После длительного периода изучения конструкции орбитальной станции настало время проверить насколько хорошо мы усвоили теорию и сможем проявить свои знания на практике. Как я понял, после изучения каждого сегмента станции у нас будут проверочные практические работы. Именно там мы и покажем чего стоим.

В просторной гидролаборатории находились макеты ракет «Союз» и «Прогресс», а также отдельные сегменты новой орбитальной станции. Как сказал Панкратов, это были точные копии, созданные специально для обучения космонавтов. Все макеты располагались в затапливаемых резервуарах. Благодаря воде удавалось достичь эффекта невесомости, который космонавт испытывает в открытом космосе.

— Тем из вас, кто на старших курсах воздушно-космической академии проходил легко водолазную подготовку, будет значительно проще привыкать к тренировкам. Да, скафандры и водолазные костюмы заметно отличаются, но принцип работы очень похож. Ну, а тому, кто пришёл к нам не из специализированных академий, придётся учиться по ходу дела и догонять, чтобы не отставать от сверстников.

Из всего отряда космонавтов было всего три человека, кто не учился в воздушно-космической академии. Думаю, в скором времени конкуренция возрастёт настолько, что появление таких ребят в будущих наборах будет скорее исключением из правил, чем закономерностью.

— Миха, чур я синий! — произнёс Абрамов, выбирая цвет нашивки на скафандре, по которой нас будут различать операторы и наблюдающие.

— Отлично! Тогда я выберу красный. Мне он как-то больше по душе.

Скафандр действительно оказался куда сложнее. Мы потратили целый день на его изучение и обучение тому, как его нужно надевать и снимать. Благо, в отличие от водолазного костюма, скафандр можно снимать самостоятельно, без помощи ещё двух товарищей. Хотя, снимать — это громко сказано. В скафандр нужно забираться через отверстие в спине. Как только космонавт оказывается внутри специального костюма, который весит целых сто двадцать килограмм, ему подают системы жизнеобеспечения и закрывают люк. И вот тут начинается самое интересное.

— Как самочувствие? — поинтересовался по связи Панкратов.

— Отличное! — практически одновременно ответили мы с Абрамовым.

— Приготовиться к погружению! — передал команду оператор, и нам помогли спуститься в воду.

Стоило нам погрузиться, я понял, что это будет непростая задача. Двигаться было очень сложно. А ведь нужно не просто перемещаться, но и выполнять задачи. В нашем случае — ремонт солнечной батареи и внешней станции связи. Движение осуществлялось с помощью рук, да и ремонтировать оборудование также пришлось вручную, хоть нам и помогал доработанный аппарат «Десница-В» — родственник того самого аппарата, который мы спроектировали во времена академии. Учёные умы доработали его на своё усмотрение и сделали его более эффективным и полностью герметичным, что позволяло использовать его в воде.

Всего через несколько минут у меня затекли пальцы на руках. Каждое движение было настолько сложным, будто сжимаешь эспандер. Я уже знал об этой проблеме и заранее готовился, но мне это не особо помогло — руки перестали слушаться всего через три минуты после того, как сдался Абрамов.

— Хорошая работа, команда! — похвалил нас Панкратов и дал команду на подъём.

Только выбравшись из костюма я понял, что весь мокрый от пота, а руки болят от усталости. Но это того стоило! Надеюсь, наши труды прошли не зря, и мы получим хорошую оценку.

— Эх, молодёжь, мне бы ваши годы! — впал в лирическое состояние Панкратов, когда мы выбрались из скафандров и воссоединились с отрядом. — Как в прошлом наши предки отправлялись в далёкие плавания, открывали новые земли и были первопроходцами, так и нам выпала участь быть первопроходцами, только уже в космосе. Надеюсь, вы будете первыми из тех, кто доберётся сначала до Марса, а затем покорит все планеты и спутники Солнечной системы, а затем непременно обратит взор на другие созвездия.

— Когда это будет, Анатолий Филиппович? — отмахнулся Артём. — Нам хоть бы до полёта на Марс дожить, а вы уже о других созвездиях мечтаете.

— Нужно ставить перед собой высокие цели, — возразил командир отряда. — Иначе зачем это всё? Вот, слетаете вы на орбиту. Положим, окажетесь на Марсе. И что, цель достигнута? Можно сложить руки и почивать на лаврах? Нет! Всегда нужно стремиться к большему, потому и цели нужно ставить высокие.

За что я уважаю Панкратова, так это за умение разжечь в сердце настоящее пламя и жажду покорения новых вершин. Пожалуй, после его речи только полный валенок наподобие Плотникова не смог проникнуться желанием работать ещё усерднее.

— Так, орлы и орлицы! С понедельника продолжаем тренировки в невесомости. На этот раз будем моделировать эффект на борту самолёта.

— Мы будем падать? — забеспокоился Лёня Должиков.

— Наоборот, набирать высоту! — авторитетно заявил Абрамов.

Не понимаю, он уже наизусть заучил все тренировки? Я безнадёжно отстаю от друга в этом плане. Именно поэтому, вернувшись домой, я первым делом полез в интернет и принялся искать информацию по тренировке в условиях невесомости. За этим занятием меня и застала Даша.

— Ну, вот! Тебе на работе мало этой космонавтики, теперь ты ещё и дома торчишь за разбором космических программ! — обиделась Даша. — Ты хоть ужинал?

— Так нужно, — попытался объясниться я, но девушка уже успела обидеться, и словами здесь было не помочь. — А ужинать не стал, потому как тебя ждал. Иди мой руки, я сейчас всё погрею.

— Что ты погреешь, если в холодильнике пусто? — насупилась девушка.

— Ладно, тогда закажу пиццу или суши. Этого хватит, чтобы перекусить, а потом сходим в магазин и вместе что-нибудь приготовим.

— Миш, я устала! — отозвалась девушка, и я понял, что на самом деле причина не в ужине или его отсутствии, а во мне. — Мне не хватает внимания, не хватает общения. Мы постоянно живём туманным будущим: закончим учёбу — поженимся и будем жить счастливо, я закончу ординатуру, а ты практику — будет проще. Ты слетаешь в свой космос, а мне что делать? Как я могу стать ещё ближе к тебе? Мне кажется, даже если я устроюсь в твой Центр подготовки медиком, то всё равно буду видеть тебя лишь пару часов в неделю. И то, если меня поставят на твою группу.

— Давай завтра прогуляемся по городу, позовём Абрамовых, или съездим куда-нибудь.

— Куда мы поедем? — не сдавалась девушка. — Зимой толком никуда не съездишь, а ходить по ресторанам или аквапаркам у меня нет ни малейшего желания. Я не хочу сидеть на одном месте. Я хочу увидеть мир, посмотреть что происходит вокруг!

А вот это идея. И, кажется, я даже знаю как её реализовать.

— Я знаю куда мы поедем. Собирайся!

Я не говорил заранее куда мы поедем, но в голове уже всё распланировал. Мы отправились на смотровую площадку на Воробьевых горах. Оттуда открывался прекрасный вид на город. Новогодние украшения ещё не сверкали на домах и деревьях, а потому в темноте ночи Москва казалась каким-то волшебным городом с миллионами сверкающих огней и двигающихся точек.

Горячий кофе стал той самой недостающей деталью, которая помогла согреться, а заодно поднять настроение, но я не собирался на этом останавливаться.

— Это и есть твой сюрприз? — с улыбкой поинтересовалась Даша.

— Ещё нет. Идём!

Я взял девушку за руку и потащил к фуникулёру. Сейчас там было не особо много людей и свободные места можно было найти без особых проблем. Думаю, жители столицы уже сто раз успели здесь побывать, поэтому среди желающих были в основном гости.

— Миш, ты с ума сошёл? Я не полезу туда! — запротестовала Даша, когда поняла что я задумал. — Ты ведь знаешь какая я трусиха!

— Брось! Это не страшнее, чем летать в аэротрубе, а там ты кружилась без тени страха. Идём!

Я оплатил поездку и буквально затащил девушку с собой. Даша сидела на скамье, боясь пошевелиться и только бросала испуганные взгляды вокруг. Что мне понравилось — кабинка была закрыта прочным прозрачным стеклом. Можно было любоваться окрестностями, не боясь простудиться. А ветер здесь точно был сильным и холодным. Я попытался открыть окошко, но тут же его захлопнул, потому как зимний воздух буквально обжигал руку холодом.

Когда кабинка оторвалась от посадочной площадки и качнулась в воздухе, Даша тихонько взвизгнула и ухватилась за мою руку, но со временем немного набралась смелости и даже открыла глаза, чтобы осмотреться.

— Какая красота! — воскликнула девушка и даже забыла о том, что всего минуту назад боялась.

Мы проехали по канатной дороге над Москва-рекой, полюбовались видами на Кремль и Садовое кольцо. Десять минут поездки пролетели, словно одно мгновение.

— Согласна, это было увлекательно и совсем не страшно, — ответила девушка. — Ты истолковал мои слова о желании увидеть что происходит вокруг слишком буквально, но мне понравилось.

— Погоди, это ещё не всё.

— Даже представить боюсь что ты ещё мог придумать! — заволновалась девушка. — Надеюсь, мы никуда не полетим?

— Технически — нет, но будет красиво.

В этот раз нам пришлось проехать на метро, чтобы попасть к следующему месту нашей прогулки — огромному колесу обозрения высотой в сто сорок метров.

— Это самое высокое колесо обозрения во всей Европе, — произнёс я, когда Даша ненадолго замерла от восторга. — Отсюда будет видно половину Москвы. Ну, и не только Москвы. Обещают обозрение до сорока километров, но в тёмное время суток мы вряд ли рассмотрим что-то помимо ярких огоньков на горизонте.

— Всё равно хочу посмотреть! — загорелась этой идеей девушка. На этот раз она нисколько не боялась, хотя мы поднимались на большую высоту.

Я нисколько не пожалел, что потратил время и деньги на этот аттракцион. Нам удалось покататься каких-то двенадцать минут, но впечатлений хватило на весь вечер. Даша совершенно забыла о причине своей тоски и светилась от счастья, когда мы возвращались домой. Ну, а я мысленно готовился к очередному испытанию.

Следующая неделя преподнесла массу сюрпризов: китайцы побывали на Луне и даже провели оттуда прямую трансляцию благодаря запущенной системе спутников-ретрансляторов, мы провели удачный запуск ракеты к новой орбитальной станции, на которой команда из трёх космонавтов должна была сменить своих коллег, пробывших на орбите Земли более двухсот суток, ну а я готовился к очередной тренировке. Для этого нас отправили летать на аэротрубе.

— Вы должны почувствовать своё тело, научиться им управлять в условиях невесомости и не теряться в пространстве! — командовал Феофанов, которому выпало готовить нас к этому этапу тренировки.

— Для начала нужно хотя бы научиться зависать в воздухе, а не падать кулем на самый низ, — отдуваясь произнесла Лина. Девушка никак не могла сгруппироваться и зависнуть в воздухе.

— Повторяй движения за мной! — скомандовал я и расставил руки в стороны, чтобы воздушные потоки подхватили меня и подняли вверх. В тот же миг я взмыл вверх метра на два и поскорее сгруппировался, чтобы не улететь слишком далеко. Ратошная едва не врезалась в меня и слишком сильно поджала ноги, рухнув на решётку трубы. Девушка закусила губу, чтобы сдержать слёзы из-за болезненного падения, и быстро взяла себя в руки. Показывать боль или страх нельзя, здесь это примут за слабость и мгновенно вычтут баллы, ставя крест на желании попасть в космос.

— Осторожнее! Вам следует контролировать потоки, движения должны быть плавными, иначе ничего не выйдет! — пытался перекричать шум трубы Феофанов. Я хотел было возразить ему, но он всё равно меня не услышит. Лучше бы сам отправился с нами и показал как нужно. Мы с Абрамовым уже летали на аэротрубе и знаем что это такое, а вот для Лины это в диковинку. Пришлось брать ситуацию в свои руки и помогать девушке освоиться, иначе она только потеряет время зря.

— Давай руку! — приказал я Ратошной. — Внимательно следи за моими действиями, расслабься и не торопись.

Вдвоём дело пошло куда быстрее. Нам удалось взмыть верх, но затем Лина снова ошиблась. Я попытался удержать её, но сам потерял контроль над потоком воздуха и жёстко приземлился на решётку, а Лина рухнула на меня сверху. Возникла неловкая ситуация, но всего через мгновение девушка отпрянула и позволила подняться на ноги.

— Прости, Миш! Я ужасно неуклюжая! — расстроилась девушка. — Наверно, мне не стоит продолжать тренировку.

— Брось, тебе это нужно вдвойне. Мы с Артёмом уже летали на аэротрубе, поэтому увереннее чувствуем себя, только и всего. Попробуй ещё раз.

На этот раз мы отлетали куда лучше: Артём пришёл на выручку, мы втроём взялись за руки и закружились в трубе.

— Хоть к концу тренировки вы смогли собраться, но начало — полный ужас, — сокрушался Феофанов. — Я непременно отражу это в отчёте. Даже не знаю, допускать вас к следующему этапу или нет.

— Ну, ты уж потрудись и напряги свои мозги, может, додумаешься, — огрызнулся я, не выдержав издёвки со стороны Ильи. Будет ещё этот напыщенный клоун меня учить!

Не понимаю, чего он боится? Думает, что мы можем составить ему конкуренцию в будущем и обойти в очереди на полёт? Вполне возможно, учитывая, что наша троица занимает места в рейтинге со второго по четвёртое и показывает высокую подготовку. Через два года мы закончим подготовку, а после первого полёта на орбиту будем в равным условиях, и вот тогда будет уже решать качество работы на тренировках. Да, потребуется много лет, но как же мне будет приятно обойти этого вечно недовольного индюка в рейтинге и полететь вместо него!

— Психоэмоциональная подготовка хромает. Да, Чудинов? — ухмыльнулся Илья. — Это тоже придётся отразить в отчёте.

— Вали крапай свой отчёт и не отсвечивай! — ответил я и демонстративно направился к выходу.

После нашей перепалки с Феофановым пришлось общаться с психологом, которая оказалась удивлена моим поведением. Разумеется, не по моей воле. Уверен, что Илья нажаловался и обрисовал ситуацию в красках, а мне пришлось расхлёбывать.

— Вот видите, Михаил, а вы говорите, что неконфликтный человек, — начала Лидия Ивановна, наш штатный психолог.

— Я не конфликтный человек, но мне не нравится, когда кто-то измывается над подчинёнными. Тем более, когда на этого человека возложены обязанности наставника. Мне не нравится, когда кто-то ведёт себя вызывающе. Я всегда прямолинеен и не собираюсь этого скрывать.

— Знаете, я вами восхищаюсь, — начала психолог, пытаясь расположить меня к себе. — Далеко не каждый сможет так уверенно и открыто заявлять о своей позиции. Но иногда нужно находить компромиссы. Например, находясь в космосе, когда вы объединены общей целью, и любые конфликты желательно гасить на начальной стадии.

— В космосе — это совсем другое дело, а на Земле я не позволю всяким негодяям измываться над людьми. Где бы мы ни находились: на Земле, Луне, Марсе или любой другой планете, всегда нужно оставаться человеком.

— А что именно вас смутило? Может, у вас какое-то особое отношение к Ратошной? Стали бы вы заступаться за Артёма, если бы он оказался в подобной ситуации?

— Какое ещё особое отношение? — надулся я. О чём она вообще думает? Я женат, и Лина меня интересует только как товарищ по команде. — Если бы Абрамов оказался в подобной ситуации, я бы отреагировал точно также. Повторюсь, я не буду молчать, когда кто-то ведёт себя неподобающе.

К концу нашей беседы с психологом мне удалось убедить её, что я не собираюсь конфликтовать из-за мелочей. Тем более, если это касается полёта. Но мне кажется, что она всё равно сделала определённую пометку у себя в блокноте, и мои шансы на полёт немного уменьшатся.

Зато Феофанов больше не пытался задирать ни меня, ни кого-то из нашего отряда, а при встрече общался сухо и только по делу. Не удивлюсь, если и ему досталось по шапке из-за нашего конфликта.

— Сегодня ваша группа отрабатывает работу в состоянии невесомости на борту самолёта, — объявил Илья, когда мы собрались на занятия. — Собираемся у выхода через пятнадцать минут, нас будет ждать автобус, который доставит в аэропорт.

Феофанов вышел из кабинета, а мы последовали за ним, чтобы не заставлять себя ждать. Оказалось, что практика проходила не только у нашей группы, а у всего отряда подготовки. Правда, поднимать в воздух нас будут по три человека, чтобы было проще реализовать работу и избежать опасных ситуаций. Ехать до места назначения пришлось около часа, где на выделенной взлётной полосе нас дожидался большой самолёт.

— Знакомьтесь — наша гордость! — воскликнул Панкратов, когда автобус повёз нас к трапу. — Лабораторный самолёт ИЛ-76 МДК. Эта «птичка» поднимет вас в небо почти на десять километров и поможет почувствовать невесомость. Пусть совсем ненадолго, но и этого вам будет вполне достаточно.

В этот раз Феофанов был с нами и проводил консультацию, а Панкратов стоял рядом и наблюдал за его работой. Выходит, Анатолий Филиппович готовит смену, и его выбором я был не особо доволен. Почему именно Илья? Неужели нет других более удачных кандидатур? Уверен, в отряде космонавтов достаточно более опытных людей с лидерскими качествами, которые могли бы возглавить отряд. Именно поэтому я был твёрдо уверен, что-либо Панкратов не видит кого пригрел на груди, либо за Феофанова попросили «сверху», и командиру отряда приходится мириться с положением вещей.

Наша троица облачилась в лёгкие скафандры, в которых космонавты отправляются на орбиту, и поднялась на борт самолёта. Считанные минуты, и мы уже в небе.

— Ваша задача — проявить хладнокровность, умение ориентироваться в нестандартных ситуациях и выполнять сразу несколько задач, — напутствовал Панкратов. — Как только поднимемся на нужную высоту, вы должны быть готовы к выполнению задачи. Времени у вас будет очень мало — всего каких-то двадцать тридцать секунд. Внимательно слушаем наставника и выполняем его поручения.

— Высота шесть тысяч пятьсот метров! — прозвучал в динамиках голос пилота. — Набираю высоту до девяти тысяч пятьсот!

— Испытуемым пристегнуться к страховочным тросам! — скомандовал Феофанов.

Как только я пристегнулся к тросу с помощью карабина на поясе скафандра, почувствовал как мягкий пол самолёта уходит из-под ног. Прошло всего каких-то двадцать секунд, и мы оказались в подвешенном состоянии. Абрамов не удержался и сделал кульбит в воздухе, трос оплёлся вокруг его ноги, поэтому парню пришлось повозиться, чтобы освободиться. Лина двигалась слишком резко, отчего её швырнуло в сторону и с силой приложило о борт самолёта. Видя происходящее, я замер, не решаясь пошевелиться. В невесомости любое неосторожное движение может унести тебя в другую часть отсека.

— Имя, фамилия, отчество, год рождения! — протараторил Феофанов, который был пристёгнут, дополнительно держался за поручни и не кружился вместе с нами. — Отвечаем так быстро, как только возможно.

— Чудинов Михаил Игоревич! — первым ответил я на вопрос, потому как приловчился к условиям невесомости раньше остальных.

— Абрамов Артём Эдуардович!

— Ратошная Лина Юрьевна!

— Отлично! Какое сейчас число?

— Двадцать… — начал Абрамов и задумался.

— Двадцать первое января две тысячи тридцать третьего года! — отчеканила Лина.

— Что определяет формула Циолковского?

Этот вопрос вогнал Артёма с Линой в ступор и дал мне шанс проявить себя:

— Характеристическую скорость, которую достигает летательный аппарат при помощи тяги ракетного двигателя… при условии отсутствия влияния других сил.

— Годится, — прокомментировал мой ответ Феофанов, явно не ожидавший, что я смогу ответить.

— Как часто в месяце бывает двадцать девять дней?

— Раз в четыре года! — поспешил ответить Абрамов.

— Каждый месяц! — ответил я, вовремя заметив вопрос с уловкой.

— В точку!

Я почувствовал, как меня потянуло вниз и в животе появилось чувство тяжести. Такое впечатление, будто невидимая сила уволакивала меня за собой.

— Резкое снижение на высоту шесть с половиной тысяч метров! — послышалось в динамике, а секунд через пять мы уже сидели на мягком полу самолёта и вертели головами по сторонам.

— Хорошо! Для первого раза даже прекрасно! — прокомментировал наши успехи Анатолий Филиппович. — Сейчас заходим на второй круг. Вы показали, что умеете думать головой и не теряете мыслительные способности, на этот раз проверим ваши способности работать руками.

Самолёт спустился на рабочую высоту, сделал круг и снова начал набирать высоту. Ситуация повторилась, только теперь мы были готовы и не врезались куда попало. Правда, и задачи повторялись. К концу тренировки я потерял счёт количеству кругов, которые мы описали в небе. Завтрак, который был съеден часа четыре назад, отчаянно просился обратно, а голова шла кругом.

— На сегодня хватит, — отмахнулся Панкратов. — Сейчас высадим вас и возьмём следующую группу.

Скажу честно: я люблю свою работу, но, когда самолёт заходил на посадку, я испытал облегчение. Сегодняшнюю тренировку нельзя назвать неприятной или изнурительной, и уж точно её нельзя сравнить с испытанием на центрифуге, но мы невероятно устали. Могу только догадываться как чувствую себя наши наставники, которые провели это время вместе с нами. Пусть им и не приходилось парить в ангаре самолёта, но даже будучи пристёгнутыми они испытывали те же нагрузки, что и мы.

— Наконец-то твёрдая земля! — обрадовался Артём, едва мы покинули борт самолёта.

— Погоди, посмотрим, что ты после полёта на орбиту скажешь! — Феофанов не упустил возможность поддеть парня и поумничать.

Обратно к Центру мы добирались в полной тишине. Все ужасно устали и были погружены в собственные мысли. Думаю, каждому из нас хотелось поскорее оказаться дома.

— Михаил! — когда мы собирались расходиться, Панкратов подошёл ко мне и отвёл в сторону. — На понедельник для тебя особое задание. Будешь тренироваться по программе «Типовые полётные сутки».

— Это как? — поинтересовался я, желая вытянуть из наставника побольше полезной информации. Да, почитать-то я почитаю, но лучше точно знать к чему готовиться, а то мало ли чего там в сети напишут.

— Увидишь! — одёрнул меня Анатолий Филиппович. — Протестируем твою работу на сегменте РОС.

Обернувшись, я заметил удивлённый взгляд Абрамова. Мне показалось, или в нём промелькнула зависть? С чего бы это вдруг? Я и сам не знаю почему именно я удостоился такой чести первым из отряда пройти это испытание. Учитывая, что перед новогодними праздниками из нашей троицы я был на последнем месте в рейтинге, Артёму волноваться не о чем, просто решили с кого-то начать. Но этот взгляд…

Я понимаю, что все мы хотим полететь в космос. Ещё с академии мы с Абрамовым мечтали полететь вместе, но, если судьба распорядится так, что полетит кто-то один, пусть это будет самый достойный из нас. А я сделаю всё от меня зависящее, чтобы стать этим достойным.