Из допросной я выполз выжатым, как лимон. И морально, и физически. Всё таки нервное напряжение сильно сказалось на моём самочувствии. Ощущения действительно были очень яркие и не сильно приятные.

Такое впечатление что давили меня не руками, а использовали самую мощную соковыжималку, да… Даже Доминатор среагировал:

…Диагностирую стресс средней тяжести. Могу предложить проведение гормональной коррекции…

Я отказался, хоть и мозги мои всё-ещё кипели, страдальчески побулькивая. Да и в ушах до сих пор стояло монотонное мычание Пхукунци. А перед глазами мелькали огоньки индикаторов, исполнявших свой гипнотический танец.

Но, если честно, дело того, несомненно, стоило… А со стрессом надо разбираться своими силами. Не ходить же всю жизнь, надеясь на нейросеть даже в таких мелочах.

Случиться может всё, что угодно, а потому надо уметь превозмогать подобные проблемы самостоятельно.

Я заглянул в кают-компанию. Там уже сидел Гвидо, который с мрачным видом ковырялся в своём планшете, и Чиж, буквально светившийся от гордости, хотя под глазами у него были видны тёмные круги.

— Ну что, парни, — я рухнул в кресло и блаженно вытянул ноги. — Можете меня поздравить. Мы с Иритой очень продуктивно пообщались с нашим толстым другом. Он, правда, остался не сильно доволен нашей беседой, но это уже его проблемы.

— Я смотрю, ты тоже не очень доволен, — хмыкнул Гвидо, отрываясь от планшета. — Видок у тебя, командир, будто ты в одиночку разгрузил вагон диспрозия. И не спрашивай, откуда у меня такие познания в разгрузке вагонов.

— Не спрашиваю, — я слабо отмахнулся. — Ты же в своём сельском захолустье круглое таскал, а квадратное катал. И будучи в рядах Планетарных Сил Империи мы все продолжали заниматься именно этим. А потому опыта у тебя более чем достаточно, — я усмехнулся.

— Тихий и Дрищ всё ещё висят в соседней системе, — сказал Чиж, попивая свой любимый энергетик. — Собирают последние данные по целям. Говорят, у них там всё тихо, зонды расставлены, телеметрия пишется. Скоро будут готовы вернуться. Аппаратура-то и без них может работать.

— Вот и славно, — кивнул я. — А теперь, Чиж, поведай нам о своих успехах.

Артём аж засиял, как новенький кредитный чип.

— В общем, так, — начал он, явно наслаждаясь моментом, — коды доступа, которые мы вытащили из этой жирной туши, сработали на все сто сорок шесть процентов. Центральный искин «Владыка-7в» уже полностью переподчинён. Можешь меня поздравить, я его перевербовал.

— И что это нам даёт? — поинтересовался Гвидо. Он прекрасно понимал, зачем нам это надо, но, видимо, настроение у него сейчас было так себе, вот он и начал бурчать и докапываться.

Чиж это прекрасно видел, а потому решил не обострять и просто ответить на поставленный вопрос:

— Да теперь всё, что мы ни пожелаем, — он откинулся на спинку стула и мечтательно улыбнулся. — Навигация, варп-двигатели, все системы жизнеобеспечения, внутренняя безопасность, двери, лифты, камеры, датчики… Короче, весь этот огромный летающий холодильник теперь находится под нашим полным контролем. Можем даже музыку в коридорах включить.

Гвидо немедленно буркнул:

— Ага, а ещё будет нам и ванна, и кофэ, и какава с чаем… — да, что-то не в духе наш здоровяк… Но ладно, может попозже настроение у него поднимется. А так ничего не крушит, не ломает… И это уже хорошо.

— Меломан ты наш, — усмехнулся я, глядя на Чижа. — В прошлый раз, когда ты предлагал включить музыку, мы чуть не оглохли от пожарной сирены. Но то, что искин сдался на милость победителей, то есть на нашу милость… Это действительно отличная новость. Поздравляю тебя, Артём.

— Спасибо, — скромно потупился Чиж, но было видно, что он чертовски гордится собой. — Только я тоже устал, если что. Так что если я сейчас упаду лицом в стол, не пугайтесь.

— Скоро отдохнёшь, заработал, — я похлопал его по плечу. — Но перед тем, как падать лицом в стол, давайте-ка обсудим, что у нас дальше по плану.

Я налил себе кофе. Натуральный, заваренный в кофейнике, в котором не было ни единой микросхемы.

Посмотрел на пищевой синтезатор. Агрегат, как мне показалось, выглядел обиженным. Ревновал, не иначе.

Но я помнил, что этот аппарат требовал тонкой настройки. Без неё он выдавал синтетику, которая по вкусу представляла из себя что-то среднее между кофе и разогретой жидкостью для промывки дюз. А я в этом не силён, и потому предпочитал совсем не технологичный натуральный продукт…

— Значит так, — сказал я, привлекая внимание парней. — Первоочередная наша задача сейчас, это взломать сейф Пхукунци, благо Ирита все коды из него вытянула. А из того, что мы выяснили в процессе допроса, следует, что там хранится много чего вкусного. Но есть и сюрпризы для тех, кто попытается открыть сейф без кодов. Вот мы с Чижом сейчас и займёмся вскрытием этой перспективной нычки.

— А мне что делать? — хмуро спросил Гвидо.

— А ты, Бык, продолжаешь курировать разморозку учёных. Процесс идёт, его нужно максимально ускорить, но без ущерба для здоровья этих людей. — Гвидо кивнул, мол понял всё. Но я отметил, что эта возня ему не особо нравится. Очень может быть, что это и есть причина его плохого настроения. Но кто-то же это делать должен, а сейчас кроме него нет никого, кому это можно было бы поручить. Так что потерпит.

Я сделал глоток кофе, и продолжил:

— Ну и плюс надо готовить всю группу научников к вылету. Тихий и Дрищ займутся транспортировкой. Сначала доставят этих учёных заказчику, потом заберут Ксёндза с его орлами. У людей Ксёндза, само собой, будет своя задача. Они в ближайшем будущем будут драться и штурмовать пиратские твердыни. Детали обсудим позже. Кстати, надо и с Тихим сейчас связаться, раз уж мы планированием занялись.

И тут, словно по заказу замигал индикатор входящего вызова. Я активировал канал мыслесвязи через Доминатора, который теперь рулил корабельными системами с лёгкостью опытного дирижёра:

— Тихий, Дрищ, как слышите?

— Слышим тебя хорошо, — отозвался Тихий. Его голос был, как всегда, спокоен и невозмутим, — Работа завершена. Те данные, что были получены уже обработаны, можем их переслать прямо сейчас, если нужно. И да, нам тут делать уже, по большому счёту, нечего. Так что если есть новые вводные, то мы готовы ко всему.

— Принято, — ответил я. — Тогда слушайте вводную, о которой так мечтали. Возвращайтесь как можно скорее. Вашей задачей будет забрать всех людей Аргуссоса, посадить на эсминец и доставить до точки рандеву. Этой точкой, скорее всего, будет орбитальный терминал у четвёртой планеты. Параллельно согласуйте с Ксёндзом время, когда вы сможете забрать его людей с орбитальной станции FDS-17–14. Оттуда их всех и заберёте после передачи учёных. И после того, как погрузите это воинство на борт, мы с вами уточним ваши дальнейшие действия. Примерные сроки на всё про всё… — тут я немного задумался, сопоставляя время решения взаимосвязанных задач, — в пределах двенадцати часов. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответил Дрищ. — Тогда мы сворачиваемся и выдвигаемся. Через пару часов будем у вас. Никуда пока не уходите, — гыгыкнул он напоследок.

— Отлично. Ждём.

Я отключил связь и повернулся к Гвидо.

— Ну что, Бык, давай, продолжай наших гостей в бодром темпе размораживать. Но желательно всё-таки так, чтобы они могли не только ходить, но и говорить. А то, знаешь, Аргуссосу может не очень понравиться, если мы доставим ему полусонных зомби. Он не скажет ничего, он человек воспитанный. Но зарубочку для памяти поставит обязательно. И припомнит нам это в самый неподходящий момент.

— Обижаешь, командир, — хмыкнул Гвидо. — Всё будет в лучшем виде.

В этот момент дверь в кают-компанию мягко отворилась, и внутрь скользнула Ирита Фейхнер. Выглядела она, надо сказать, превосходно. Чёрный обтягивающий комбинезон, который она выбрала на складе, сидел на ней как влитой. На губах играла лёгкая, почти невесомая улыбка. Но, следовало помнить, что если эта дама улыбается, то это вовсе не значит, что она настроена благодушно.

— Доброе утро, мальчики, — промурлыкала она, окидывая нас взглядом. — Или уже день? Неважно. Я только что закончила с нашим общим знакомым.

— И как он? — поинтересовался я, хотя, честно говоря, ответ был мне уже известен.

— В сознании, — Ирита уселась за стол с грацией, которой позавидовала бы любая аристократка. — Закладки активированы. Первый приступ боли — через несколько часов. Я специально подогнала время, чтобы он успел прийти в себя и осознать всю… хм… глубину своего погружения в… Ну, вы меня поняли.

Гвидо, который до этого момента молча разглядывал Ириту со смесью недоверия и любопытства, вдруг поёжился:

— Слушай, а это вообще по-человечески? Ну, закладки-то эти?

— А он сам человечность, что ли проявлял, когда загонял людей в криокамеры, после чего без всякой рефлексии продавал их в рабство? — Ирита посмотрела на него с лёгким прищуром. — Не волнуйтесь, Гвидо. Это не пытка ради пытки. Это, скажем так, справедливое, хоть и очень запоздалое возмездие. К тому же, я обещала вашему командиру, что убивать эту жабу не буду. А свои обещания я привыкла держать.

— Ладно, вы меня убедили, — Гвидо поднял руки в капитулирующем жесте. — Я в эти ваши ментальные игры всё равно играть никогда не научусь. Моё дело, это от души настучать по черепу супостата, если что… А в мозгах пусть другие ковыряются.

— Вот и договорились, — улыбнулась Ирита и повернулась ко мне. — Господин Князев, я слышала, вы собираетесь вскрывать сейф? Надеюсь, вы не откажете даме в удовольствии понаблюдать за процессом? Чисто из научного любопытства, разумеется.

— Да какое там научное, — хмыкнул Чиж, не поднимая головы от своего планшета. — Признайтесь, что вам просто интересно, сколько там добра припрятал этот жирный паук.

— И это тоже, — подтвердила Ирита, ничуть при этом не смутившись. — Ну так что, командир?

— Возражений нет, — пожал я плечами. — Только учтите, госпожа Фейхнер, если там окажется что-то действительно ценное… То за душевное здоровье вашего хомяка я не отвечаю.

— Я менталист с двадцатилетним стажем, — усмехнулась она. — Меня сложно чем-то удивить. И уж точно не деньгами. А хомяк… что хомяк? Обломается хомяк, и делов-то… Чай не в первый раз.

— Ну-с, — я поднялся. — Тогда не будем времени терять.

Дорога до яхты длинной не была. Мы затратили на неё не более двадцати минут.

Ирита шла рядом, и я невольно ловил себя на мысли, что эта женщина удивительным образом сочетала в себе ядовитую стервозность и, одновременно, почти детскую непосредственность. Она с неподдельным интересом разглядывала обшивку стен коридора, золотые узоры на переборках, тяжёлые портьеры и все прочие предметы роскоши, столь любимые Мгангой Пхукунци. Хотя, я уверен, что будучи столь востребованным спецом она вполне могла позволить себе и не такое. Но, видимо, тонкий вкус всё-таки не позволял ей окружать себя подобной варварской роскошью.

А когда мы шли мимо стены, оплывшей уродливыми натёками пластика после недавней перестрелки, она вдруг сказала:

— Знаете, — задумчиво произнесла она, — а ведь я могла бы сейчас лежать куском замороженного мяса в криокамере и ждать, пока меня продадут какому-нибудь оширскому бонзе. И пришла бы в себя уже в его гареме с рабским обручем на голове, готовая удовлетворять все его самые затейливые желания.

— К чему вы это? — спросил я.

— К тому, что я вам благодарна, и извините за ту выходку с одеждой. — она бросила на меня короткий виноватый взгляд. — У меня действительно довольно тяжёлый характер, так что Бен вам не соврал… Но, всё-таки, не до такой степени. Перенервничала, что греха таить… — она сделала глубокий вздох, и снова посмотрела на меня. Но теперь в её взгляде ни содержалось уже ни грана вины, — надеюсь, мои извинения приняты. И вслух больше я этого никогда этого не скажу. Так что забудьте.

— Уже забыл. — да, женщины вообще любят вести себя загадочно и не логично. Вот скажите, зачем было заводить разговор, если он всё равно закончился призывом забыть обо всём, что было сказано? Я теряюсь в догадках, однако.

— Вот и славно. А Пхукунци… Знаете, когда я копалась в его сознании, я видела там такое, от чего нормального человека стошнило бы прямо на месте. А ещё он не просто жадный. Он патологически жаден. И патологически же труслив. Такие люди опаснее всего, потому что им нечего терять, кроме своей собственности. А за неё они будут драться до последнего. И не пощадят никого, даже ближайших родственников.

— Знаю, — кивнул я.

— А есть уверенность в том, что до вас он не доберётся? — она посмотрела на меня, — а то знаете ли, если он останется живым, но будет мстить, и не просто мстить, но и, вдобавок ко всему, будет пытаться вернуть свои деньги…

— Спасибо за беспокойство, — я улыбнулся, — но шансов у этого морального урода нет от слова «совсем». На днях мы передадим его руководству клана, против которого он интриговал. А в арварских кланах к этому относятся очень серьёзно и подобного не прощают. Он умрёт. Это наверняка. Только вот умрёт он так, что умирая вознесёт хвалу вам за ваше человеколюбие и гуманизм.

— Это как это? — удивилась Ирита.

— Я имею ввиду ваши закладки, — пояснил я, — по сравнению с тем, что его ожидает, они вообще не будут иметь значения.

— Даже так?

— Да, — сказал я, — кстати, я скоро вас познакомлю ещё с одним, очень похожим на него типом. Тот тоже думал, что всё можно купить… и продать. Пытаясь снизить цену за право завладеть всей вашей командой он отдал нашему жирному знакомому свою то ли ассистентку, то ли секретаршу… Неважно. В общем, говнюк ещё тот.

— И где он сейчас? — в глазах Ириты мелькнул огонёк.

— В одной из кают. Пока просто спит. Но у меня и на него большие планы.

— Ну, если Пхукунци ждёт показательная казнь, то я спокойна, — она улыбнулась. — за всех за нас…

Мы вошли на яхту и направились к каюте Пхукунци. Я уже бывал здесь раньше, во время штурма. Но тогда сейф мы, само собой, не трогали. Ибо не было у нас тогда ни кодов доступа, ни времени, достаточного для того, чтобы открыть этот стальной ящик без их помощи. Теперь же время пришло.

Каюта была под стать своему хозяину. Она была кричаще роскошной, всюду алый бархат расшитый золотыми нитями. Огромная кровать была окружена затейливыми золотыми светильниками и вообще, больше походила на ритуальное ложе императорской усыпальницы. На стенах висели картины, изображавшие какие-то мрачные сцены из арварской мифологии. Наверное, ритуальные пытки или что-то в роде того.

— Безвкусица, — прокомментировала Ирита, скептически оглядывая это убранство. — Но я ожидала худшего.

— Вы просто не видели, во что он был одет, когда мы его брали, — хмыкнул я. — Оранжевая тога с золотыми цепями и черепами.

— Серьёзно? — она даже остановилась. — Черепа?

— Черепа. И цепи. И ещё что-то там вышитое.

— Боже мой, — Ирита театрально прижала ладонь ко лбу. — И этого человека мы ментоскопировали. Мне теперь срочно нужно отмыть своё сознание от всей этой гадости.

— Позже, — я указал на стену, где за неприметной панелью скрывался сейф, — сначала дело. А прочие процедуры помывки сознания и тщательной чистки чакр отложим на потом.

Сейф был арварской модели, встроенный прямо в переборку. Тяжёлая дверца из матового металла, несколько индикаторов, кодовая панель и биометрический сканер. Никаких украшений, в отличие от всего остального в этой каюте. Видимо, Пхукунци считал, что его потайной сейф в позолоте не нуждается. И тут я его понимаю. Зачем тратить золото на то, что никто видеть не должен?

— Чиж, ты меня слышишь? — мысленно вызвал я.

— Слышу, командир. Готов помогать.

— Отлично. Тогда сверяемся.

Я достал планшет с записями допроса. Пхукунци, хотел он того или нет, но таки выдал всё, что нам было нужно. Вернее, выдала его память, старательно препарированная Иритой.

— Значит так, — я пробежал глазами по строчкам. — Сейф имеет трёхуровневую систему защиты. Первый уровень — голосовая идентификация. Произносим вербальный ключ на арварском. Второй — цифровой код. Третий — биометрия. И есть бонус. Если трижды ошибиться, срабатывает ловушка.

— Распылитель нервно-паралитического газа. Прямо в лицо. — Ирита брезгливо скривилась — как же, как же, помню, помню… Этот противный Пхукунци, судя по всему, очень не любил, когда кто-то лез в его сокровищницу без спроса.

— Ну, вербальный ключ у нас есть, — я указал на первую строчку. — Но он на арварском, и я боюсь, что не смогу точно воспроизвести все звуки этого языка. По крайней мере без тренировки точно скажу что-нибудь не то… Госпожа Фейхнер, вы говорили, помнится, что загрузили себе базу арварского языка?

— Только аграфского, — она покачала головой.

— Ага, — усмехнулся я, — название тоже на «А», вот я и перепутал. Тем не менее, тогда мне будет нужно время для тренировки, а то так с наскоку я что-то опасаюсь сюда лезть. Паралитик, он не способствует укреплению здоровья, знаете ли…

— Ну, это не проблема. — улыбнулась менталистка, — Пхукунци проговаривал про себя этот ключ в состоянии глубокого транса, и я помню, как это должно звучать. Просто повторю за ним. Но, не могу не указать на то, что идти вскрывать сейф, не отработав произношение, это безответственно! — да, она не могла на это не указать хотя бы потому, что ей надо было иногда делом подтверждать наличие тяжёлого характера. А то окружающие совсем страх потеряют.

— Это хорошо, что вы можете это сделать. — сказал я, одновременно напуская на себя виноватый вид, мол, сознаю свою вину, меру, степень, глубину… Чтобы уважить даму и показать, что я «ой, боюсь, боюсь, боюсь». — И то, что вы составили мне компанию, — я отстранился немного в сторону, — это очень хорошо. Сам бы я тут долго провозился из-за своей непредусмотрительности, так что, прошу! — тут я обозначил приглашающий жест и отошёл чуть в сторону, что бы дать даме дорогу.

Ирита наклонилась к микрофону сейфа, прикрыла глаза, словно вспоминая, и произнесла длинную фразу. Язык, на котором она говорила, звучал грубо, гортанно, с какими-то щёлкающими звуками. Мне бы такое ни за что не выговорить. Но у Ириты получилось безупречно.

— У вас явно есть талант к языкам, — я действительно был впечатлён.

— О-о-о, — протянула она, — вы не поверите, но у меня очень много талантов.