Глава 16

Магистр Элеонора фон Шварц

Твари — давили на строй обгоревших мертвецов внизу, но те — держали строй, исправно перемалывая демонов в фарш. Машинально она отметила, что твари облегчают мертвецам работу, не обращая на них внимания, а пытаясь прорваться через строй… она сглотнула.

Твари — чуют живых. Они не замечают мертвых. И прямо сейчас они изо всех сил рвутся прямо к ним — к этой скальной площадке на склоне ущелья, туда, где остались последние живые люди.

Мелкая каменная крошка посыпалась сверху, застучала по наплечникам стоящих рядом. Элеонора вскинула голову, уловив краем глаза то, чего там быть не должно.

На отвесной стене ущелья появились несколько тварей, которые почему-то выбрали не легкую дорогу — напрямую, а пошли в обход. Видимо их было слишком много, мелькнуло у нее в голове, слишком много, вот часть и выдавили вверх, а там они пошли по хребту, по горной тропинке и вышли вот тут…

Но эти мысли проносились у нее в голове как будто в стороне, где-то далеко, потому что тело — привычно среагировало на угрозу, наполнились каналы, проводя жгучую, кипящую энергию Огня через тело и магический круг, вытатуированный на коже живота, прямо перед ней в воздухе — вспыхнула яркая точка фокуса и она — развела руки в стороны, выбирая между большим Гранде, который наверняка накроет всех атакующих поверху тварей, но будет долгим, а твари уже близко… или малым, что будет быстрым, но оставит половину в живых и они — растерзают оставшихся… и тут она вдруг понимает что энергии больше нет. Не хватит даже на малый Игнис. Вот и все, думает она, закончилась магистр фон Шварц, как же смешно все вышло, только освободилась от Цепи… а ведь я даже горячую ванную принять не успела…

— Магистр! — сбоку встает Хельга Зеленая Ножка, подумать только, полковник, баттеримейстер и боевой маг. Оставшийся с ними десяток пехоты — ощетинивается пиками, вперед выходят Рудольф и Густав с молодым Ференцом, обнажая свои палаши.

Твари тем временем — вздергивают головы вверх, тянут воздух, чуя живых, в их глазах вспыхивает кровожадный огонь, они — разворачиваются мордами вниз. Среди мелких видны фигуры крупных тварей — больше похожие на быков, которые встали на задние ноги, а вместо передних отрастили лапы с серповидными когтями.

Энергии почти не осталось, думает она, я же сейчас пережгу каналы к такой-то матери, пережгу каналы и потом не смогу даже огонька зажечь недели две не меньше… а с другой стороны — какие к черту две недели? Скорее всего они тут все следующий рассвет не увидят.

— Тц. — в наступившей тишине неожиданно громко звучит короткий звук: — опять они. Правда тут они мелковаты, по сравнению с теми, что ночью… Лео, я твой ножик сломала.

Элеонора поворачивает голову. Эта странная девица, что пришла с Лео — взвешивает в руке обломок пехотного «крысодера», сталь клинка — блестит на изломе. С какой силой нужно бить, чтобы сломать такой широченный и толстый клинок?

— Погоди, дорогая. Эй, Кусок! Брось свой «крысодер» даме!

— У меня только один и есть, Виконт!

— Он тебе не пригодится.

— Черт. Ну смотри, с возвратом! — один из пехотинцев вынимает из-за пояса короткий и широкий меч и подкидывает его в воздух, назад, видимо желая воткнуть в землю, но на пути траектории падения — вспыхивает что-то белое. Волосы! Белые волосы этой странной девушки! Она уже стоит там, перехватив меч за рукоять и пробует заточку большим пальцем.

— Тц. — говорит она и кривит рот: — только у тебя клинок с нормальной заточкой был…

— Ну так. Позаботься о своем оружии и однажды оно позаботиться о тебе. — отзывается Леонард, и она находит этот разговор нелепым и неуместным. Еще чуть-чуть и учуявшие кровь и плоть демоны — рванут к ним по прямой, а у них и защиты толком нету, десяток пехоты и пятеро людей Рудольфа не в счет… она переводит взгляд вверх. Твари уже учуяли их, подобрались, вот-вот рванут. Их слишком много, а энергии у нее не хватит даже на Игнис Гранде, девочки Хельги и вовсе высушены, даже огонька не зажгут, видимо придется сражаться врукопашную… но даже так, маг ее уровня в состоянии постоять за себя! Легис Гранде Фламме Лэнс! И ее ладони вспыхивают огненными копьями! Заклинание последнего шанса… а тем временем твари — заверещали и рванули к ним!

— Кажется я сказала, чтобы вы не беспокоились, магистр… — звучат насмешливые слова, а потом эта девица с белыми волосами — исчезает, превратившись в смазанную полосу!

Элеонора успела только вдохнуть. Воздух вокруг дернулся, сжался в тугой виток. Глазу не угнаться, белая вспышка там, где только что стояла девица с мечом. За ней хлестнул порыв ветра, воздух ударил в лицо, мелкой пылью, заставив задержать дыхание, зажмуриться…

Вдали — резко прервался истошный вой-визг, что подняли твари, почуявшие плоть и кровь. Вот только что они верещали, покрывая расстояние длинными прыжками и вот уже — тишина. Как будто невидимой рукой набросили плотное одеяло, заткнув всех тварей. И это невидимое одеяло — врезалось в эту кучу тварей, мгновенно превратив их в темные брызги и ошметки, взлетевшие в стороны… и все.

Некоторое время все стояли молча, глядя туда, где только что бежали к ним несколько десятков демонических тварей — от небольших и до огромных. Только что бежали, а теперь — нет. Остались лишь брызги темной жидкости, куски тел, начинающие тлеть алым, превращаясь в пепел и стоящая посреди всего этого девушка с белыми волосами и обломком меча в правой руке.

— … что это было? — наконец спросил кто-то тихим голосом, осеняя себя святым знамением: — пресвятая Триада, да кто она такая?

— Какая быстрая… — сглотнула Элеонора, чувствуя, как у нее пересохло в глотке: — невероятно быстрая. Это… это благословение? Она — паладин? Слово Ускорения?

— Я видел паладинов в бою. Они так не умеют. — выпрямляется Рудольф, вкладывая палаш в ножны. Ему приходится опустить голову вниз, потому что он никак не может поймать клинком устье ножен, он хмурится и кусает свой ус.

Элеонора смотрит вперед. Оттуда к ним идет эта странная девушка… полно, да девушка ли это? Ни один живой организм не способен двигаться так быстро… но способен ли мертвый? Значит она все же — мертвячка? Но даже Безымянная Дейна во время осады Вардосы не двигалась так быстро.

— Я опять сломала твой ножик! — весело говорит это существо, подходя к ним. Стоящие в позиции пехотинцы при ее приближении — дрогнули и расступились в стороны.

— Это не ножик, это «крысодер». Короткий и тяжелый клинок для ближнего боя в плотном строю. — отвечает ей Леонард: — и как ты умудряешься их ломать? Это же закаленная сталь, да еще и толстая. Я понимаю твои метательные ножи, но «крысодер»… эй, Кусок! Боюсь эта прекрасная леди сломала твой меч!

— … да и пес с ним. — слабым голосом отзывается пехотинец: — как вернемся я себе другой выправлю. Не переживайте об этом, благородная дейна… ломайте что душе угодно. Ежели хотите, так я вам свою пику отдам… или вон у Йохана «крысодер» возьмите, он все одно им махать не умеет.

— У нас в деревне тоже такое было. — отзывается другой пехотинец, опираясь на ростовой щит: — точь-в-точь!

— Тоже благородная дейна в одиночку два десятка демонов зарубила за пару секунд?

— Ну почти. Старый Блажек как-то раз вздумал траву на заливных лугах выкосить для своих коров, а деревенские там траву никогда не косили, пастись загоняли, но не косили. Потому как общая земля. Ну он такой подумал — раз общая, значит ничья, встал спозаранку, сыновей своих кликнул, Янека и Криштофа, того, что с родинкой на половину лица. И принялись они траву косить. Да только за дело взялись, как Янек косу сломал. На камень напоролся. Блажек отругал его как следует и в деревню за новой косой послал. Тот побежал, а Блажек с младшим сыном продолжили косить. Да только и свечи сгореть не успело как Криштоф тоже себе косу сломал. Старый Блажек костерил его на чем свет стоит и в деревню за косой послал. Пока он их ждал — сам на камень напоролся. Уж и не рад, а все равно задело его за живое и продолжил он косить. Деревенские то чего тут не косили — да потому что там на каждом шагу каменные столбики стояли, то ли оградка раньше там была, то ли кладбище древнее, а может это грибы каменные. Так что накосить он, конечно, накосил, да только сена там было на серебряк, а кос он поломал на два десятка. Вот и весь сказ. — закончил пехотинец.

— Сена? — спросила девушка, подойдя ближе.

— Ага. — кивнул пехотинец.

— А сколько сена можно купить за серебряк? — спросила она.

— Это смотря в какой день и какого сена. — ответил тот, опираясь на свой щит: — ежели скажем хорошего сена с клевером в разнотравье, то один воз с горкой. А ежели обычного, а то и худого, с полынью — так и три, а то четыре повозки. По-разному. Опять-таки в ярмарку все дороже стоит, а в обычный день по домам пройтись да прикупить сразу после сенокоса — всяко дешевле выйдет. А благородной дейне зачем знать? Сена хотите купить? Так давайте помогу, как тут разберемся — так я с вами по домам пройдусь, покажу какое хорошее, чтобы вас не надули часом, мужики тут ушлые, в момент как липку обдерут!

— Ты дурак совсем? — интересуется у него сосед: — какое к черту сено благородной дейне⁈ Она просто интересоваться изволит! Потому что… наверное во дворце жила, вот!

— Сено едят лошади. — говорит девушка и смотрит на Лео: — про лошадей ты мне не так много рассказывал. Помнишь, когда мы плыли на корабле?

— Я не очень их люблю. — признается тот: — меня вон даже Ференц поймал что я ездить не умею, когда я себя за благородного пытался выдать.

— Ха. Это точно. — Рудольф выпрямился и посмотрел на эту девушку со странным выражением на лице: — малыш держаться в седле совсем не умеет. Скажите, уважаемая Беатриче… а вы к нам надолго?

Девушка повернулась к нему. Взвесила обломок короткого меча, покрутила его в руке, потом — отбросила в сторону. Металл глухо стукнул о камень.

— А это зависит. — сказала она: — зависит от этого Леонарда Штилла, который упрямится.

— Вот как. — протянул Рудольф. Он сделал шаг в сторону, загородив дорогу девушке в зеленом платье и покачал головой, глядя ей в глаза.

— Нет, я скажу. — возразила девушка: — я все ей скажу. Что она вообще себе позволяет?

— Кристина, дорогуша, ты же видела, что эта самая «она» с демонами сделала? После такого на может позволить себе что угодно. — сказал Рудольф: — и вообще, свет клином на этом конкретном молодом человеке не сошелся. Оно тебе надо вообще? Чего ты в нем нашла? Я тебе таких головорезов в любой таверне пучок за две серебрушки найду. О! У меня вон Ференц одинокий, а он знаешь какой удалой стервец?

— Я, кстати, согласен. — говорит Лео, не сводя взгляда с лица Беатриче: — у меня куча недостатков, Беа. Ты вполне можешь себе Ференца выбрать в качестве… объекта обожания. А я пойду. Ножками. А?

— Даже не пытайся, Леонард Штилл. За тобой должок. — отвечает девушка с белыми волосами и подходит ближе к ней! Совсем близко! Элеонора переступает с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно рядом с… этим.

— А ведь я сюда за тобой пришла… — тихо говорит она и Элеонора пытается найти в себе страх. Холодный, липкий ужас. Она же только что видела, как эта девушка с белыми волосами в мгновение ока растерзала несколько десятков демонов, среди которых были и крупные. И самое главное — как она это сделала! Так быстро что и глазом моргнуть не успеть. И по-хорошему она. Магистр Элеонора фон Шварц — должна была похолодеть от услышанного, от того, что существо такой силы — пришло сюда за ней.

Но…

Она уже устала боятся. Сперва она боялась, что ее не отпустят с Цепи. Потом боялась, что догонят. Боялась возвращаться. Боялась принять этот бой против демонов. Боялась, что умрет, так и не приняв горячей ванной и не попробовав нагретого вина в последний раз. Боялась, что больше никогда не увидит рассвет. Но больше всего боялась — еще раз подвести своего ученика, который пришел спасти ее несмотря на то, что она в свое время — выдала его властям. У нее попросту не осталось больше сил боятся.

Поэтому она повернула голову и посмотрела на это существо. Белые волосы, гладкая кожа, внешность привлекательная, движения — человеческие. Ровно до той поры пока она не начинает двигаться быстро, очень быстро. Тогда она перестает быть похожей на человека, напоминая скорее насекомое, стремительное и безжалостное. Богомол?

— За мной? — эхом откликнулась она: — почему?

— Квестор Верди сказал, что ты — важна для этого Лео. Что он — твой драгоценный ученик, а ты — его любимая наставница. Это так? — звучит тихий голос. Элеонора усмехается. Так она и думала. Все уроки возвращаются на круги своя, ничто и никогда не остается без последствий в этой жизни. Если и есть бог в этой вселенной, то это не всемогущий Архангел как об этом учит Церковь, это скорее закон кармы и возмездия, предписывающий что каждый должен пройти свои уроки а если не сдал на «удовлетворительно», то будешь обречен повторять эти уроки — снова и снова. И с каждым разом — все болезненней. Один раз она уже выдала своего ученика. Какой счастье, что он все же сумел бежать из города. Она много раз задавала себе такой вопрос — а если бы не сумел? У него нет существенного дара, кроме некромантии, это она — нужна Инквизиции, а его бы пытали, а потом — сожгли бы на площади. И сперва ей казалось, что она смогла бы жить дальше с этим знанием, но с каждым днем ей становилось все хуже. Особенно сейчас, когда она увидела его лицо и поняла, что он — ни в чем ее не упрекает и по-прежнему обожает. А ведь я должна служить ему примером, подумала она горько.

— Я не знаю. — ответила она честно: — насколько я его драгоценная наставница. Но для меня он всегда был и остается моим любимым учеником. Зачем тебе это знание, Беатриче Гримани?

— Я хочу убить Леонарда Штилла. Нет, не так… — девушка задумалась: — я хочу сделать ему так больно, чтобы он наконец меня понял. Этот человек — предал меня и сделал мне так больно, как никто и никогда не сумел бы. Я хочу отомстить ему, а Квестор Верди считает, что сперва нужно на его глазах уничтожить все, что он любит. Его близких и друзей. Его дом, его город. Его проклятого кота, который всегда меня ненавидел. И конечно же, вас, магистр.

— Понимаю. — говорит Элеонора, не испытывая ни страха, ни ужаса от этих слов, чувствуя себя одновременно опустошённой и легкой: — однажды я тоже предала человека, которого любила. Тогда я не понимала этого, но сейчас… — она смотрит вперед, туда, где Лео прикладывает ладонь ко лбу, вглядываясь в долину.

— Кого же вы предали, магистр? — интересуется Беатриче.

— Своего любимого ученика. Леонарда Штилла. Видишь ли, это именно я выдала его Инквизиции…

— Серьезно? — девушка подошла ближе: — и… как он сумел простить вас? У меня в груди будто раскаленные угли горят каждый раз как я вижу его лицо!

— Не знаю. Спроси у него. А лучше спроси Квестора Верди, раз уж он такой разговорчивый. Уверена что за второй глаз он все тебе расскажет…