Глава 9
Из дыма вылетела первая тварь — обожжённая, с лопнувшей шкурой на боку, из которой сочилось что-то тёмное и густое. Она бежала не прямо, а по дуге, заваливаясь на правую сторону, потому что правые лапы были оплавлены до кости. Но бежала быстро — быстрее, чем он ожидал от полудохлой твари. Он был готов к бою, это был далеко не первый раз, когда он стоял впереди, придерживая щит и выставив вперед пику, но несмотря на это — он вздрогнул. Все же до этого они бились с людьми, а не с…
— Строй! — рявкнул сержант. — держать строй!
Фриц упёрся ногой, наклонил пику, и остриё нашло тварь само — она налетела на него с разбегу, как собака на забор. Удар прошёл через древко в руки, ударом и дрожью… пика была уперта пяткой с металлическим навершием в землю, основная сила удара ушла туда — в землю.
Тварь дёрнулась, заскребла лапами по земле, щёлкнула пастью, вцепившись в древко, пытаясь не то перекусить его, не то выдернуть…
— Навались! — короткая команда и стоящие в третьем ряду за его спиной — выкидывают свои пики вперед, рыча «Барра!». Острия ударяют тварь в грудь, в живот и она — замирает, выворачивая когтями комья земли…
Он оглядывается по сторонам, держа разом потяжелевшую пику, мертвый груз на конце — тянет вниз… пока нет новых тварей прямо перед ним — опускает пику вниз, поддаваясь тяжести. Все, что ему нужно было сделать — опустить древко пики вниз и туша сама соскальзывала с острия… правда так были устроены только так называемые «рогатые» пики, пики для первого ряда. У остальных такой перекладины не имелось… но она им и не была нужна. Остальные пики работали «навалами», по команде.
Туша сползла с острия, шлёпнулась на землю. Фриц сплюнул и поднял пику обратно в позицию. Упереть пяту в землю, поднять пику под углом, выставить острием вперед…
Три вдоха тишины.
Потом из дыма полезли остальные.
Сразу куча, как тараканы из-под сорванной доски. Мелкие, размером не больше, чем большая собака. Обожжённые, переломанные, некоторые еще дымились от удара магией. В воздухе повис тонкий визг атакующих тварей.
Справа и слева от него на пиках товарищей повисли твари, слепо бросившиеся в атаку, скребущие когтями и разевающие свои пасти. Пронзительный визг.
— Навались! — рык-команда сзади.
— Барра! — острия пик втыкаются в тварей, вонзаются и тут же — уходят назад. И снова — с методичностью машины — подались вперед, снова вонзаясь в плоть, темные брызги разбрызгиваются во все стороны…
— Навались!
— Барра! — отзываются сотни глоток и сотни пик — выбрасываются вперед!
Щит вниз. Край щита ударил тварь по хребту, вдавил в землю. Она заверещала, заскребла когтями — и замолчала, потому что Лудо справа дотянулся лезвием «крысодера», ударом сверху вниз — разрубил ей хребет, и она скорчилась под ногами словно паук, раздавленный чьим-то гигантским пальцем.
— Справа — прикрой! — выкрикнул Лудо, он уже воткнул «крысодер» в мягкую землю рядом с собой, времени искать устье ножен в бою нет. Тут же — поднимает брошенное древко пики. Над его плечами наваливаются парни из третьего и четвертого ряда, хэкая и отгоняя тварей, давая возможность восстановить позицию.
— Принял! — отозвался Фриц, в свою очередь поднимая древко и направляя его вперед под углом, упирая пятой в землю под ногами.
Строй работал. Фриц чувствовал это спиной — плечо второго ряда в полушаге за ним, дыхание, лязг, присутствие. Когда мелкая тварь проскочила между его пикой и пикой Лудо — её встретил второй ряд, два острия одновременно, точно и коротко. Тварь даже не успела визгнуть. Когда другая вцепилась в щит Йохана, слева, — Фриц шагнул вбок и ударил сам, принимая на себя чужой сектор, а второй ряд за его спиной тут же сместился, закрывая брешь.
— Иииииииирт! — пронзительный визг твари резко прерывается, когда она — налетает на острие пики и сучит ногами по земле… уже лежащие внизу трупы демонических собак — рассыпаются огненными хлопьями, превращаясь в серый пепел.
Плохо, думает Фриц, очень плохо… если бы они бились против людей, то вокруг уже выросли бы ряды мертвых тел, сам собой возник бы вал, защищающий от атак сходу. Потом — шаг-три назад и упереться снова и хрен ты панцирную пехоту возьмешь… но это демоны! Все у них не как у людей, даже тел не остается.
— Навались! — хриплый голос сзади, верещание бегущих тварей спереди, тяжелое дыхание Лудо слева и новенького по кличке Вонючка справа, древко пики в руке…
— БАРРА! — кричит он вместе с сотней луженых глоток и наваливается на древко: — БАРРА! — визг тварей! Брызги темной жидкости во все стороны! Пика завязла и он — бросает ее, выхватывая «крысодер» из ножен! Наобмашь бьет подскочившую тварь, сумевшую проскользнуть между наконечников пик, видит клыкастую пасть совсем рядом. Тяжелая серная вонь ударяет в нос, тварь визжит, горячая демоническая кровь — обжигает лицо!
— Барра! — пики третьего и четвертого рядов опрокидывают новых тварей, не давая им подойти дальше, а он — рубит тварь и думает о том, что надо поднять пику, восстановить строй…
— Реверс! Реверс! Три-два шаг! — кричит кто-то позади, Фриц наклоняется и подбирает пику, не выпуская из рук «крысодера», прием «пика-меч», когда удерживаешь рукоять меча и древко пики в одной руке, а другая придерживает «крысодер» за лезвие, располагая его вдоль древка… придержать щит коленом и голенью…
— Реверс! Реверс! — чья-то рука опускается ему на плечо и тянет назад: — Фриц! Отходим!
— Реверс! Три-два шаг! — он машинально следует команде. Три — три шага. Два — скорость. Реверс — отступаем, отходим назад. Три шага назад. Мы — отходим? Он делает эти три шага, сжимая древко пики и с сожалением провожая взглядом ряд брошенных на землю щитов… через них уже перепрыгивают новые твари, сзади щелкают арбалеты, парочка тварей — кувыркается по земле с торчащими древками коротких болтов. Он чуть приседает, готовясь встретить новую атаку…
— Встали! Пики — товсь! Навались! — звучит команда.
— Барра! — кричит он вместе со всеми, наваливаясь на древко. Тварей становится все больше, некоторые проскальзывают между пиками, большинство насаживается на острия, но некоторые…
— Да что ты… — два пальца на правой и два пальца на левой руке — отпускают, и пика — летит на землю. В руке остается короткий и тяжелый «крысодер». Пришло время настоящей работы…
— Ха! — он рубит влево, не прямо перед собой, а влево, убивая тварь, прыгнувшую на Лудо. Рубил влево, как и положено, потому что тварь, которая прыгнет на него прямо — срежет сосед справа. Тварь нападает на то, что стоит прямо перед ней, она не увидит удара со стороны… его задача — рубить тех, что слева и положиться своей жизнью на то, что тот, кто справа — убьет тварь прямо перед ним. Справа — Йохан, он сумеет.
— Навались!
— Барра! — пики третьего и четвертого рядов — ударяют, расчищая пространство перед строем. Он замахивается мечом… но рубить уже некого. Некоторое время он так и стоит — занеся меч, готовый ко всему… но никого нет. Прямо перед ним — пустота, только пламенеющие трупы тварей, превращающиеся в серый пепел, который тут же уносит с собой ветер.
Он опустил меч. Оглянулся по сторонам. Серые лица под стальными шлемами, усталые серые лица, сгорбленные спины, люди, опирающиеся на свои пики так, как будто — убери их и они рухнут на землю. Тяжелая, свинцовая усталость навалилась на плечи разом, как будто бы ему на шею тысячефунтовую цепь повесили и на ноги чугунные башмаки натянули. Он сглотнул пересохшим горлом.
— Первый ряд! Смена! — раздается крик-команда и Фриц с облегчением уступает свое место высокому пехотинцу из десятка Клауса, как его там зовут? Не то Вилли, не то Гилли…
Два шага назад, второй ряд. Ряд для смены тех, кто работает в первом. Можно отдохнуть, пока тварей нет… и он бы сейчас сел или даже лег, но он боится, что если сядет — то потом уже не встанет. Не будет сил. Он пытается сплюнуть под ноги, в пыль, но в пересохшем рту нет и капельки слюны…
— Не расслабляться, сукины вы дети! Будет вторая волна! — рык-крик проносится над строем.
— И как рыжему Эриху удается так орать? — задается вопросом стоящий рядом с усталым серыми лицом Лудо: — весь бой орал, так его растак…
— Это, наверное, магия. — пожимает тяжелыми плечами Фриц: — магия сержантов, Кусок. Вот освоишь, сможешь так же орать — тоже сержанта дадут.
— Ха! Даром мне это не сдалось… мне бы пожрать, выпить да бабу гладкую под бок… хотя сейчас просто поспать было бы замечательно. Я бы даже жалование не просил, лишь бы дали выспаться вдоволь… ну и потом, Эрих ротным сержантом во второй роте же был, кажется? А сейчас — получается весь Третий Пехотный под его началом? Так он не сержант уже, а полковник… не, погоди, баттеримейстер де Маркетти же получается полковник, тетушка нашего Виконта. Он, конечно, красавец, слинял куда-то… ну оно и понятно, чего задаром пропадать…
— Помолчал бы ты, Кусок… — Фриц задрал голову и взглянул в небо. Чистый прежде небосвод затягивало серыми тучами. В том самом месте, откуда на тварей обрушился огненный дождь — зияла черная дыра, медленно затягивающаяся облаками по краям.
— Был у нас один такой в деревне, Берн Лунсон по кличке «Баламут», — говорит Йохан, опираясь на свою пику: — вот как-то получалось всегда так, что выпить, пожрать да с девками погулять — так он первый, а как драка с парнями из Луговиц, так нет его нигде. И главное дело — вот только что тут был и — нету! Как под землю провалился! Не, глотку драть на пришлых он первый, а вот как до драки дело доходит — так нет его и все. Ну, через какое-то время наши парни это заметили и ему претензию выкатили, мол чего это как сливовицу пить с Марженкой так ты, Баламут первый, а как кулаками махать — так последний. А тот говорит, мол, вы слепые дурни и…
— Дырка в небе. Вон там, осталась. — говорит Фриц, глядя откуда на тварей обрушился гнев магистра Шварц и баттеримейстера де Маркетти.
— Хорошо, что магистр с нами. — кивает Лудо, проследив за его взглядом: — без нее смяли бы нас к черту. Маги первым заклинанием тварей уполовинили… а то и две трети пожгли…
— Хм. — Фриц хмыкнул, но промолчал. Кусок не мог держать язык при себе, то была нервная реакция на бой, у него всегда язык развязывался, когда его прижимали. И сейчас он трепался, позволяя себе нести чушь, просто потому что — живой. Фрицу же говорить не хотелось. Он слишком устал для того, чтобы обсуждать с Куском окружающие пейзажи или сплетни о том, кто из благородных дейн магесс с кем спит и все эти, кто кому за сколько и куда…
Прямо сейчас его больше волновало то, будет ли вторая волна или нет. Потому что если нет, то они — справились. И можно будет отдохнуть, переварить жареную свинину от «Алых Клинков», с ума сойти, «Алые» и мяса с вином им привезли. Кто бы мог подумать… а ведь «Алые» с урнганскими драгунами Житко — на ножах, их командир говорят даже брата атамана повесил, вместе с его десятком. А теперь поди-ка… припасы привезли. Правда в одном строю не бьются, но так-то легкая кавалерия… им тут и места особо нет. Твари их догонят и растерзают в два счета. С ними или так — плотным строем панцирной пехоты с пиками… либо таранным ударом тяжелой рыцарской конницы. Слишком уж они проворные…
Он нашел на поясе флягу, открутил крышку и поднес к губам. Глотнул теплой, безвкусной воды. Еще раз. С сожалением закрутил крышку. Может быть потом снова раздадут разбавленного вина, привезенного «Алыми», но пока — воду нужно беречь. Кто его знает, как все повернется…
— Десяток Мартена! — раздается крик сзади: — те, что в первом ряду стояли! Сюда!
— Да что ты будешь делать… — ворчит Лудо себе под нос: — мы-то им зачем?
— Пошли уже. — говорит Фриц. От десятка Мартена осталось не так уж и много. Он, Лудо, Вонючка, Йохан со своими деревенскими сказками, Дитрих и двое новеньких… Сало остался на том холме, раненного Мартена Виконт в монастырь отвез… и сам пропал. Рыжая его зазноба, магичка Кристина фон Райзен или фон Ризен — вернулась, вместе с Йоханом и Лудо, а сам он — отправился кого-то выручать. Говорят, что магистра Шварц, потому что она — ему то ли тетушка, то ли еще кто…
— Эй, Кусок? — говорит Фриц, пока они идут к сержанту, обойдя строй сбоку.
— Чего тебе? — откликается тот сзади.
— А эта магистр… ну которая прискакала и… — он оборачивается и снова бросает взгляд на дыру в небе: — которая архимаг… это получается, ее наш Виконт выручать бросился?
— Ага. — кивает Лудо: — магистра инквизиция прижала. Она ж Цепная была. Двадцать пять лет служения Церкви, такой приговор. Некромантия, темные искусства и еще говорят, что она кожу с молоденьких девушек снимала и на себя напяливала, чтобы моложе стать. И кровь их пила.
— Серьезно?
— Да Триадой клянусь! — Лудо озаряет себя знамением Триады — лоб, уста, сердце: — так все ведьмы поступают! Ты на нее посмотри, чтобы архимагом стать лет пятьдесят наверное нужно, а она выглядит как молоденькая… я бы ей лет двадцать пять-тридцать дал но никак не семьдесят!
— Семьдесят? С чего ты взял что ей семьдесят?
— Ну ты сам подумай, пятьдесят лет на то, чтобы архимагом стать… а обучение тоже не с первого году начинается. Скажем… ну лет в шестнадцать она обучаться начала, плюс пять десятков… ну и чтобы натворить что-то такое, чтобы потом тебе Инквизиция четверть века на цепи выдала — тоже время надобно.
— У нас в деревне была колдунья, старая ведьма Жереба. У нее по всему дому сушенные лягушки и чучела птиц стояли, а на Благовест она куличи пекла с кровью. — делится Йохан: — продавала настойки чтобы спина не болела, и чтобы бабам легче рожать было, а как у старого Блажека жена занемогла, так она то ли перепутала что, то ли и вправду ничего поделать не смогла, да только померла жинка Блажека, как есть померла. Через это дело старый Блажек зло затаил и до города съездил, а вернулся с инквизиторами. Ну, знамо дело забрали ее в город и там дознаватели за нее взялись. Что уж там с ней делали — никто не знает, да только инквизиторы потом еще вернулись — сперва за тетушкой Мартой, что в свой ликер оказывается щепотки трав в полнолуние добавляла, потом за парубком что у Сирова на лесопилке работал, потому как тот пробовал девку свою вернуть приворотом… а потом и за самим старым Блажеком, который оказывается мельнику под крыльцо волосяной безоар подкладывал чтобы у него муку не покупали…
— Да погоди ты, Йохан, со своей деревней… — мотает головой Фриц: — магистру семьдесят лет и она — надевает кожу молодых девушек? Кусок?
— А я чего? — разводит руками Лудо: — как по мне так и пускай. Ты же видел на что она способна… пусть хоть вся в кожу завернется, а только Третий Пехотный от нее ничего плохого пока не видал. И «Алых» она знает… и Виконту любовница…
— Что⁈
— Ну а ты сам подумай, что их связывать может? Виконт у нас смазливый, а она — магесса высшего ранга! Наверное, охота молоденького… О! А может Виконт ее выручать приехал к инквизиторам, он же у нас продувной… снял с нее ошейник, а она — старая-престарая, потому как Инквизиция не даст кожу снимать-то и чернокнижием заниматься. И тогда она — раз! И содрала с нашего Виконта кожу! И надела на себя! Кто сказал, что только с девок можно так⁈ Вот почему Виконт с ней не вернулся!
— Триада… — Фриц покачал головой: — Кусок, ну ты и трепло…
— А чего⁈ Вот сейчас подойдем к ней и глянем, я знаю где у Виконта родимое пятно было…