяным фонтаном хлестала дикая ненависть.
И Лирока тоже пробрало. Нет, на его лице оставалась всё та же мина брезгливого пренебрежения к низшим. Но вот побледнела она, морда его эльфячья. Очень заметно этот пижон сбледнул. И на лбу выступили крупные капли пота.
— Ты не достой… — он попробовал сказать какую-то гадость, как я понял. Но Ирита не дала ему шанса договорить:
— Я ещё не не всё сказала, — когда эти слова прозвучали, челюсть почтенного Кинси Лирока немного отвисла и из уголка скривившегося тонкогубого рта свесилась ниточка тягучей слюны. — Так вот, слушай меня, червь! Мы решили проявить милосердие и постараемся не прибегать к аппаратному воздействию на твой ублюдочный разум. Но это решение может быть изменено, стоит лишь только тебе солгать один единственный раз! И тогда ты познаешь всю глубину своего ничтожества!
Взгляд Лирока остановился и помутнел. Он сам оплыл в кресле и сейчас представлял из себя жалкое зрелище.
Надо сказать, что и мне стало очень не по себе. Интересно, чем это она так его приложила? Если учесть, что остаточного эффекта хватило, чтобы скрутить в узел здоровенного наёмника, который теперь стонал, корчась на стальном полу в дальнем углу.
Да и я был близок к тому, чтобы забыть обо всём и свернуться, поскуливая, в позу эмбриона. Доминатор, хвала Ушедшим, уберёг меня от этого. Благодаря ему я сохранил лицо.
— Извините, сорвалась, — виновато улыбнулась Ирита, глядя на наёмника, который с трудом поднимался с пола, держась за стену. — Больше такого не повторится…
— Ирита, — мой голос звучал чуждо, хрипло и глухо, — предупреждать надо… Парень вон, похоже, даже обмочился.
— Так и поделом ему, — в голосе её опять зазвучали опасные нотки.
— Я не про Лирока, — эта фраза у меня прозвучала уже более естественно, — я о нём, — сказал я, кивая в сторону наёмника, который хоть и поднялся, но ещё не пришёл в себя и что-то тихонько мычал. И штаны у него, похоже, действительно здорово отсырели.
— Можете идти, — это я уже ему сказал, — мы тут сами управимся…
— А-а-га, — заикаясь, проблеял здоровенный мужик и на полусогнутых выскочил из допросной, плотно прикрыв за собой дверь.
А вот Лирок растёкся по креслу, как та самая амёба с «Форпоста-13». Глаза его закатились… Но дышал, гадёныш… Дышал, хоть и прерывисто. Значит живой.
— Ещё раз прошу прощения, — дыхание госпожи Фейхнер немного выровнялось и она, похоже, всё-таки загнала свою ярость куда-то глубоко внутрь себя.
— Что это вас так растарабанило-то? — с некоторой опаской спросил я, — с Пхукунци вы вроде как даже помягче обошлись. А он, как мне кажется, принёс вам и вашим друзьям гораздо больше зла… Я не прав? — Лирок всё-ещё лежал в отключке. Так что можно было и поговорить немного.
— Этот… аграф мне кое-кого напомнил, — сказала Ирита, — призраки далёкого прошлого. Если хотите, скелеты в шкафу… Я же не всю жизнь была учёным, за которым бегают солидные заказчики… Начинала с самых низов, на одной из планет фронтира… — Она прикрыла глаза и на несколько секунд замолкла, — и там судьба столкнула с этими… — она покосилась на начавшего подавать признаки жизни Лирока, — но, ладно, постараюсь не смешивать личное с работой… — она тряхнула головой и улыбнулась. На этот раз уже не страшно, а, как мне показалось, устало.
— Однако, — подумал я про себя, — это какой же у неё уровень пси, если она не совсем, конечно, аграфа, но какого-никакого, а полукровку скрутила так, что тот в беспамятство впал… И ведь нейронка у него одна из лучших…
…У Ириты Фейхнер стоит нейросеть-симбиот производства Мзин. Плохо детектируется. Скорее всего это двенадцатое поколение нейросети, созда нной специально для ментатов. Сейчас её общий пси-уровень примерно А10 — В2…
— Да, мне с моим С10 лучше сидеть и не отсвечивать, — подумал я. — и интересно, как пиратам-то удалось её скрутить? Наверное сзади подкрались и чем-нибудь тяжёленьким по затылку приложили. А потом заморозили. Мозги-то она вскипятить могла многим…
Лирок открыл глаза. Видно, что с большим трудом. Но, к моему удивлению, тут же сконструировал на своей мордахе высокомерную такую мину. Похоже, эта плюха его мало чему научила…
Но, ладно, сейчас надо быстренько выяснить, насколько велики его ухоронки, и как до них добраться. А потом можно предоставить Ирите возможность немного порезвиться. И уже от неё будет зависеть, что именно мы передадим Аргуссосу… Если она с собой не совладает, то это будет просто гуманоидное растение, не иначе…
Но это уже её дела. А сейчас надо начинать, пока никто ничего опять не учудил:
— Вы готовы отвечать на мои вопросы? — обратился я к очухавшемуся недоаграфу.
А он в ответ на мою вежливость и сдержанность повёл себя совсем по-свински:
— Да пошёл ты на… — и тут озвучил пункт назначения, название которого не имело адекватного перевода на аграфский. Это говорило о его глубоких познаниях обсценной человеческой лексики. Полиглот, однако.
— Ирита, он не хочет нормально беседовать, — я тяжело вздохнул, — включай ментоскоп и контролируй полноту и правдивость ответов. А я поспрашиваю…
Она подняла взгляд и кровожадно прищурилась.
— Только без фанатизма, — мягко продолжил я, — но, после того, как я узнаю то, что мне нужно, он твой, — и тут лицо красавицы озарила улыбка. Радостная такая и наивная улыбка потомственного людоеда. Что же такого эти аграфы ей сделали, что она так их ненавидит?
— Сейчас я буду спрашивать, а вы будете отвечать, — сказал я Лироку, который смотрел на нас исподлобья ненавидящим взглядом, — мои вопросы будут носить чисто деловой характер… Ничего личного, — я бросил взгляд на Ириту, — личное, это у неё… Итак, вопрос первый. В каких юрисдикциях и в каких банках находятся ваши личные счета?
Как только я задал этот вопрос, Ирита тронула несколько сенсоров и Лирок начал раскачиваться в кресле… Аппарат работал, и мне оставалось только задавать вопросы, а Ирита прилежно мне ассистировала, считывая ответы с подкорки самоуверенного дельца…
Спрашивал я совсем не долго. В общей сложности, часа, наверное, полтора… Ну, максимум, два. Не следил я за временем. Я следил за монитором, где электромагнитные волны, излучаемые мозгом Лирока, преобразовывались в буквы и цифры.
Да, он сопротивлялся, как мог. Но даже его продвинутая нейросеть не могла ничего противопоставить мощному натиску Ириты. Доминатор, кстати, в допросе так участия и не принял. Возможностей Ириты с головой хватило на всё.
Спрашивать приходилось по нескольку раз одно и то же. Формулировать вопрос по разному. И, когда из нескольких вариантов наконец складывался достоверный ответ, я записывал его на инфокристалл.
К моему великому разочарованию, самые жирные корпоративные счета были для нас недоступны. Там, помимо кода, который вводился Лироком, требовались коды ещё двух членов правления. И их Лирок действительно не знал. У него, конечно, были лимиты и на единоличное снятие. Но, по сравнению с общими остатками, это были сущие слёзы.
Странно, конечно, хотя это можно было объяснить тем, что даже партнёры не особенно доверяли этому ушлому дельцу. Или изначально допускалось, что дела могут обернуться именно таким образом, как оно сейчас с ним и произошло.
Но кое-что я из него таки вытянул. И тоже, не сказать, что мелочь. Два личных счёта, на которых лежало свыше трёхсот лямов. И одна банковская ячейка. Он даже про содержимое выдал всю инфу. Перечислять не буду, скажу лишь, что в тот банк мы тоже обязательно наведаемся. Оно того стоит.
Я, не поднимаясь из-за стола, связался с Чижом:
— Привет, Артём! — сказал я, как только канал связи стабилизировался, — ты закончил с Пхукунцевыми заначками?
— Так точно! — бодро ответил наш главный хакер и компьютерный гений. Не иначе, как действительно уже всё сделал, и теперь бил баклуши, вместо того, чтобы вкалывать, как я…
— А как ты насчёт ещё немножко поработать? —спросил я.
— Всегда готов! А если не бесплатно, так ещё и с превеликой радостью. — тут же откликнулся Чиж.
— А разве мы практикуем работу ради работы, а не ради денег? — со смехом ответил я, как это у нас водится, вопросом на вопрос.
— Да вроде нет, — гыгыкнул Чиж.
— Ну тогда не бухти, — сказал я, — а теперь серьёзно. Принимай данные по счетам и прочее. Что с ними делать, я думаю, ты знаешь. И да, сделать всё это надо быстро.
— Понял, — теперь голос Чижа звучал собрано и деловито, — давай свои данные.
— Лови, — произнося это слово, я в то же время тронул сенсор, и файл отправился к получателю, — как закончишь, доложи.
— Ну дык, — хмыкнул Чиж, — это уж само собой.
— Ладно, занимайся, — ответил я, — конец связи, — и дал отбой.
Лирок сидел, мычал и изображал из себя маятник. В общем, выглядел почти как Пхукунци незадолго до него. Ну, разве что тот был чёрным, а этот был по аристократически бледен. Но впечатление смазывалось тем, что на на капризно скривившихся губах пузырилась желтоватая пена. Но то такое…
— Ирита, вы не устали от общения с этим мерзавцем? — спросил я пси-мастера, которая деловито гладила сенсоры управления ментоскопом. Не иначе, как искала комбинации для того, чтобы доставить нашему клиенту новые незабываемые ощущения.
— А вы что-то ещё хотите спросить? — она посмотрела на меня с некоторым удивлением. Ведь я вроде как узнал то, что было мне интересно первую очередь.
— Я хотел его расспросить по подробнее, как он, вообще тут оказался, как вышел на Пхукунци, — пояснил я, — да и вообще, чего у него общего с этими пиратами…
— Да, — согласилась со мной госпожа Фейхнер, — это и мне интересно будет, — она подняла на меня глаза, в глубине которых мерцали миниатюрные молнии. — формулируйте вопросы. У вас это очень недурно выходит.
— Спасибо, — немного смутился я. Ведь получить похвалу от профессионала такого класса, это дорогого стоит.
И опять я спрашивал, спрашивал, спрашивал… Но усилия были затрачены не зря.
Как оказалось, этот деятель тоже хотел выйти на рынок нейросетей. И он каким-то образом пронюхал о том, что группа учёных собирается покинуть прежнего нанимателя и уйти под крыло Аргуссоса. Так что всё, что с ними произошло, было отнюдь не случайностью.
И этот гад, получив всю инфу о планируемом переезде, организовал её направленную утечку…
То есть, по каким-то своим каналам слил эти сведения Пхукунци, который и осуществил захват яйцеголовых. Арварец и не предполагал, в чьих интересах действует.
А дальше… Дальше, как не сложно понять, для Лирока всё свелось к тому, чтобы просто выйти непосредственно на Пхукунци и сделать ему предложение, от которого тому было бы сложно отказаться.
А инцидент с Яруной, это, конечно, был прокол. Но он произошёл тоже по вполне понятным причинам и, что интересно, именно по её вине.
Просто психологический портрет Мганги был составлен ею достаточно небрежно. Там не было учтено, что этот работорговец ещё и сластолюбец, каких поискать…
В общем, как это ни странно, а Кинси опять повезло. Это я предположил по тому, что Ирита не стала скрывать своего раздражения.
Она просто поняла, что этого субчика нужно будет кровь из носа передать Аргуссосу. Причём в здравом уме и твёрдой памяти. А это значит, что возможность утолить свою ярость для неё упущена.
Но, тем не менее, она всё-таки попросила дать ей самой кое-что узнать от Кинси. На мой вопрос, о том, что ей хотелось узнать, она вполне могла не отвечать, но всё-таки ответила.
Ни для кого не секрет, что чистокровные аграфы живут до тысячи лет. Поэтому она предположила, что этот полукровка, хоть и выглядит молодо, тоже мог жить достаточно долго. Достаточно долго для того, чтобы принять участие в тех самых событиях, после коих в ней и поселилась такая лютая ненависть к аграфам.
Тем более, что он был, как я понял, очень похож на одного из участников тех событий.
А меня она попросила выйти, скорее всего потому, что не хотела посвящать меня в то, когда именно всё это произошло. Действительно, для большинства женщин их возраст, это тема достаточно щекотливая. И госпожа Фехнер исключением из этого правила не являлась, да…
Я взял с неё слово, что независимо от полученных ответов она не станет кипятить мозги этого проходимца, и оставил их наедине. Пусть Ирита поворкует с ним в своё удовольствие. Только без фанатизма.
Ибо даже я понял, что его придётся передать Аргуссосу. И у того тоже найдутся темы для разговора с этим бизнесменом.
Ирита вышла из допросной примерно через час. И когда я спросил, не был ли Лирок участником тех самых событий, она отрицательно покачала головой. Потом с улыбкой добавила, что с ним по прежнему можно говорить. И возможность получать от него осмысленные ответы всё ещё остаётся.