Караулка никуда не делась. Недалеко от входа в реакторный зал располагалась дверь из тусклого, исцарапанного металлопласта, втиснутая между двумя массивными опорными балками.

Чиж, окопавшийся в серверной и чувствовавший себя там полновластным хозяином, вывел на мой тактический интерфейс картинку с тепловых сенсоров, которые всё ещё работали.

Четверо. Один развалился в кресле у пульта и лениво листает что-то на голографическом экране. Судя по всему, смотрит то, что к службе отношения не имеет. Трое стоят полукругом, переговариваются, жестикулируют. Оружие в кобурах, бронекомбезы расстёгнуты, шлемы сняты и лежат на столе рядом с початыми банками энергетика. Расслабились, однако. Гостей вообще не ждут.

Я присел у стены, жестом подозвал Гвидо и Тихого.

— Работаем, — я сначала обратился к Гвидо. — Бык, врываешься первым. Я за тобой. А за Тихим, — тут я перевёл взгляд на него, — остаётся контроль коридора. Их там в караулке четверо. К бою не готовы. Но если кто всё-таки вырвется, то не дай ему далеко уйти.

Гвидо молча кивнул, его глаза за стеклом шлема хищно блеснули. Он перехватил излучатель, проверил заряд — индикатор горел ровным зелёным — и двинулся к двери.

Я достал из подсумка светошумовую гранату. И мысленно поблагодарил Дрища, который настоял взять этих гранат с собой как можно больше.

Тихий занял позицию у противоположной стены, вжавшись в небольшую нишу чуть поодаль, и взял на прицел дверной проём.

— На счёт три, — шепнул я. — Раз… два… три!

Гвидо с разворота врезал ногой по двери. Та с оглушительным грохотом слетела с петель и влетела внутрь, сбив с ног ближайшего охранника, который как раз стоял около неё. Я швырнул гранату в проём, отвернулся, зажмурился. Но даже сквозь закрытые веки и поляризованное стекло шлема белая вспышка резанула по глазам. Да и громыхнуло знатно. Раздались крики ослеплённых и оглушённых охранников.

А Гвидо был уже внутри. Его массивная фигура, подсвеченная аварийным освещением караулки, двигалась с неожиданной для таких габаритов скоростью. Излучатель в его руках плевался злыми короткими импульсами. Я влетел следом, ловя картинку боковым зрением.

Двое охранников, ослеплённые и оглушённые, пытаются достать оружие, но двигаются медленно, словно в густом сиропе. Мой излучатель выплюнул счетверённый импульс, который пробил грудную пластину ближайшего ко мне охранника. Тот рухнул навзничь, даже не вскрикнув. Ещё один пытался вскинуть игольник, но я опередил — выстрел в голову, и его тело обмякло, сползая по стене.

Гвидо добивал третьего. Тот, уже еле живой, пытался отползти к пульту. Но таки словил импульс и затих.

Четвёртый охранник, который, видимо, меньше всего пострадал от гранаты, поскольку успел нырнуть под стол, вдруг метнулся оттуда длинным перекатом к двери и выскочил в коридор… но тут же нарвался на Тихого. Тихое шипение излучателя, и его тело грузно осело на пол, дёрнулось пару раз и замерло.

— Чисто, — сказал я, опуская излучатель.

— Чисто, — эхом отозвался Тихий. Он уже сканировал коридор в обоих направлениях, готовый к новым сюрпризам.

Гвидо опустил оружие, оглядел караулку, заваленную телами, и хмыкнул.

— Четвёртое-пятое поколение нейросетей, — заметил я, переворачивая носком ботинка одного из убитых. На его затылке виднелся стандартный разъём, но чуть менее потёртый, чем у тех, что мы встречали раньше. — броня тоже ничего так. Если бы они были настороже, могли бы и проблем доставить. А так, можно считать, что нам повезло.

— Повезло, — согласился Гвидо. — Но это пока. Дальше может быть хуже.

Я вызвал Дрища по мыслесвязи.

— Дрищ, принимай караулку. Мне нужно, чтобы ты сделал дипфейк — и голосовой, и видео. Пусть все, кто будет связываться с этим постом, видели те же рожи и слышали те же голоса. Пхукунци не должен ничего заподозрить.

— Понял, командир, — отозвался Дрищ. Его голос звучал бодро, но я слышал в нём нотки усталости — ранение давало о себе знать. — Уже подключаюсь. У них тут стандартные протоколы, ничего особенного. Через пару минут будет готово. Кстати, я тут глянул логи их переговоров — они докладывали наверх каждые полчаса. Следующий сеанс через пятнадцать минут. Я сгенерирую отчёт, что тут всё спокойно.

— Отлично. Работай.

Я обернулся к Тихому.

— Что у Чижа?

Тихий на мгновение замер, слушая доклад по общему каналу. Его лицо за стеклом шлема оставалось бесстрастным.

— Чиж говорит, что Пхукунци забеспокоился. Связи с центральным искином нет уже почти час, и он это заметил. Сейчас он вызывает техников и охранников, орёт, требует объяснений. Посылает сейчас две группы — по два охранника и два техника в каждой — выяснить, что случилось с главным искином. Идут в нашу сторону.

— Две группы, — я задумчиво почесал подбородок. — Значит, четыре охранника и четыре техника. Техников надо только станнерами, а вот охранников можно и просто валить, чтобы наверняка. Чиж, ты слышишь?

— Слышу, командир, — отозвался Чиж.

— Веди нас так, чтобы мы встретили их по очереди, а не всех сразу. Сможешь?

— Смогу. Первая группа идёт через технический коридор Б-12, а вторая через грузовой лифт и обходную галерею. У них разница в маршруте минут пять-семь. Если поторопитесь, успеете перехватить первую, а потом сразу вторую.

— Принял. Выдвигаемся.

Мы покинули караулку и двинулись по маршруту, который Чиж подсвечивал на наших тактических интерфейсах. Коридоры здесь были шире, чем в реакторной зоне, освещение ярче, но всё-равно какое-то унылое, то ли больничное, то ли тюремное.

Стены из серого металлопласта, испещрённые царапинами и мелкими вмятинами. Редкие двери с трафаретными надписями на арварском, которые моя нейросеть преобразовывала в понятные символы: «Склад № 17», «Вентиляционная», «Щитовая».

— Робот, — предупредил Чиж, когда мы приблизились к Т-образному перекрёстку. — За правым поворотом. «Страж-4М», автономный патрульный. Я его отключить не могу — у него полностью независимый контур управления. Могу только вас предупредить.

— Принял, — я жестом остановил группу. — Бык, Тихий, бьёте по сочленениям. Суставы ног, манипуляторы… Я страхую и бью по процессору, который у него в башенке.

Гвидо кивнул и шагнул за поворот.

Робот оказался именно там, где и предсказывал Чиж: угловатая туша на четырёх суставчатых ногах, с низко посаженной башней, увенчанной спаренными излучателями. Он патрулировал коридор, методично водя стволами из стороны в сторону. Заметив Гвидо, робот мгновенно развернулся и открыл огонь. Импульсы врезались в стены, уродуя пластиковые панели. Гвидо увернулся и выстрелил в ответ.

Тихий, не теряя ни секунды, присоединился к нему, стреляя без перерыва. Первый импульс попал точно в сочленение передней левой ноги, разворотив сервопривод. Робот дёрнулся, чуть не упал, но всё же удержался на трёх оставшихся конечностях. Второй выстрел Тихого пришёлся в основание башни. Посыпались искры, робот закрутил ей, пытаясь поймать в прицел новую угрозу.

Я не дал ему такой возможности. Два выстрела в головной процессор и машина замерла, окутавшись лёгким дымком, а затем с грохотом рухнула на пол.

— Минус один, — выдохнул Гвидо. — Хорошая машинка. Даже ломать было жалко.

— Ничего, — я похлопал его по плечу. — Мы себе получше купим. А пока двинули вперёд.

Мы не прошли и полусотни метров, как из бокового прохода, выходящего в наш коридор, выскочили двое охранников, облачённые в доспехи. За ними, пригибаясь и явно не горя желанием лезть под пули, семенили два техника в серых комбинезонах с какими-то эмблемами на груди.

Охранники спешили на звук боя — грохот падающего робота далеко разнёсся. Но нас они почему-то увидеть не ожидали. Они даже забрала шлемов почему-то не опустили. В общем, вылетели они из прохода прямо перед нами, и на их лицах отразилось искреннее изумление, смешанное с ужасом.

Тихий среагировал первым. Он выстрелил на вскидку, и первый охранник рухнул с аккуратной дырой во лбу. Я всадил короткую очередь во второго, целясь в грудь. Броня выдержала первый импульс, но второй и третий всё-таки её пробили. Бедняга упал навзничь и затих.

Гвидо, не дожидаясь команды, выстрелил из станнера, и оба техника повалились на пол. Даже «мама» крикнуть не успели.

— Этих оставим здесь, — сказал я, глядя на них. — Потом заберём. У нас ещё одна группа на подходе.

Чиж вёл нас дальше, петляя по техническим коридорам, которые, казалось, были спроектированы пьяным конструктором. Они то сужались до такой степени, что Гвидо приходилось протискиваться боком, то расширялись, превращаясь в небольшие залы, заставленные каким-то оборудованием. На подходе к жилой зоне мы встретили второй наряд.

Эти уже были настороже. Видимо, потеряв связь с первой группой они поняли, что это уже никакая не случайность. Заметив нас, они заняли позиции за массивными колоннами у входа в жилой сектор, выставив перед собой переносные энергетические щиты. Техники, что шли с ними, куда-то исчезли — то ли сбежали, то ли их отправили обратно.

— В лоб не пройти, — оценил Тихий, выглядывая из-за угла. — Перекрёстный огонь, хорошие укрытия. Если сунемся — положат.

— Дым, — сказал я, доставая гранату. — Бык, врываешься в облаке. Мы с Тихим бьём по тепловым сигнатурам. Справимся, я надеюсь. — сказав это я таки активировал своё защитное поле.

Гвидо кивнул, перехватил поудобнее излучатель. Я выдернул чеку и швырнул гранату за угол. Через секунду коридор заволокло густым серым дымом — химическая взвесь, непроницаемая для обычного зрения, но не для наших сканеров, которые продолжали подсвечивать слегка размытые тепловые сигнатуры врагов.

Гвидо рванул вперёд, его фигура растворилась в серых клубах. Мы с Тихим открыли огонь, целясь поверх щитов, не давая оппонентам высунуться.

Крики, выстрелы, звуки падающих тел… Через минуту всё стихло.

— Чисто, оба готовы. А вот техников не видать что-то.— доложил Гвидо, выходя из рассеивающегося дыма. Его броня была покрыта копотью и мелкими вмятинами. А в руках он держал трофейный энергощит. — Прибарахлился вот. Думаю пригодится.

— Техники не иначе, как сбежали, — предположил Тихий, выходя из-за угла. — Или их и не было с этой группой.

— Ладно, это не так уж и важно. С корабля они никуда всё-равно не денутся, — я перевёл дух, чувствуя, как адреналин понемногу отпускает. — Чиж, что там у Пхукунци? Он уже понял, что мы идём?

— Более чем, — голос Чижа был напряжённым. — Он только что объявил по внутренней связи, что в одном из отсеков разгерметизация. Якобы пробило обшивку микрометеоритом. Приказал заблокировать все аварийные переборки и выходы

— Похоже, он решил, что нападение организовал Лирок — чтобы не платить за учёных. Думает, что это люди корпората пытаются его убрать и замести следы.

— Лирок? — Гвидо хмыкнул. — А Пхукунци не так глуп, как кажется. Только он немного ошибся, это не Лирок… А в остальном он прав.

— Нам же лучше, — я проверил заряд излучателя. Индикатор показывал чуть больше половины. — Если он думает, что это Лирок, значит, будет ему пакостить. А мы пока под шумок до них доберёмся. Пошли, надо с ними разобраться уже.

Мы продолжили движение, а Чиж аккуратно открывал на нашем пути все переборки, которые арварцы успели заблокировать вручную по приказу Пхукунци.

И вот мы достигли входа в жилые блоки. Здесь коридор расширялся, переходя в просторный холл с высоким потолком, колоннами и галереей на втором уровне, куда вела винтовая лестница. Идеальное место для засады. Чиж вывел на интерфейс картинку с камер, которые ещё работали в этом секторе.

В холле было восемь человек. Из них четверо, это охранники Пхукунци в тяжёлой броне с характерными арварскими узорами на наплечниках. И ещё четвёрка наёмников Лирока, в более лёгкой, но не менее качественной экипировке. На рукавах красовались шильдики каких-то ЧВК. Все с излучателями, у некоторых на поясе виброклинки. Лирока самого не было видно. И это было как-то странно.

— Чиж, а сам Лирок-то где? — спросил я.

— А он тоже неладное почуял, — гыгыкнул Чиж, — Пхукунци-то когда двери блокировал, заодно и проход к научникам перекрыл. Вот Лирок и пытается сейчас эту дверь открыть. Там же его собственность. И чувствует он себя последним лохом, которого даже дикари кинуть умудрились.

Это хорошо, — хмыкнул я, — а если он там будет возиться, пока мы с охраной разбираемся, так я только за…

— Восемь рыл, — констатировал Гвидо. — Пятое поколение нейросетей, не меньше. Броня хорошая, оружие серьёзное. Будет жарко.

— Справимся, — сказал я, хотя уверенности было меньше, чем хотелось бы. — Бык, давишь огнём, используешь щит. Тихий — снимаешь приоритетные цели, тех, кто пытается обойти с флангов или командует. Я маневрирую, работаю по обстановке.

Мы ворвались в холл, сразу уходя в стороны. Охранники, явно ждавшие нас, открыли шквальный огонь. Я перекатился за ближайшую колонну, чувствуя, как импульсы крошат металлопласт в сантиметрах от плеча, высекая фонтанчики раскалённых осколков. Гвидо с рёвом, больше похожим на рык разъярённого зверя, выдвинул щит и поливал врагов из своего излучателя, не давая им высунуться из-за укрытий. Тихий спокойно, как на тренировке, вёл огонь по тем, кто пытался нас обойти или на галерею забраться.

Бой затягивался. Противники были опытными, держали строй, прикрывали друг друга. Один из наёмников Лирока — здоровенный детина с эмблемой «Легион Фронтира» попытался обойти меня слева.

Я заметил его в последний момент, когда он уже замахивался виброклинком. Успел подставить излучатель — клинок со скрежетом рубанул по стволу, но оружие Джоре с честью выдержало этот удар. Принимать удар на энергощит было не совсем правильно. Холодное оружие иногда его просто игнорирует.

Я оттолкнул нападавшего ногой и выстрелил в упор. Его броня первый импульс выдержала. Но вслед за ним последовал второй, а потом и третий. Наёмник хрипя, опустился на колени, а потом и вовсе завалился набок.

В этот момент краем глаза я заметил, что в дальнем конце холла, за спинами сражающихся охранников, мелькнула грузная фигура в ярко-оранжевой тоге, расшитой золотыми цепями и черепами. Пхукунци, мерзавец. За ним семенили трое евнухов в белых одеяниях и тащили за собой женщину. Наверное, это была Яруна, так как одета она была в такой же облегающий чёрный комбез, в котором мы её видели на записи. И замыкали процессию четверо охранников в средних доспехах. Они полегче, а потому гораздо удобнее, если очень торопишься.

Они быстро, почти бегом, направлялись к боковому проходу, который вёл в обход холла к шлюзовому отсеку.

— Чиж! — рявкнул я по мыслесвязи, уклоняясь от очередного импульса. — Пхукунци уходит! Бросает Лирока и сваливает!

— Вижу! — отозвался Чиж. — Он только что разблокировал тот проход — видимо, заранее подготовил пути отхода. Решил свалить, пока его охрана и наёмники корпората нас задерживают. Оставил Лироку часть своих охранников, а сам — в бега.

— Вот крыса жирная, — прошипел Гвидо, не прекращая огня. Его энергощит уже помаргивал, но ещё держал. — и охрану свою ему не жаль.

— Чиж, тормози его! — приказал я. — Всё, что можешь — роботов, переборки, двери, лифты! Пусть попетляет!

— Уже! — в голосе Чижа слышался азарт. — Активирую тех патрульных роботов, отзываются на мои запросы в том секторе. Блокирую переборки на его маршруте, перенаправляю лифты. Он у меня попляшет!

Бой в холле тем временем достиг пика. Мы с Гвидо и Тихим постепенно перемалывали охрану, но они огрызались, не желая сдаваться. Ещё один наёмник Лирока, судя по продвинутой снаряге, командир группы, собрал вокруг себя ещё двоих уцелевших и попытался организовать контратаку.

Все трое двинулись к Гвидо, прикрывая друг друга. Тихий снял одного, но двое других таки добрались до «Быка» и завязали рукопашную. Гвидо отбросил щит, выхватил виброклинок и встретил их лицом к лицу.

Я хотел помочь, но в этот момент из-за колонны выскочил охранник Пхукунци и налетел на меня. Мы сцепились, упали на пол. Он был силён, да и его нейросеть давала хорошую прибавку к скорости и реакции.

Получив сильный удар по шлему, я почувствовал, как обиженно застонали амортизаторы. Мой излучатель откатился в сторону.

В ответ я ему со всей дури заехал локтем по забралу, а потом зарядил коленом в промежность. Оппонент обиженно хрюкнул и немного ослабил хватку. Я вывернулся, выхватил виброклинок и нанёс удар прямо в его перекошенную морду. Готов.

Гвидо к тому времени разделался с наёмниками — один лежал с распоротым горлом, второй — с проломленной грудной клеткой. «Бык» тяжело дышал, но, похоже, всё-таки не пострадал.

Тихий добил последнего охранника, который пытался отстреливаться с галереи, и в холле наступила звенящая тишина, нарушаемая только треском разрядов из повреждённых кабелей.

— Все? — спросил Гвидо, опуская клинок.

В это время Чиж снова вышел на связь:

— Ржавый, Лироку надоело ковырять переборку, и он идёт к вам… Встречай.

— Нет, — ответил я Гвидо, поднимаясь и подбирая свой излучатель. — Ещё один есть…

И действительно, в дальнем конце холла, у стены, там где раньше было пусто, теперь спокойно стоял Кинси Лирок. Один. Без охраны. Его аристократическое лицо с тонкими чертами было спокойным, почти безмятежным, словно он находился не на поле боя, а в оперной ложе. В руке — изящный игольник с инкрустированной рукоятью, но он не стрелял. Ждал.

— Вы серьёзно полагали, что сможете со мной сладить? — произнёс он с лёгкой, почти снисходительной усмешкой. Его голос, усиленный динамиками скафандра, звучал ровно и холодно.

— А ты проверь, — я шагнул вперёд, не сводя с него глаз. — посмотрим, кто из нас ошибается.

И тут мир на мгновение смазался. Лирок двигался с невероятной, нечеловеческой скоростью. Я сразу понял, что нейронка у него очень не простая. Судя по тому, как он лихо скачет, это аграфская нейросеть-симбиот. Мой тактический интерфейс сразу захлебнулся от потока данных, пытаясь отследить его перемещения.

Он ушёл с линии огня, одновременно вскидывая игольник. Я дёрнулся в сторону, и вовремя, однако. Игла чиркнула по шлему, оставив глубокую царапину на бронестекле. Ещё чуть-чуть, и получил бы я в глаз острым колющим предметом.

И, что характерно, моё защитное поле должно было эту иглу остановить. А не остановило. Значит у гада этого ещё и игольник, ну, или заряды к нему, тоже очень хитрые, с игнором энергетических преград. Ну, значит надеяться теперь буду только на себя.

— Бык, Тихий, не лезьте! — крикнул я. — Он мой! Прикрывайте тылы!

Лирок был быстр. Очень быстр. Его движения смазывались, он постоянно менял позицию, используя колонны как укрытия, появляясь то слева, то справа, то сверху — он легко запрыгивал на галерею и спрыгивал обратно.

Я же активировал Ускорение, но без поддержки моей нейросети оно работало лишь вполсилы, и я едва поспевал за оппонентом. Мы обменивались выстрелами, уклонялись, маневрировали. Один раз он достал меня — игла пробила броню на бедре, и ногу обожгло острой болью. Я вскрикнул, но устоял, припав на одно колено.

Лирок усмехнулся и, решив, видимо, что я совсем ослаб, ринулся в ближний бой. В его руке блеснул узкий виброклинок с волнистым лезвием — дорогая аграфская игрушка. И опасная, кстати.

Я выхватил свой, попроще, но не менее надёжный. Зазвенела сталь, посыпались искры.

Он был быстрее, техничнее, его движения были отточены годами тренировок. Он фехтовал, как аристократ на дуэли, — изящно, почти лениво. Я же рубился, как мясник. Грубо, без изящества, но довольно эффективно.

Лирок опять меня достал. Броня на плече лопнула, кровь брызнула на пол. Я зарычал от боли и ярости и, изловчившись, всадил ему кулак прямо в солнечное сплетение. Лирок отшатнулся, на его лице мелькнуло удивление. Я добавил ногой в колено, потом ещё раз — в бочину. Он упал, но тут же перекатился и вскочил, выставив клинок перед собой.

И в этот момент я почувствовал знакомое тепло в затылке — словно кто-то включил невидимый обогреватель прямо внутри черепа. Импланты ожили, тактический интерфейс расцвёл новыми данными.

— Доминатор? — мысленно спросил я, не веря своему счастью.

…Восстановление завершено. Тактическая поддержка активна. Усиление рефлексов доступно. «Замершая реальность» готова к активации. Анализ противника: аграфская нейросеть «Аристократ-9 м». Уязвимости: замедленная реакция в некоторых случаях, перегрузка сенсоров при резкой смене освещения…

Я хищно улыбнулся, чувствуя, как силы возвращаются, а боль от ран отступает на второй план. Лирок, увидев мою улыбку, на мгновение замешкался. Его интуиция, видимо, подсказала ему, что что-то изменилось.

— Что, придурок, почуял неладное? — процедил я, делая шаг вперёд. — Теперь моя очередь удивлять.

Я активировал «Замершую реальность». Мир вокруг остановился, словно кто-то поставил голозапись на паузу. Лирок застыл с занесённым для удара клинком, его лицо искажала гримаса ярости и, теперь я видел отчётливо, что там читался и страх.

Капли пота, сорвавшиеся с его лба, висели в воздухе, словно стеклянные бусины. Я спокойно, почти лениво, обошёл его сбоку, разглядывая. Дорогой скафандр, новейшая модель. Я выбил клинок из его руки, и он медленно, словно в воде, поплыл к полу.

Затем я перехватил запястье Лирока и вывернул его. Достал станнер, прижал к шее — туда, где броня была тоньше, — и выстрелил.

Время потекло снова. Лирок обмяк и рухнул на пол, даже не успев осознать, что произошло. Броня не спасла. Какая-то часть импульса всё же сквозь неё прошла, и этого мерзавцу хватило.

— Готов, — выдохнул я, опускаясь на одно колено. Адреналин схлынул, и боль от ран накатила с утроенной силой — плечо горело огнём, бедро пульсировало, рёбра ныли. Кибердок уже вколол регенератор и обезболивающее. Холодок растёкся по телу, боль потихоньку отступала, края ран начали стягиваться.

— Вколем «Соню», — сказал Гвидо, склоняясь над Лироком. — Будет спать долго и сладко. Только броню с него снять надо. — И он деловито поволок тушку этого недоаграфа в сторону.

— Отлично, — я с трудом поднялся. — Чиж, что с Пхукунци?

— Почти у шлюза, — отозвался Чиж. Голос его был усталым. — Я его торможу, как могу. Роботов натравил, тот одного евнуха ранил, но они его не бросают, тащат с собой. Переборки блокирую, в они идут в обход. Лифты перенаправляю — он орёт, топает ногами, но идёт пешком по лестницам. В общем, темп сбил, но он всё равно прёт, как танк. Оставил заслон из четырёх охранников в холле перед шлюзовым отсеком. С ним двое здоровых евнухов, один раненый. Ну, и Яруна, в виде ходячего багажа.

— Принял, — я посмотрел на Гвидо, — ты Лирока-то уколол?

— А как же? — довольно ответил Гвидо.

— Ну, тогда за мной, бегом. Если Пхукунци успеет на яхту и запрёт шлюз, придётся повозиться.

Мы рванули по коридорам, которые Чиж услужливо подсвечивал на интерфейсе зелёной линией. Охранников мы встретили в просторном холле перед шлюзовым отсеком. Все четверо.

Видимо, Пхукунци бросил их здесь, приказав задержать нас любой ценой, а сам рванул к шлюзу. Но мы-то добрались сюда быстрее, чем он рассчитывал. А потому охранники к обороне толком подготовиться не успели.

Бой был злым, хоть и коротким. Мы ворвались в холл, и охранники, уже деморализованные исчезновением хозяина, нам серьёзного сопротивления оказать не смогли. Гвидо снёс одного выстрелом в упор, я уложил второго, Тихий снял третьего и четвёртого. Через минуту всё было уже кончено.

Я бросился к шлюзу. Шлюзовая диафрагма медленно, с тяжёлым гулом, закрывалась. В последний момент, в сужающейся щели, я увидел, как внутри мелькнула ярко-оранжевая тога Пхукунци.

Проход с глухим стуком закрылся, отрезав нас от беглецов.

— Чиж! — заорал я, колотя кулаком по бронированной створке. — Он на яхте! Заперся!

— Знаю, — голос Чижа был на удивление спокоен. — Но яхта же полностью под нашим контролем. Её искин взломан «Доминатором» ещё тогда, когда мы её захватили. Забыл что ли? Двигатели заблокированы, управление не работает, связь с внешним миром отрублена. Он в ловушке, командир. Мы его достанем, как только откроем шлюз.

Я перевёл дух, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Гвидо и Тихий подошли, встали рядом, глядя на закрытую диафрагму.

— Значит, достанем его там, — сказал я, улыбаясь. — Готовьтесь. Сейчас Чиж откроет нам двери, и мы пойдём в гости. Пора уже этот балаган заканчивать.

Гвидо хрустнул пальцами и хищно улыбнулся, предвкушая финальную схватку. Тихий молча проверил излучатель и заменил батарею. Я посмотрел на закрытую диафрагму, за которой скрылся Пхукунци со своей свитой, и усмехнулся.

Жирный работорговец сам загнал себя в клетку. Осталось только открыть дверцу и взять его тёпленьким. А заодно и разобраться с его сопровождающими лицами. Но это только после того, как мы получим доступ к внутренним помещениям яхты.

— Чиж, начинай взлом шлюза, — приказал я. — Мы идём.