Мы стояли перед шлюзом яхты. Диафрагма, преграждавшая нам путь, почему-то прочно ассоциировалась у меня с могильной плитой. Грубая матовая поверхность с едва заметными золотистыми разводами арварских узоров по краям. И эта преграда была единственной между нами, и Пхукунци с его евнухами.

Хоть оно и похоже на надгробие, будем надеяться, что никто не умрёт. Хотя евнухи, если будут нам мешать, вполне могут отправиться в мир иной и лучший. Ибо ценности они для нас не представляют никакой. А вот Пхукунци — это не просто жирный хорёк… Это хорёк, у которого есть куча всяких заначек. И если мы его поймаем, то ему придётся щедро поделиться с нами неправедно нажитым добром.

А Яруна просто красивая женщина, хоть и повела себя крайне бестолково. Ну, так женщина и не должна быть сильно умной, от этого цвет лица портится. Мы же, будучи эстетами, не можем позволить сгинуть такой красоте.

А евнухи… Что евнухи? Они и так неполноценны… А если они враждебно настроены, и, вдобавок ко всему, ещё и мешать нам будут, то тут для них всё может очень плохо закончится…

Я стоял, расслабившись, и чувствовал, как моя регенерация довершает восстановление организма и ликвидирует последние следы полученных недавно ранений. Плечо уже почти не ныло, да и бедро, продырявленное тяжёлой иглой, уже напоминало о себе только лёгким зудом.

Доминатор же, связавшись через мыслеинтерфейс с серверами, готовился помогать Чижу в предстоящей работе.

Гвидо стоял рядом со мной и с нетерпением переминался с ноги на ногу, поигрывая трофейным энергощитом.

Тихий, как всегда, молча и методично проверял свой излучатель. Словно готовился к рутинной тренировке, а не к финальной схватке с загнанным в угол работорговцем.

— Чиж, доклад, — произнёс я по мыслесвязи.

— Картинка есть, — отозвался Чиж. Его голос звучал бодро, хотя я слышал в нём и отголоски усталости. Парень уже несколько часов в одиночку рулил всей сетью «Скотовоза», а это, кстати, очень утомительно. — Искин яхты полностью под Доминатором, так что он тупо игнорирует все команды Пхукунци. Он может со своим капитанским доступом только двери открывать, да бытовую технику включать. А вот двигатели яхты заблокированы, бортовое оружие отключено, связи с внешним миром нет никакой. Часть внутренних камер работает, часть нет, но я к ним доступ имею. Могу подсказывать, где кто находится.

— Что там с раненым евнухом? Имеет смысл рассматривать его как боевую единицу?

— Ему оказали первую помощь — кибердок вколол регенератор и обезболивающее. Но медкапсула не запускается, искин её блокирует. Потому он, конечно, жив, а вот бойцом я его бы не назвал. Но присматривать за ним всё-равно надо будет, ибо для выстрела в спину сил у него достаточно.

— А как наш толстяк, что поделывает? — я спрашивал не просто так, а чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что там за этой массивной диафрагмой сейчас творится.

— А Пхукунци сейчас он в рубке, пытается вручную запустить предполётную подготовку. Бесится, орёт, проклинает всех и вся. Короче, не в духе. — со смешком сказал Чиж.

— Это хорошо, — я усмехнулся. — Злой враг, это враг эмоциональный, а, стало быть, зашоренный и неосторожный… Ладно парни, план такой. Чиж открывает шлюз и ведёт нас по внутренним переходам. Гвидо идёт первым, прикрываясь щитом. Тихий — тыл и фланги. Я осуществляю оперативное руководство, Доминатор помогает отслеживать Пхукунци. С евнухами если что, не цацкаемся, и валим без сожалений. А вот самого толстяка обязательно берём живым. Вопросы?

— Да какие вопросы, — Гвидо хищно оскалился. — Только дайте мне до него добраться.

— Не дам, — отрезал я. — Он мой. Ты его прикончишь ненароком, а он нужен Эрсилле живым и относительно целым. Да и у меня на него кой-какие планы имеются… Вернее не на его самого, а на его собственность. Так что ты — на подстраховке.

Гвидо обиженно засопел, но спорить не стал. Тихий молча кивнул.

— Чиж, открывай.

Диафрагма дрогнула, по её краям пробежала волна света, и тяжёлые лепестки с низким, утробным гулом начали втягиваться в переборку. За ними открылся коридор яхты — узкий, обитый тёмным деревом с позолотой, в стиле показной роскоши, которую так любят арварские вожди и племенная знать. Аварийные лампы скупо мерцали синим светом, отчего золотые узоры на стенах казались мертвенно зелёными. Где-то в глубине коридора мерцала ещё одна лампа, и её неровный свет отбрасывал пляшущие тени.

— Пошли, — скомандовал я и первым шагнул через комингс.

Гвидо тут же обогнал меня, выставив перед собой щит. Его массивная фигура заполнила почти весь проход, и я невольно подумал, что если кто и решит устроить засаду, то Гвидо его просто растопчет. Тихий шёл замыкающим. Он настороженно оглядывался по сторонам и водил излучателем из стороны в сторону, контролируя фланги и тыл.

— Прямо по коридору, потом налево, — вёл нас Чиж. — Там небольшой холл перед рубкой. Евнухи — двое — заняли позиции за колоннами. Пхукунци внутри рубки, пытается пульт заставить работать. Раненый евнух лежит у стены, не шевелится. Яруна стоит в углу, она сейчас почти предмет интерьера. Красивый такой.

— Принял, — я переключился на общий канал с группой. — Гвидо, как войдём в холл, сразу дави левого. Тихий — правого. Я страхую.

Мы двигались быстро, но осторожно. Коридор казался вымершим, только где-то в глубине корабля гудели системы жизнеобеспечения да едва слышно вибрировал пол — Пхукунци, видимо, всё ещё пытался запустить двигатели. Наконец мы достигли поворота, за которым, по словам Чижа, находился холл.

Я жестом остановил группу, выглянул из-за угла. Холл был небольшим, но богато украшенным: колонны, облицованные золотистым мрамором, бархатные портьеры на стенах… Массивная люстра под потолком сейчас тускло мерцала в аварийном режиме. За двумя колоннами действительно прятались евнухи — я заметил их бледные лица и лёгкую броню, больше похожую на парадную форму, чем на боевую экипировку. В руках у них были легкие игольники — оружие, эффективное против слабо защищённой цели, но почти бесполезное против наших скафандров. Хотя, если иглы бронебойные, то могут возникнуть проблемы. Но не у меня. Я, хвала Ушедшим, выводы сделал и сейчас моё защитное поле активировано.

У стены, у медкапсулы, лежал раненый евнух, его бледное лицо искажала боль. А в дальнем углу, у входа в рубку, стояла Яруна — всё в том же чёрном облегающем комбезе, с рабским обручем на голове. Её лицо было абсолютно пустым, словно у куклы.

— Пора, — шепнул я.

Гвидо рванул вперёд, выставив щит. Евнухи заметили его и открыли огонь — иглы застучали по энергетическому полю, не причиняя вреда. Значит не бронебойные, а просто обычные иглы.

Гвидо в ответ выпустил несколько импульсов из своего излучателя. Первый евнух даже не успел вскрикнуть — импульсы пробили его лёгкую броню, и он рухнул на пол. Тихий тем временем взял на прицел второго. Тот попытался перебежать за другую колонну, но Тихий опередил его — точный выстрел в голову, и евнух замертво свалился на мраморный пол.

Раненый евнух, увидев это, попытался отползти за медкапсулу, но я уже был рядом. Короткий импульс из станнера — и он затих, парализованный.

— Чисто, — доложил я, оглядывая холл.

И в этот момент дверь рубки с грохотом распахнулась. На пороге стоял Пхукунци. Он успел надеть броню — тяжёлый, явно дорогой комплект с золотыми накладками и варварскими узорами. Я видел его лицо сквозь забрало шлема. Оно было искажённо яростью, глаза выпучены…

— Вы! — заорал он, и динамики его доспеха дополнительно усилили этот визг, — Вы, черви! Думаете, что сможете меня взять? Я — Мганга Пхукунци! Я владелец этого корабля! Я…

Договорить он не успел. Гвидо вскинул излучатель и выстрелил. Импульс ударил Пхукунци в плечо, но броня выдержала — лишь лёгкое мерцание пробежало по золотым накладкам. Однако толстяк пошатнулся и, видимо, осознал, что горлом тут никого взять не получится.

Он резко выбросил руку вперёд, и его фигура начала мерцать, искажаться, словно воздух над раскалённым асфальтом. Частичная невидимость — я сразу понял, что это та самая способность, о которой предупреждал Чиж. Контуры Пхукунци смазались, силуэт расплылся и стал полупрозрачным. Потому наши следующие выстрелы ушли в молоко — импульсы ударили в стену за его спиной. Пластик местами оплавился и потёк. Кое-где затрепетали язычки разгорающегося пламени.

— Вижу! — отозвался Чиж. — Активирую пожаротушение, сейчас будет весело!

В тот же миг с потолка хлынула густая белая пена, заливая всё вокруг. Одновременно взвыла сирена, её пронзительный вой заметался по коридорам, отражаясь от стен. Пена залепляла визоры, мешала видеть, а Пхукунци, пользуясь суматохой и своей невидимостью, метнулся в боковой коридор и исчез.

— Доминатор! — мысленно позвал я. — Где он?

…Сигнатура размыта. Способность «частичная невидимость» создаёт множественные ложные отражения. В данный момент фиксирую три вероятных местоположения цели. Точная идентификация невозможна…

— Проклятье, — выругался я. — Тихий, за мной! Гвидо, остаёшься здесь, вколешь «Соню» Яруне и этому, — я кивнул на парализованного евнуха. — червяку. Потом блокируешь выход на «Скотовоз», чтобы толстяк туда не сбежал. А то лови его потом по всему кораблю.

Гвидо недовольно заворчал, но вытащил пневмоинъектор и повернулся к Яруне. А мы с Тихим бросились в коридор, куда скрылся Пхукунци. Чиж уже подсказывал маршрут:

— Он направился в сторону грузового отсека. Я пытаюсь блокировать двери, но он взламывает их быстрее, чем я успеваю среагировать. У него капитанский доступ, я ничего не могу сделать!

— Ничего, — процедил я, ускоряя бег. — Главное — не дать ему уйти в технические тоннели. Там мы его до оширской пасхи искать будем.

Коридоры яхты петляли, словно лабиринт. Пхукунци явно знал здесь каждый закоулок и использовал это знание. Мы с Тихим разделились, чтобы охватить больше пространства: он пошёл через жилую секцию, я — через технический обход. Чиж пытался управлять освещением, создавая зоны темноты там, где, по его расчётам, должен был появиться Пхукунци, но тот продолжал убегать.

— Он в грузовом отсеке, — внезапно сообщил Чиж. — Тихий, он идёт прямо на тебя!

Я услышал в наушниках звук выстрелов. Тихий вступил в бой.

— Тихий, держись! — крикнул я, устремляясь в грузовой отсек.

Я ворвался в помещение, заставленное контейнерами и ящиками, и увидел Тихого, прижавшегося к стене. На его плече зияла рваная дыра в броне, из которой сочилась кровь. Сам он держался, но было видно, что рана болезненная. Пхукунци, мерцая и искажаясь, выскочил из-за ящика, выпустил очередь из игольника в мою сторону и снова скрылся.

— Живой? — спросил я, подбегая к Тихому.

— Живой, — прохрипел он. — Игла пробила броню, но кость не задета. Кибердок уже работает.

— Отлично. Чиж, куда он делся?

— У выхода из грузового отсека. Я его вижу. Он замедлился, кажется, его нейросеть перегружается.

— Принял, — я активировал «Ускорение» и рванул к выходу.

Пхукунци действительно был там. Он тяжело дышал, его мерцание стало прерывистым, так как способность явно работала на пределе. Заметив меня, он вскинул игольник, но я опередил его, сделал несколько выстрелов. Импульс попал ему в плечо, броня выдержала, но Пхукунци пошатнулся. Он швырнул в меня дымовую гранату, и коридор заполнило серое облако. Я активировал тепловое зрение, но Доминатор предупредил:

…Объект использует ложные тепловые цели. Идентификация затруднена…

— Чиж! — рявкнул я. — Куда он пошёл?

— В технический тоннель! Он уходит в сторону кают!

Я бросился в погоню. Тихий, превозмогая боль, последовал за мной. Чиж тем временем, по моему приказу, начал психическую атаку: через динамики яхты зазвучал его насмешливый голос, комментирующий каждый шаг Пхукунци.

— Эй, толстяк! Ты куда бежишь? Твои евнухи уже говорят с предками, Лирок хорошо упакован, а ты всё скачешь… — тут он злодейски хохотнул, — Эрсилла будет очень рада тебя видеть, она уже приготовила для тебя особое местечко в своём подземелье!

Пхукунци взревел от ярости, и я услышал, как он грохочет по коридору, сметая всё на своём пути. Мы загнали его в кают-компанию — небольшое помещение с барной стойкой, мягкими диванами и голографическим экраном на стене. Чиж заблокировал все выходы, кроме одного — через подсобку за баром.

Пхукунци, поняв, что окружён, перевернул столы, соорудив баррикаду, и открыл огонь. Мы с Тихим наступали с двух сторон, перестреливаясь через зал. Толстяк активировал ускорение и, перемахнув через барную стойку, выбил дверь в подсобку, а после скрылся в вентиляционной шахте.

— Тихий, остаёшься здесь! — крикнул я, бросаясь к шахте. — Ты ранен, отдохни. Я сам его возьму.

И пришлось лезть в шахту. Она была узкой, тёмной, пахла пылью и горелым пластиком. Где-то впереди пыхтел и ругался Пхукунци, его грузное тело с трудом протискивалось по тесному лазу. Я активировал на короткое мгновение «Замершую реальность», чтобы уклониться от иглы, которую этот гад умудрился, не смотря на тесноту, выпустить в мою сторону. В конце концов мне удалось схватить его за ногу.

Завязалась рукопашная. Пхукунци лягался, пытался ударить меня по шлему, но в тесном пространстве у него не было манёвра. Я пытался вывернуть ему стопу, но броня не позволяла завершить приём. Пат.

В конце концов он вырвался, юркнул в боковое ответвление и через широкое вентиляционное окно прыгнул этажом ниже, в технический коридор.

Я спустился следом. Доминатор сообщил:

… Цель направляется в машинное отделение. Это тупик. Рекомендую блокировать вход и дождаться подкрепления…

— Нет, — подумал я. — Нельзя давать ему отдышаться. — после чего скомандовал, — Тихий, обходным путём к машинному отделению. Встретимся там.

Мы сошлись у входа в машинное отделение. Тяжёлая дверь была приоткрыта, изнутри доносилось гудение аварийных генераторов. Пхукунци был там. Я жестом показал Тихому занять позицию у входа, а сам шагнул внутрь.

Машинное отделение было очень тесным, везде что-то стояло. Что-то и на полу валялось, а потому ещё и под ноги смотреть надо было, чтобы не ковырнуться в самый ответственный момент.

Пхукунци спрятался за массивным генератором, его броня была покрыта вмятинами и царапинами. Шлем он по дороге выкинул, может там сломалось у него что. И лицо у него было уже разбито, из носа текла кровь. Красавчик, что ни говори.

Толстяк тяжело, с присвистом дышал. И по всему выходило, что его нейросеть была явно на грани перегрузки.

— Всё, жирдяй, — сказал я, поднимая излучатель. — Игры кончились.

Он взревел и открыл шквальный огонь. Тихий пытался выстрелами загнать его в укрытие и сделать невозможным ведение прицельной стрельбы.

Я же, используя укрытия, потихоньку продвигался вперёд. Пхукунци активировал ускорение и бросился на меня в рукопашную, выхватив виброклинок.

Мы наконец сошлись в поединке. Он был, на удивление, быстр, но его движения были уже дёргаными и не совсем точными. Сказывалась перегрузка нейросети.

Доминатор анализировал каждое его движение, подсказывая мне, куда он ударит в следующий миг. Я блокировал клинок, наносил удары кулаками и ногами, ломая его защиту. Я врезал ему по грудной пластине. Он взвыл и выронил оружие. Я ударил его по голове, потом в солнечное сплетение…

Пхукунци упал на колени, пытаясь достать запасной игольник. Я пинком отбросил его оружие, схватил мерзавца и со всей дури впечатал мордой в решётку пола.

— Тихий! — позвал я.

Тихий подошёл, прижал станнер к шее Пхукунци и нажал спуск. Толстяк обмяк. Я надел на него магнитные наручники и дополнительно связал ноги. Вреда не будет.

— Готов, — выдохнул я. — Чиж, всё чисто. Мы его взяли. Возвращаемся.

— Принял, — отозвался Чиж. — Яхта под контролем. Можете возвращаться на «Скотовоз».

Мы с Тихим выволокли Пхукунци в холл, где нас ждал Гвидо. Яруна мирно спала в углу, безразличная ко всему. Раненый евнух и тот арварец, которому повезло остаться в живых при захвате яхты, тоже лежали связанные и тоже спали. Я приказал Чижу открыть шлюз, и мы перетащили пленных на «Скотовоз».

Взвалили наших пленников на гравитележку, положили Яруну, и отправились туда, где совсем недавно кипело основное сражение и до сих пор беспорядочно валялись трупы.

Когда мы пришли туда, Лирок всё ещё был без сознания.

Мы заперли Лирока и Пхукунци в отдельных каютах. Перед тем, как отдавать заказчикам, их следовало допросить и выжать из них всё, что можно.

Яруну тоже отнесли в отдельную каюту, положили там на кушетку и заблокировали дверь. От греха, так сказать. На случай, если у неё вдруг активность какая нездоровая возникнет. Оно так быть, конечно, не должно, но всё-таки мы её закрыли. Так, на всякий случай.

Раненого евнуха под присмотром Тихого уложили в медкапсулу — Чиж умудрился перекоммутировать капсулы на местного искина, которому было по барабану, кто ему приказывает. И они заработали. Научников тоже пока оставили за закрытой дверью. Посидят некоторое время там и не будут под ногами путаться…