Придя домой, я не мог уснуть из-за предстоящего испытания. Что такого уготовил мне Панкратов? Дождавшись, пока Даша уснёт, я выбрался из её объятий и поспешил на кухню. Интернет подсказал мне, что тренировка по программе «Типовые полётные сутки» проводятся на заключительном этапе подготовки космонавта. Неужели наша подготовка окончена? Мы ведь всего четыре месяца отзанимались, а подготовка космонавтов длится полтора-два года. Что-то не сходится.

Не сказать, что мы прошли ускоренный курс, ведь большинство сегментов РОС до сих пор не изучено, да и тренировка выживания после посадки на водянистую местность и в засушливой части ещё не проводилась. И это только то, что я помню сам. А кто знает сколько ещё испытаний запланировано в ходе подготовки? Кстати, а сколько?

Я полез изучать материал и сам не заметил, как провозился до поздней ночи. Если бы Даша не проснулась среди ночи, то наверняка просидел бы до самого утра.

— Ты спать вообще собираешься сегодня? — накинулась на меня девушка.

— Да, уже иду!

Закрыл окно поиска и поставил телефон на зарядку, потому как батарея села не только у меня, но и у телефона.

В понедельник, когда мы встретились с Абрамовым, он вёл себя непринуждённо, будто бы ничего не произошло. До Центра мы добирались практически в полном молчании. Лишь на станции, когда до Центра осталось идти совсем немного, Артём решился на откровение.

— Мишка, признавайся, Филиппыч говорил чего-нибудь?

— Только то, что ты слышал, — честно ответил я.

— Странно. Либо он что-то путает, либо правила подготовки изменились. Я все выходные читал инструкции, и типовые полётные сутки тренируют спустя полтора года подготовки, но никак не раньше.

— Погоди гнать коней. Сейчас приду на работу, и там разберёмся.

Мы распрощались с Абрамовым почти сразу после проходной, потому как ему предстояло идти на тренировку по изучению сегментов орбитальной станции, а меня ждали в лаборатории. Там уже вовсю кипела работа: оператор возился за пультом, техники проверяли исправность сегмента станции и закладывали плановые поломки, которые должен исправить испытуемый.

— Ну, чего застыл? Или испугался? — улыбнулся командир отряда космонавтов, заметив меня у входа. Странно, что Панкратов пришёл в лабораторию позже всех. Обычно в дни испытаний он торчит здесь самым первым и старается всё контролировать. Сегодня Филиппыч пребывал в приподнятом настроении, но я не совсем понимал причину этого явления.

— Анатолий Филиппович, мне кажется, вы поторопились с испытанием, — начал я. — Признаюсь честно, не удержался и почитал информацию о предстоящем испытании: оно проводится в самом конце подготовки…

— Молодец! Не дурака валяешь дома, а полезным делом занимаешься, — неожиданно похвалил меня Панкратов и заулыбался. — А на счёт тренировки ты прав, но космонавтов у нас не хватает, понимаешь? Кому лететь? Один состав только что улетел, второй только вернулся. Не посылать же мне дублёров? Для молодёжи тогда места совсем не останется. Вот я и решил тебя подтянуть поскорее, чтобы ты начал тренироваться вместе с командой Орешкина и Захаровой. Полетишь третьим!

— Погодите, а как же рейтинг?

— Да ну его в чёрную дыру тот рейтинг! — махнул рукой Панкратов. — У меня для тебя персональная рекомендация. Считай, я тебе дорогу в космос пробиваю без всяких рейтингов. А над твоими слабыми сторонами мы поработаем отдельно.

— Нет, Анатолий Филиппович, так не делается. Пусть летит тот, кто первый в рейтинге. Кто там у нас сейчас первый? Коляда? Вот пусть и летит. Если есть правила, то их стоит придерживаться, иначе это просто фарс какой-то.

Панкратов ненадолго замолчал и погрузился в мысли, а потом произнёс уже спокойнее. Мне казалось, он примется меня уговаривать, но командир отряда поразительно легко сдался:

— Верно ты говоришь на счёт тренировки, поторопился я. Ну, иди готовься, а с составом мы подумаем. Может, и вправду полетят одни «старички», а вас ещё рановато выпускать.

Я не совсем понял с какой стати Панкратов затеял этот разговор и почему так быстро сдался. Кажется, я всё сделал правильно, и Филиппыч не возражал, но неприятный осадок после этого разговора остался. Если сам командир отряда так легко может наплевать на собственноручно установленный порядок, то чего ждать дальше?

— Ну что, слетал на орбиту? — поинтересовался у меня Артём то ли с издёвкой, то ли реально с любопытством, когда я воссоединился с отрядом на тренировке. Я был погружён в собственные размышления, а потому даже не обратил внимания на его тон.

— Вроде того, — отмахнулся я, не желая развивать тему.

— Вот и я слетал! — хохотнул парень, и я поднял на него удивлённый взгляд.

— А ты как?

— Думаю, точно также, как и ты, — не переставал улыбаться Абрамов. — Панкратов подошёл утром и сказал, что мне придётся пройти тренировку вместо тебя. Мол, ты оказался не готов. Ну, я сразу почувствовал подвох. Чтобы Чудинов был не готов? Поверить в это не могу. В общем, предложил он мне пройти испытание и лететь на орбиту, а я сказал, что подготовку ещё не прошёл и не заслуживаю лететь.

— Выходит, он и тебе предлагал?

— Мальчишки, о чём болтаете? — поинтересовалась Ратошная, устроившись рядом.

— Да вот, Филиппычу кости моем, — ответил Артём.

— А, это из-за полёта?

— Он и тебе предлагал? — едва ли не в один голос выпалили мы с Абрамовым.

— Конечно! Или вы думали, что такие особенные? — улыбнулась девушка.

— Да, обвёл нас вокруг пальца Панкратов, как мальчишек, — произнёс Тёма. — Но я знаю как ему отплатить той же монетой.

— Надеюсь, после этого нас не вышвырнут из Центра? — забеспокоился я, потому как слишком хорошо знал Абрамова и его чувство юмора.

— Не волнуйся, всё будет в рамках приличия, — заверил меня парень.

Через пару часов к нам заглянула Эллина Петровна, чтобы проверить давление и температуру.

— А что за сыпь на теле? — забеспокоилась женщина, посмотрев на Артёма. — Вы ничего необычного не принимали в пищу на выходных?

— Да вроде бы всё то же самое… — пробормотал Артём.

— Есть какие-то жалобы на здоровье?

— Да что-то неважно себя чувствую, — признался парень.

Князькова принялась мерить температуру, а затем её глаза полезли на лоб.

— Вы краснухой раньше болели? Не припоминаю у вас в карточке информации по этой болезни.

— Чем-чем? — удивился Абрамов.

— Так, ясно! — Эллина Петровна поднялась и принялась осматривать всех нас: — Чудинов! У вас тоже сыпь по телу! Вы краснухой тоже не болели?

— Никак нет, Эллина Петровна, невозмутимо произнёс я.

— Помимо этого места где-нибудь ещё были?

— В лабораторию заходил, но Анатолий Филиппович отменил тренировку.

Нужно было видеть глаза нашего врача, когда она услышала мои слова о лаборатории. Женщина немедленно набрала Панкратова и приказала остановить испытание. Через пару минут к нам примчался Филиппыч.

— Что случилось? Они ведь ещё утром были здоровы! — пробормотал командир, заметив у нас сыпь. — Теперь подготовка коту под хвост!

— Какая подготовка, Анатолий Филиппович? — ухмыльнулся Абрамов. — Вы же нас разыграли. Признайтесь честно, вы специально каждому из нас сказали о тренировке и полёте, чтобы проверить? А ведь как подготовились, даже сегмент запустили и людей нагнали.

— Да, я вас просто разыграл! — признался Филиппыч. — Хотел проверить моральные качества. А тренировку действительно планировали, только сейчас мы сейчас тренируем Орешкина, потому как он полетит в составе следующей экспедиции. Но теперь, видимо, придётся прервать тренировку.

— Не надо ничего прерывать, — ответил Артём. Парень достал влажную салфетку, побрызгал на неё антисептиком и стёр красные точки с лица, а затем передал упаковку с салфетками мне. — Вы нас разыграли, вот мы и решили ответить тем же.

— Ах вы паразиты! — разразился ругательствами Анатолий Филиппович. Мужчина шумно выдохнул и хотел разразиться гневной тирадой, но вместо этого рассмеялся. — Ну, вы шутники, расплющи меня гравитация!

— Вы разыграли нас, а мы вас, так что мы квиты, — пожал плечами Абрамов.

— А меня никто в расчёт не берёт? Я из-за ваших дурацких шуток едва не поседела! — обиделась Эллина Петровна.

Да, с нашим медиком неудобная ситуация вышла, нужно извиниться. Не хватало, чтобы Князькова обиделась и зарубила нас по медицинской части.

— Анатолий Филиппович, а к чему это было? — поинтересовался Артём. — Вы нам не доверяете?

— Это была не только проверка, но и важный урок, который вы должны усвоить, — заявил Панкратов. — Я считаю, что в этой ситуации нужно понимать одну простую вещь: в космонавтике нет слова «я». Есть только «мы». Никто из нас не может полететь в космос самостоятельно. Над полётом трудятся сотни людей, начиная от этапа проектировки ракеты и подготовки космонавта, заканчивая диспетчерами, которые курируют запуск и работу на орбите и поисково-спасательной командой. Даже в нашей команде нет места единоличникам. Мы должны понимать, что для общего дела не столь важно кто именно полетит в космос. Важно, чтобы все были подготовлены на максимально высоком уровне.

А ведь Панкратов прав, мы смогли добиться такого результата в команде благодаря слаженности действий и взаимопомощи. Если бы тянули одеяло каждый на себя, оказались бы где-то в середине рейтинга. Каждый из нас в тот или иной момент дополнял и компенсировал недостатки друг друга, поэтому нам и удалось добиться таких высоких результатов.

С приходом весны и периода паводков мы отправились в Самару, чтобы провести тренировку по выживанию в приводненной местности. Было ещё достаточно прохладно, из-за чего приходилось одевать потеплее. Но самое проблемное — сильный холодный ветер, от которого практически не было спасения.

— Итак, прогоним теорию перед тем, как пройти это на практике, — скомандовал Панкратов. — Абрамов, ваши действия после приземления?

— Если наши баллистики просчитались, и мы приземлились на водную поверхность, спускаемый аппарат дал течь, и нужно максимально быстро покинуть его, то мы проводим эвакуацию прямо в скафандрах «Сокол», в которых спускались с орбиты. А если у нас есть время, чтобы переодеться, тогда надеваем непромокаемую «Форельку»…

— Да, это важный момент, — покачал головой Филиппыч. — Только не стоит думать, что баллистики даром хлеб едят. Ребята у нас толковые, но в ситуацию может вмешаться огромное множество факторов. Именно поэтому мы отрабатываем разные варианты. Итак, Чудинов, сколько у вас времени, чтобы покинуть тонущий аппарат?

— По сорок пять секунд на каждого члена экипажа, — отчеканил я.

— Хорошо, работаем сегодня по короткой программе.

Короткая программа предусматривала приводнение на водную поверхность разлившейся реки. По плану в спускаемом аппарате мы обнаружили течь и должны были покинуть его как можно скорее. В отведённые сорок пять секунд на человека мы уложились. Я покидал аппарат последним. Стал обеими ногами на край люка и рухнул в воду спиной вперёд, как того требовали правила. Даже в скафандре падение показалось не самым приятным.

Течение реки было относительно слабым, но мы всё равно взялись за руки, чтобы не потеряться и образовали звезду.

— Мих, ветер северо-западный, зажигай ты и держи ракету от себя, — скомандовал Абрамов, который первым сориентировался в ситуации. Но мне показалось, что Артёму просто не захотелось возиться с сигнальной ракетой, поэтому он свалил эту задачу на меня.

Дым от сигнальной ракеты стелился практически по воде, но на трненировке и этого оказалось достаточно, потому как с берега за нашими действиями наблюдала группа спасателей и инструкторов. Эти зоркие орлы наблюдали за нашими действиями в бинокль, чтобы уже на берегу указать на ошибки. А переговоры прослушивала психолог, поэтому тщательно приходилось следить за своими словами. Думаю, длинная тирада Абрамова предназначалась именно для того, чтобы запутать психолога, потому как я без проблем брал лидерство на себя и не сторонился любой работы.

Уже на берегу нам позволили переодеться, а наше место в спускаемом аппарате заняла другая группа. На следующий день мы начали цикл длительных тренировок по выживанию после приводнения. После условной посадки мы покинули спускаемый аппарат, прихватив всё самое необходимое, упакованное в герметичных пакетах. Успешно добрались до берега, нарубили ветвей и развели костёр, чтобы согреться, посушить одежду и приготовить еду. Нам предстояло продержаться до утра, около восемнадцати часов. Всё это время за нами следили спасатели, но не вмешивались.

Из-за сырости и холодного ветра мы решили надеть скафандры поверх повседневной одежды, которая была упакована в герметичных пакетах. Так хотя бы не промокнем до нитки.

— Глядите-ка, на соседнем берегу тоже наши, — кивнул Абрамов, когда мы устроились у костра. — Вон, огонёк мелькает.

— И чуть ниже по течению ещё один, — заметила Лина.

Судя по планам Панкратова, сегодня тренировку должны были отработать все четыре группы из отряда. Правда, как мы ни смотрели, обнаружить удалось только три.

До самых сумерек мы занимались сооружением временного укрытия. Дежурили по шесть часов. Первой оставили на дежурстве Лину. Время было не особо позднее, поэтому девушка должна была справиться без особых проблем. После полуночи наступал черёд Абрамова, и уже под утро предстояло мне занять пост. Вот только в планы вмешался непредвиденный случай. Стоило мне уснуть, Ратошная растолкала меня.

— Миш, там в кустах кто-то есть. И этот кто-то ломится прямиком к нам! Может, это дикие звери стянулись на запах?

Я мгновенно присел и проморгался, отгоняя сон. До меня не сразу дошло что хочет сказать девушка.

— Лина, какие дикие звери, — отмахнулся я. — Нас тут с полсотни человек в округе и куча техники. Думаю, здесь столько шума и посторонних запахов, что ни один зверь сюда не сунется.

— А кто тогда там?

— Думаю, свои решили подшутить, — отозвался я и поднял горящую ветвь из костра. Так и светлее будет, и в случае нападения удастся отпугнуть зверя.

В одном Лина оказалась права: к месту нашей стоянки действительно кто-то приближался. Причём, гость особо не церемонился и ломился прямиком через кусты. Может, кабан? На шум из лиственной палатки выбрался Абрамов и стал рядом с нами. Парень достал трёхствольный пистолет, который обычно клали в спускаемый аппарат. Правда, сейчас он был заряжен холостыми, но уже лучше, чем ничего. Может, хотя бы звуками отпугнём. Если это волк, то он наверняка отреагирует, потому как боится звука выстрела.

Момент истины настал буквально через пару секунд. Ветви кустарника раздвинулись в стороны, и на нашу поляну вывалился человек в плаще, резиновых сапогах и с удочками в руках. У него на спине висел увесистый походный рюкзак, рядом с которым руликом был прикреплён свёрнутый руликом брезентовый коврик. Заметив нас, он также застыл и даже рот раскрыл от удивления.

Честно говоря, я его понимаю: шёл себе рыбки половить на ночной рыбалке, а тут троица в скафандрах вокруг костра стоит. Зрелище, которое не каждый день увидишь.

— Вы кто? — опешил рыбак, рассматривая нас с нескрываемым удивлением.

— А ты что, не видишь? — нашёлся Абрамов. — Инопланетяне, конечно же!

— А-а-а… Вот оно чего… — протянул мужик и попятился назад. — А чего вам надо?

— Ходим наладить контакт с вашей цивилизацией. Вот ты меня понимаешь? — продолжал ломать комедию Артём.

Незваный гость утвердительно кивнул, не проронив ни слова.

— Отлично! Значит, мы выбрали правильный речевой анализатор. Ну, уважаемый. Будем сотрудничать с марсианской разведкой на благо Красной планеты?

Лицо мужика перекосило, он пробормотал что-то неразборчивое в стиле «Фигу вы меня живым возьмёте!» и ломанулся через кусты.

— Зря ты так с человеком, Тём, — произнесла девушка. — А вдруг он наткнётся на другую группу?

— Тогда решит, что началось полноценное инопланетное вторжение, — хохотнул Абрамов. — А вообще, пусть у команды спасателей голова болит. Они должны были оцепить местность и никого сюда не пускать.

На утро мы подошли к берегу и запустили сигнальную ракету, наладили связь со спасательной командой и спокойно дождались эвакуации. Наша ночная история позабавила отряд спасателей, только Панкратов оказался недоволен. Мы пробыли под Самаорй ещё день и вернулись домой, заслужив целых два дня выходных.

Занятия по выживанию в водной местности прошли отлично. Правда, из-за прохладной погоды и сырости мы всё равно умудрились простудиться, но за нашим с Абрамовым здоровьем следили не только врачи Центра, но и жёны.

— О чём они только думали, когда отправляли вас на тренировку в такое время? Ночью температура спускается ниже нуля, а вы мокрые и высушиться толком негде. Так и воспаление лёгких подхватить недолго! — негодовала Даша.

— Думаю, в Центре нечего бояться, ведь ты меня быстро поставишь на ноги, — улыбнулся я. — За два дня справимся?

— Никаких двух дней! Завтра берёшь больничный и лечишься как положено, — настаивала на своём девушка. Я бы мог поспорить, но прекрасно знал, что Князькова меня не допустит к тренировкам, а потом решил подыграть девушке и согласился. Хоть немного побуду дома и соберусь с мыслями перед финальным рывком к цели.

Я как чувствовал, что после больничного мне не дадут отдохнуть, потому как тренировки последовали одна за другой. Мы прыгали с парашютом, снова летали в аэротрубе, оттачивали навыки пилотирования на тренажёрах, а потом и на самолётах АН-2. А летом Панкратов повёз нас в Казахстан тренироваться в засушливой местности.

К концу первого года подготовки мне удалось выйти на третье место, обойдя в рейтинге Лину, а Абрамов высочил на первое, став для меня практически недосягаемым. Для того, чтобы осуществить нашу мечту о совместном полёте, мне требовалось вырваться на второе место, но для этого нужно было обойти Дениса Коляду. И скоро мне подвернулся такой шанс.