Даму кофе угостил. Она, кстати, проявила глубокое знание принципов работы пищевых синтезаторов. Минут, наверное, пять она крутила настройки, и этот аппарат выдал в результате вполне себе приличную выпечку. Она была горячей и, что меня особенно удивило, вполне себе съедобной.

Мы пили кофе, и госпожа Ирита использовала это время, чтобы до конца въехать в ситуацию. Она вытянула из меня всё, что я хотел ей рассказать. И, вдобавок к этому, разузнала и кое-что из того, о чём я собирался умолчать.

Надо будет её с Тихим познакомить. Ему это, определённо, будет полезно. Ещё бы, вот так, практически без мыла добраться до сокровенного…

Тут я, конечно, немного утрирую, но до некоторых довольно чувствительных сведений она таки докопалась.

И, заметьте, при этом никакого пыточного инструмента ей не требовалось. Просто я иногда ловил себя на мысли, что говорю о том, о чём говорить вовсе не планировал.

Но, надо сказать, я и сам кое-что узнал. Ирита рассказала мне, над чем трудилась группа у того работодателя, которого они покинули.

И да, Аргуссос не соврал нам о том, что работали они над разработкой новой нейросети. Ирита сыпала непонятными терминами, и половину слов, сказанных ею, я понимал с трудом. Но тем не менее я уяснил, что тот, на кого они работали раньше, затеял всё это не на ровном месте. Ему удалось разжиться технической документацией аграфов о принципах построения нейросетей аж десятого поколения.

И это в то время, когда власти Империи Аратан говорили только об уверенном освоении нейронок восьмого поколения.

Задавать вопросы о том, сколько и чего пообещал им Аргуссос, я не стал. Правдивого ответа-то я всё равно бы не дождался. Да и не нужно мне это знание. В моей голове сидит намного более крутая приблуда. И, кажется мне, что можно будет найти ещё что-то подобное.

Те кошмарики, которые иногда меня посещают, я расцениваю как намёки именно на это. Но понять, являются ли они серьёзным указанием на возможность найти какой-то эксклюзив или являются просто бредом, что генерирует моё подсознание, можно только одним способом.

А именно: прибыть на станцию «Форпост-13» и залезть в заброшку…

Но ладно, что-то я отвлёкся.

Нас ждал разговор с Пхукунци.

— Гвидо, как там? — он должен был ласково вколоть этому жирному крепышу антидот от «Сони», привести его в чувство и препроводить в небольшой зал, в котором мы устроили допросную.

Нет, мы там хирургических инструментов, ректальных паяльников и прочих ужасных предметов не раскладывали. Это всё оставим Эрсилле. Она, я так думаю, как раз этими штуками и попробует потыкать его в разные нежные места… Только ради того, чтобы насладиться его визгом.

Ибо всё полезное, дорогое и не очень, он отдаст нам. И отдаст почти добровольно, в том смысле, что ногти мы ему рвать не будем.

Просто госпожа Ирита, умело оперируя крутым аграфским ментоскопом, вывернет его мозги наизнанку. И сделает это с превеликим удовольствием.

Мы с ней сейчас уже движемся к допросной, и та милая улыбка, что блуждает на её лице, вызывает у меня нервную дрожь.

А я, хочу сказать, уже много чего повидал за свою, пусть и не длинную, но очень насыщенную разными событиями жизнь…

— Нормально, — откликнулся Гвидо, — клиент дозревает.

— Это хорошо, — констатировал я, — в общем, мы уже идём. Ты как, с нами посидишь?

— Наверно, нет, — ответил Гвидо, — не моё это… Вот если в морду дать, так это я с радостью. А мозги… Мозги я только если вышибать могу. Но зато в этом я настоящий профи.

— Молодец, — хмыкнул я, — кофе-то у тебя там есть?

— А ты приходи. Сам всё и увидишь, — ответил Гвидо посмеиваясь.

Мы зашли в допросную. Там горел приглушённый, мягкий свет. Под стеной стоял ментоскоп. Это был очень сложный прибор.

Прежде всего в глаза мне бросился большой пульт, на котором теснились сенсоры, какие-то рычажки, ползунки, кнопки, верньеры, тумблеры… И было аж три монитора. Тоже больших. Сейчас они тускло светились заставками ожидания.

Под соседней стеной стояло роскошное кресло. С сиденьем из мягкого пластика, хромированными стойками и большим пучком манипуляторов.

Кресло могло подстроиться под любого, кому не повезло в нём оказаться. Всё было задумано так, чтобы ощущения от нахождения в этом кресле никоим образом не отвлекали в нём сидящего от главного. Не отвлекали от разговора с оператором этого агрегата.

Да, совсем забыл сказать, что помимо уже перечисленного в сторонке стояло три рэковых стойки. Они были довольно высоки — метра, наверное, по три каждая.

И там не было свободного места. В стойках моргали разноцветными огоньками вычислители, генераторы каких-то там хитрых излучений и частотных сигналов, преобразователи, детекторы… В общем, агрегат был солидный.

— Вы не возражаете? — госпожа Ирита обратилась к Гвидо, который сидел перед мониторами и с умным видом глядел в заставку, лениво пузырившуюся цветными баблами. Те беззвучно лопались и исчезали. Им на смену из глубин экрана вспучивалась новая партия цветных пузырей. И всё продолжалось с начала…

И да, я упомянул о кресле, но не упомянул о том, что к моменту нашего с Иритой появления кресло было уже занято. В его мягких пластиковых недрах прятался виновник того, что все мы тут сегодня собрались.

Там сидел Мганга Пхукунци. Выглядел он, мягко говоря, очень расстроенным.

А если говорить правду, то он был в панике. Уж он-то знал, что это за аппарат, и примерно представлял себе, как мы его будем использовать.

А когда он понял, что за женщина вошла в комнату вместе со мной, то лицо его стало из шоколадно-коричневого могильно-серым. Взбледнул бедняга.

Теперь у него не было уже никаких иллюзий. Вообще никаких.

И бежать он не мог, так как Гвидо таки разобрался, как прилаживать фиксаторы. Так что наш чёрный друг был надёжно обездвижен. И мог теперь разве что только мелко дрожать.

— Ну что, — Гвидо, выйдя из-за стола, обернулся ко мне, — пойду я?

— Да, иди, — согласился я, — но найди Чижа и скажи ему, чтобы шёл сюда. И как можно скорее.

— Понял, — ответил Гвидо, открывая дверь, — чего может, ещё ему сказать?

— Да не надо, скажи только, чтобы поторопился.

А Пхукунци продолжал хорохориться. Увидев, что Гвидо встал и вышел из допросной, Мганга немного приободрился. Видимо, присутствие нашего здоровяка серьёзно давило на его нежную и ранимую психику.

Хотя я не совсем понимаю, чего это он нервничал. Гвидо у нас добрейшей души человек…

— Вы ничего от меня не добьётесь, — вдруг выкрикнул толстяк. И в конце дал петуха. Так что кроме смеха эта его выходка ничего у нас не вызвала.

— Ути какой, — Ирита глянула на надёжно пристёгнутого к креслу пирата и плотоядно улыбнулась, — ты же помнишь меня, кабан?

— Ты! Ты белая шлюха! Безбожница! — совсем наш невольный собеседник нервный стал, однако, — Когда мои люди освободят меня, я отдам тебя в казармы и ты будешь утехой для моих храбрых воинов!

Я вопросительно посмотрел на госпожу Фехнер, но она мотнула головой, правильно поняв, что я предлагаю:

— Нет, не надо, пусть покричит, — сказала она, — так даже лучше. Наорётся, устанет, и поймёт, насколько глубоко встрял… И после этого он станет гораздо более податливым.

— Ты не сломаешь мои блоки! — заверещал, брызгая слюной, наш подопечный, — Ты, ведьма, ничего со мной сделать не сможешь!

Она оторвала свой взгляд от монитора, где постепенно заполнялся зелёным статус-бар индикатора хода тонкой калибровки ментоскопа. И долго-долго смотрела на беснующегося Пхукунци.

Поймала его взгляд и продолжила не отрываясь глядеть на него. Эффект сказался не сразу, но уже через пару минут Мганга замолк и расслабился.

— Ну, ну, — почти шёпотом, ласково сказала она, отводя взгляд, — расслабился, и хорошо… Только за сфинктерами своими всё-таки следи… Мы же тебя сюда не гадить привели, так что веди себя прилично…

Пхукунци замер, бестолково моргая расфокусированными глазами и тихонько скуля, как нашкодивший щенок.

— Однако, — подумал я, — а она ведь и аппаратуру ещё не задействовала. Сильна, тётка, сильна…

— А что, — спросил я, — электродов к нему лепить не будем разве?

— А зачем? — искренне удивилась менталистка, — это же аграфская машинка. У них тут датчики и эмиттеры все бесконтактные. Что нужно, считывают и проецируют дистанционно. Очень удобно, — она опять ласково улыбнулась Пхукунци, отчего тот начал крупно дрожать, — да и как бы наш клиент ни дёргался, он никакой датчик с себя скинуть не сможет. Так ведь? — этот вопрос был адресован потеющему от страха толстяку.

Всё-таки пробрало его до печёнок, невзирая на всю браваду.

В дверь просунулась мордаха Чижа:

— Звал?

— Заходи, заходи… — я кивнул на стул, — садись и приготовь список вопросов по искину. Сейчас будешь их нашему толстому другу задавать…

А минуты через три Ирита, занявшая место оператора ментоскопа, спросила:

— Ну что, начнём? — и по-акульи улыбнулась, глядя на сжавшегося в кресле Пхукунци.

— Тогда я вопросы буду задавать, а вы реакции фиксировать будете? — спросил Чиж.

— Да, погнали! — эти слова Ириты прозвучали довольно азартно, но…

Вслед за этими словами последовала тяжёлая, муторная и нудная работа. Ирита сначала сосредоточилась на устранении блоков. Она надела штуку, похожую на диадему, свитую из золотых, бронзовых и серебряных проводов. Потом, прикрыв глаза, долго перебирала длинными нервными пальцами рычажки на пульте. Иногда нежно поглаживала сенсоры, расположенные там же. Внимательно наблюдала за россыпями огоньков…

А Пхукунци в это время вздрагивал, потел, закатывал глаза, пыхтел, рычал, всякие другие непотребные звуки издавал. Нехорошо ему было. Явно нехорошо.

Было понятно, что сейчас она терпеливо и аккуратно подбирает ключики к сознанию толстяка.

Он, конечно, упирался как мог, но через пару часов просто оплыл в кресле, и только шумное, с присвистом, дыхание говорило о том, что он пока жив.

— Вот теперь давай свои вопросы, — она устало отвалилась на спинку кресла. Но её чёрные глаза по-прежнему цепко смотрели на пульт, где огни индикаторов танцевали свой гипнотический танец.

Она щёлкнула каким-то тумблером, и арварец, пристёгнутый к креслу мягкими фиксаторами, вдруг замычал и начал мерно качать головой, словно хотел стать похожим на маятник.

Но со своими вопросами я могу и подождать чуток. А вот с искином разбираться надо. И чем быстрее мы с ним разберёмся, тем будет лучше.

Вот поэтому право задать эти первые вопросы я и уступил Чижу.

Чиж отнёсся к делу серьёзно и около часа без перерывов, монотонно вопрошал Мгангу о кодах, паролях и прочих вещах, что были нужны ему для постановки искина под контроль.

Ирита в это время колдовала над пультом, в то же время присматривая и за Пхукунци, и за экранами всех трёх мониторов, и при этом умудряясь ещё постоянно что-то переключать на пульте.

Со стороны это выглядело действительно как какое-то шаманство. Хотя не удивлюсь, если это и было шаманством… Ведь операторы сложной вычислительной техники частенько называют свою работу танцами с бубном… А эта техника для препарирования мозга по определению была ближе к шаманизму, чем к науке. Ну, по крайней мере, мне казалось именно так.

Наконец монотонный голос Чижа умолк, и слово взяла Ирита:

— Так, вот все ответы, — она протянула Чижу инфокристалл, — тут уже всё переведено, так что можно использовать, уже не отвлекаясь на дополнительную обработку.

— Спасибо! — благоговейно прошептал Артём и бережно взял инфокристалл. — Ну, я пойду? — вопрос был адресован мне, само собой.

— Да. Иди уже. Перевербуй наконец этот искин, — сказал я, — это сейчас главное, что нас задерживает. Так что от твоей расторопности сейчас зависит очень многое.

Чиж кивнул и выскользнул за дверь.

— Ну, теперь ты, — Ирита посмотрела на меня и ободряюще улыбнулась.

Я не стал тянуть и задал свой первый вопрос:

— Назови порядок и коды для деактивации ловушек, установленных в твоём сейфе.

Пхукунци замычал ещё громче. Из-под век покатились крупные слёзы, а голова продолжала мотаться из стороны в сторону.

— Ну, хватит уже, — по-доброму так мурлыкнула Ирита. Эти её слова были, похоже, адресованы толстяку.

А по центральному монитору, кстати, в это же время побежали вереницы букв, цифр и ещё каких-то знаков, похожих на прыгающих паучков.

— Хорошо, что я не поленилась и поставила себе базу аграфского языка, — тихо, как бы про себя пробормотала госпожа Фехнер.

— А что, есть смысл в этом? — спросил я.

— Конечно, особенно если работаешь с аграфским железом, — всё так же тихо ответила Ирита. — Сейчас я могу пойти и шутя вскрыть тот сейф, про который ты спрашивал.

— Вот даже так?

— Ну да, тут всё просто. Ты задал вопрос, а в ставшем совершенно беззащитным мозгу этого слизняка, — она кивнула на продолжавшего раскачиваться и мычать Пхукунци, — тут же всплыл ответ. Модуль ментоскопа, который отвечает за преобразование изменений магнитных полей мозга в понятные символы, тут же перевёл и запомнил в файле ответ на твой вопрос. На аграфском. Переводить дальше можно, но так будет лучше. Так оно со всеми нюансами передаётся. А при переводе это всё надо дополнять и разъяснять.

— Понятно, — выдохнул я. Очень хотелось посмотреть, что хранится в сейфе Пхукунци, что встроен в стену его каюты. Но прерываться было нельзя, и я зачитал следующий вопрос…

Я спрашивал ещё долго. Приходилось иногда переспрашивать, так как сознание этого мерзавца продолжало сопротивляться, хоть и бессознательно. Потому многие ответы смазывались, и вопросы приходилось задавать по несколько раз.

И, как вы уже, наверное, догадались, вопрос про сейф был разминочным. Мне было интересно узнать не только это. На серверах, что мы тут захватили, была инфа по тем двум базам, которые мы собирались разгромить в ближайшем будущем. Но!

Но, возможно, были какие-то важные подробности, которые этот скунс никому не доверял и держал в голове… Я это предполагал, и так оно и оказалось.

Некоторые пароли для диспетчеров были только у него. Опять-таки, вербальные ключи для дезактивации турелей на самих базах. В общем, мне довелось узнать много нового…

Но и это было не всё. Я был уверен, что в сейфе яхты есть документы, которые касаются всех нычек этой жирной крысы.

Да, вы правильно подумали. Речь сейчас идёт о кодах доступа к номерным счетам, банковским ячейкам и прочим заначкам этого жадного и запасливого свина.

Он был готов сорваться и раствориться в космосе в любой момент, если бы почувствовал себя уязвимым. Он готов был исчезнуть, сменить имя, личность и даже лицо…

У него были сертификаты нескольких почтенных клиник, где его изменили бы так, что и мать родная не узнала бы…

И после этого он мог бы прожить совершенно другую жизнь, а враги просто сбились бы с ног, безуспешно преследуя этого чёрного засранца. Ибо он в это время уже был бы богатым желтокожим и узкоглазым оширцем.

Современная медицина может творить чудеса. Но за деньги. А денег у этого земляного червяка было в избытке.

И если мы не будем хлопать ушами, все эти неправедно нажитые богатства станут нашими.

И с тем, чтобы наложить на них лапу, тянуть тоже нельзя… Помоги мне, Ушедшие, всё успеть и ничего не упустить…

В общем, мы с Иритой ещё часа три потрошили память этого негодяя. А потом Ирита попросила меня оставить её наедине с этим боровом.

Я взял с неё слово, что убивать его она не будет, так как ещё одна его горячая поклонница жаждала увидеть эту жирную тушу непременно живьём. Это я об Эрсилле.

Ирита заверила меня, что она просто поставит пару закладочек, которые будут разнообразить жизнь мерзавца, периодически погружая его с головой в океан изысканной боли.

Я возражать не стал, ибо Пхукунци это заслужил.