— А вот и наши забияки, — произнес Никанор, стоило мне поравняться с ним. — Чего надо? Говорю сразу — отменять наказание никто не будет, можешь даже не пытаться. — Я немного по другому поводу. — Заинтриговал, — учитель остановился и нахмурился. — И зачем тебе нужно отвлекать меня до начала урока? — Я хотел бы сменить место ночлега нашей четвёрки. Нам бы перебраться поближе к Холмовичу… — Не пойдёт. У каждого свои места, вот там и оставайтесь. Я не собираюсь бегать по всему лагерю, чтобы отыскать вас при необходимости. Никанор не стал уточнять зачем ему может понадобиться нас искать и заторопился к зданию. Вообще, с виду он мужик не плохой, но со своими заскоками. Не знаю что вынудило его идти на службу к тронгам. — Ещё вопрос, а почему здесь нигде нет тронгов? За мной прибыли люди из Надзора, здесь, в лагере, тоже нет никого из звероподобных… — А зачем им подставляться? Представь, какие потери они понесли в ходе покорения наших стран. Сейчас за них охотно подставляются верные люди. — Выходит, если бы работать на них было некому… — Не строй иллюзий, парень. Не будь этих сатрапов, нашлись бы другие. Я тоже пытался с этим бороться, пока не понял, что в этом нет смысла. Вот оно что. Значит, Никанор просто смирился с поражением и принял это как данность. Неужели гибель сотен людей на севере ему ничего не говорит? Развернуть бы эти силы на юг, да отбить у местной прислуги желание пресмыкаться перед захватчиками… — Не зевай, парень! — окликнул меня учитель. — Чтобы четвёрка была на занятиях уже через полчаса. — Но ведь Семён… — Делай что хочешь, но чтобы Лапин тоже был! Легко сказать «делай что хочешь». Хотя… Почему бы Лапину не помочь стать на ноги? Я вернулся к девчонкам, которые уже теряли терпение, и потащил их в лазарет. У меня появилась хорошая идея как помочь Семену. — Лежишь? — я склонился над кроватью Семы и поправил подушку под его головой. — Лежу, — буркнул он и повернулся к нам лицом. — Есть план. Ярина сейчас восстановит твои силы, а ты используешь их для восстановления. — Мне целители вчера уже помогли, так что… — А мы тебя сейчас вообще на ноги поставим! Целителям здесь нужно что? Чтобы ты не умер, а как быстро восстановишься — уже никого не интересует. Ну, а мы для чего тебе? Сейчас быстро поставим на ноги! А если быть точным, ты сам себе поможешь. Давай! Ярина активировала свое умение и направила на Лапина. — Чувствуешь что-нибудь? — Ну… в кончиках пальцев ног покалывает, — неуверенно отозвался Семён. — Нет, так дело не пойдёт, — Седова опустилась на пол и выдохнула. — Я могу сколько угодно вливать в него энергию, но она будет выливаться из него, как из ведра. Ему нужно хотя бы немного залатать дыры. Того, что сделали целители, недостаточно. — Понятно… Голова судорожно пыталась ухватиться за решение проблемы. В нашей четвёрке больше магов земли не было. Будь у нас, как у Холмовича, двое целителей… Точно! Можно попросить ребят из четвёрки Андрея помочь. Главное только протащить их в лазарет, и чтобы всю нашу братию не вытолкали на улицу. Заодно и проверим друзья они, или только на словах такие правильные. — Андрей! Долго искать Холмовича не пришлось. Он со своим отрядом уже собрался на утреннюю тренировку. Вот пример для подражания! — Что случилось? — Холмович провел по мне взглядом, рассматривая мой помятый внешний вид с явным неодобрением. — Нужна твоя помощь. Точнее, твоих ребят. Я коротко изложил суть проблемы, и Андрей пообещал помочь. Через пару минут Степан с Живко подтянулись в лазарет. — Поднимите его, ребята, — распорядился Живко. Холмович, который пошёл с нами, помог мне поднять засмущавшегося Семёна. Казалось, Лапин готов под землю провалиться. — В сторонку! — скомандовал Живко. Парень не только разобрался сам куда нужно направить энергию, чтобы затянуть раны, но и помог сориентироваться Степану, который в этом деле не особо смыслил. — Чувствую, ребята! — выпалил Лапин и обвел нас удивленным взглядом. — Я ноги чувствую, и сила возвращается! — Тише ты! А то сейчас местные врачеватели набегут, тогда никому покоя не будет, — одёрнул я земелю. Буквально через пару минут ребята из четвёрки Холмовича ушли. Ярина немного восстановила их энергию, чтобы парни не отлынивали во время практических занятий. Кто бы помог восстановиться самой девушке… Но эту проблему решим по ходу дела. Других путей решения проблемы я всё равно не видел. Теперь Сёма смог активировать свой дар. Щёки заметно порозовели, а чёрные круги под глазами исчезли. Не знаю что там с ранами, которые оставили на теле парня молнии, но я надеюсь, что они тоже затянулись. — Встать сможешь? — Только если подстрахуешь. — Ну, это само собой разумеется! Сёма протянул руку, и я помог ему подняться. Да, Лапин пока был слабоват, но уже уверенно стоял на ногах и даже пытался ходить самостоятельно. — Присядь пока, — приказал я парню и направился к койке Асгрима. Пора реализовывать вторую часть плана. — Есть разговор. Я придвинул стул к кровати Йорхайма, ожидая его реакции. Сейчас, в отсутствие своих дружков и в не самом лучшем самочувствии, был реальный шанс достучаться до Асгрима. Мне показалось, что в четвёрке главный он, а Подопригора — всего лишь формальный командир, для вида. Гордый северянин ни за что не позволит захватить лидерство более слабому, поэтому решения в отряде принимает Асгрим, и разговаривать нужно с ним. — Чего тебе? — Слышал, что нам всем по минусу влепили? — Адельхайм трепался об этом, — процедил Асгрим. По виду парня было заметно, что его это здорово задело. — А о том, что Тенори получил бал за стукачество, тоже рассказал? — Не понял, — Асгрим приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза. — А ну, рассказывай! — Командовать будешь своими пешками, а мне указывать не стоит. Не в том ты положении, чтобы мне приказывать, северянин. Нужно сразу определить границы дозволенного, северяне понимают только так, а командовать собой кому попало я не позволю. — Ладно, говори к чему ты про Тенори сказал? — К тому, что он знал заранее о нашем конфликте. Иначе как он так быстро привёл Адельхайма? Все идёт к тому, что Подопригора работал по его наводке, а ты даже не знаешь что происходит в твоей четвёрке. Йорхайм нахмурился, но ничего не сказал. — Ты мне скажи, с тобой кто-то из четвёрки говорил? С чего вы вообще решили устроить этот цирк. — Подопригора предложил, — Асгрим нахмурился. Я чувствовал как в его голове складывается картина произошедшего. — Вот и думай теперь. А если своих мозгов не хватает, я тебе объясню. Тенори просто решили устроить нам обоим подлость, чтобы обезопасить себя. Мы получили по минус четыре, а они вырвались вперед на одно очко. Им совершенно на вас наплевать. — И что ты предлагаешь? — Для начала — перемирие на время обучения в лагере. Моим людям нужно развиваться и действовать. Если при этом не придется ждать удара в спину от вашей кварты, сделать это будет куда проще. Ну, а в идеале — нужно отомстить четвёрке Тенори за подставу. — Намять им бока? Можешь на меня рассчитывать. — И получить ещё по четыре очка минуса? Ты решил вообще не вылезать из штрафных баллов? Нет, у меня есть вариант куда лучше. Как будет все готово, я дам тебе знать. На самом деле особых идей у меня не было, но я уверен, что стоит последить за четвёркой Тенори, и подходящие варианты точно появятся. А пока нужно думать как набрать баллы самому. Результатом разговора с Асгримом я остался доволен. Как минимум, обезопасил свой отряд от нападок северян. С условием, что нам не дали перебраться ближе к Холмовичу, это было очень кстати. Лазарет мы покидали уже в полном составе. Лапин уверенно стоял на ногах, и пусть серьёзные нагрузки ему были пока не под силу, но хотя бы теоретические занятия он не пропустит. Да и что такого случилось? Получил два болезненных удара молниями, которые прожгли одежду и кожу — так ведь Сёма использовал свою защитную технику земели, а потом и целители поработали над парнем. В распоряжении у Лапина была вся ночь, чтобы прийти в себя. Конечно, при выписке целитель хорошенько проверил состояние Семёна и даже заставил того поприседать, что парень с трудом, но выполнил. На занятия мы спешили уже вчетвером. Никанор уже ждал нас в зале. Четвёрки Холмовича и Подопригоры были на месте, а Тенори со своими ребятами вальяжно шагал следом за нами, показывая свое преимущество. Тоже мне еще! Учёба даже не началась, так что мы посмотрим кто будет почивать на лаврах через месяц. Уверен, родственные связи Краса и влияние Тенори здесь окажут серьёзное влияние на успех кварты альперинцев, моя же задача — не дать им взять верх. Я невольно взглянул на доску, на которой мелом был выведен текущий результат наших четвёрок: Отряд Тенори 1 Отряд Холмовича 0 Отряд Крылова −4 Отряд Подопригоры −5 Да, гордиться пока особо нечем. Из-за подставы Тенори и Подопригоры мы серьезно отстаем от остальных ребят, и с этим нужно что-то решать. Для начала нужно хотя бы выбраться из позорных минусов, а затем придумать план для отместки. Боевой дух ребят пока на высоте, но это скорее из-за победы в поединке, поэтому у нас есть немного времени, пока они не начнут вешать нос из-за минусов. Конечно, я проведу разъяснительную работу, но надолго мораль это не удержит. Когда все устроились на местах, нас навестил начальник лагеря. — Вижу, вы ещё не начали! Адельхайм поднял вверх руку, призывая всех к тишине. Естественно, желающих рискнуть очередным баллом не нашлось. — Надеюсь, вы не думали, что здесь вас будут кормить и одевать по доброте душевной? И если мне совершенно плевать где и как вы будете стирать свое белье, то по поводу готовки придется озадачиться. Если вы не смыслите в стряпне, самое время научиться. Каждую неделю ваши кварты будут ответственными за кухню. Первыми дежурить будет отряд Холмовича. Адельхайм криво улыбнулся, ожидая возмущения от Андрея и его ребят, но они сдержали себя в руках. Скорее всего, Холмович уже успел поработать с ребятами и объяснить им правила. Уверен, начальник лагеря выбрал Андрея намеренно, чтобы поддеть и получить шанс снять баллы с конкурента альперинцев. Нелогично. Раз уже начал топить определенные отряды, так топи уже до конца и не распыляйся. Хотя, так нам даже лучше. Адельхайм вышел, а Никанор приступил к занятию. — Итак, друзья, надеюсь, у вас всё в порядке с историей, потому как в лагере мы будем не только тренировать ваши боевые навыки, но и совершенствовать знания. Конечно, если они у вас вообще есть. Учитель снисходительно посмотрел на Степана, который в лучшем случае посещал деревенскую школу, если такая была в Доброполье. — Ну, что вы, учитель! — елейным голосом начал Руслан. — Неужели вы думаете, что нам неизвестен такой простой предмет? — А вот это мы сейчас и узнаем. Кто ответит на вопрос: чем закончилось противостояние с тронгами после битвы у Кипучей горы? Сразу несколько рук поднялись вверх. Из нашей четвёрки руки тянули Ярина и Семён, но Никанор не спешил давать им слово. Проведя взглядом по другим желающим, он вернулся к нашей четвёрке и выбрал меня. Хороший вопрос: чем закончилось. Я отлично знаю как всё началось, а вот чем закончилось… Пришлось черпать знания из того, что я услышал в Завалинах и узнал из видений, когда поглощал силу из кристаллов. — После битвы у Кипучей горы армии Радии, Ледрии и Норстейна были уничтожены практически полностью. Те, кто уцелел, не смогли оказать достойное сопротивление тронгам, а страны, которые сопротивлялись захватчикам, в итоге потерпели поражение. После извержения вулкана силы лучников, магов и целителей оказались без прикрытия, и кавалерия тронгов обрушилась на них, словно лавина с Белых Хребтов. — Неплохой ответ, — учитель кивнул головой. — Знаешь, почему я вызвал тебя? — Я не поднял руку, поэтому вы решили, что у меня нет ответа на этот вопрос. Именно поэтому вы меня выбрали, не так ли? — Любопытное мнение, — пробормотал Никанор. — И зачем мне это понадобилось? — Чтобы снять ещё один бал и показать пример всей группе, что нужно прилежнее учиться. — Ответ неправильный. Никанор поднялся с места, сложил руки за спиной и прошёлся вокруг стола. — Я подал вам пример. Из вашей четвёрки руки тянули Лапин и Седова, но я выбрал тебя. Запомните все! Враг никогда не будет атаковать тех, кого вы ему подсовываете. Он будет выбирать тех, кто ему удобнее. И сейчас я вам это продемонстрировал. А ваш ответ, Крылов, ещё раз подчеркнул важность тактики. Кавалерия тронгов смела войска противников, потому как они остались без прикрытия копейщиков и всадников. Задумайтесь об этом! Никанор осмотрел нас, явно довольный тем, что смог обыграть нужную ситуацию и достучаться до наших умов. Интересно, что сейчас он позиционировал себя как врага. Точнее, противопоставлял лагерь ученикам. Объективно, учитывая, чем здесь занимаются и куда отправляют неугодных. — А теперь, я бы хотел услышать более подробную версию от того, кто первым поднял руку. Не разочаруйте меня, госпожа Седова. И Ярина рассказала. Оказалось, что после извержения вулкана пепел поднялся высоко в небо и почти на две недели затмил солнечный свет. Она не забыла упомянуть и о том, как тронги с боями пробивались в Норстейне, Радии и Ледрии. История получилась длинной, и я для себя почерпнул многое. Все-таки молодцы, ведь сопротивлялись долгих пол года. Много полегло бойцов с обеих сторон, а у обескровленных стран оставалось только два выхода — пгибунть полностью или сдаться, и люди выбрали последнее. Не думаю, что это решение было принято единогласно. Скорее всего, тронги просто подкупили правителей или поставили своих, которые сделали нужный выбор. Во время рассказа Никанор одобрительно качал головой, несмотря на то, что о тронгах Ярина отзывалась в явно негативном ключе, а в конце рассказа даже присвоил ей балл за подробное изложение. Это было особенно приятно, ведь мы начали выбираться из ямы. За рассказом я совсем не заметил как прошел отведённый нам час. Конечно, часть времени отобрал Адельхайм, но и без того занятие оказалось содержательным. Не знаю как для остальных, я почерпнул для себя многое из той истории мира, которую пропустил. Увы, бывший хозяин этого тела в науке не преуспел, потому каждая крупица знаний могла быть полезной. Следующим в нашем расписании значилось занятие у мастера рукопашного боя. Я ожидал увидеть здесь бывалого ветерана, который сможет поделиться своим опытом, но на тренировочной площадке нас ждал мужчина лет тридцати. — Меня зовут Гастерай! — как для опытного бойца голос слишком звонкий и жизнерадостный. Такое впечатление, что он постигал военное ремесло, обучаясь у бардов, и знает о войне ровно столько, сколько говорится в песнях. — Расстегай? — ухмыльнулся Тенори, но его выпад остался незамеченным. А жаль, я бы отнял балл у этого выскочки, а заодно и укоротил его длинный язык. Но я уверен, что прозвище прицепится. — Каждый из вас обладает особым даром, но чего вы стоите без него? — продолжал наставник. — Представьте, что ваша сила на исходе, и вам пришлось сражаться тем, что подвернулось под руку. Страшно? На самом деле, это не было диковинкой. Для этого в каждом уважающем отряде присутствуют водолеи, которые помогают восстанавливать силы, а также отряды прикрытия, задачей которых всегда была защита обессиленных одарённых. Интересно, этот Гастерай знал об этом? — Моя задача — научить вас обращаться с оружием, которое даст вам шанс выжить. Возьмите на стойках тренировочные мечи и разбейтесь на пары в своих четвёрках. Зачем мечи? Застрянет в броне, очень сложно, а зачастую даже вредно блокировать удары. К тому же, неопытный пользователь сразу затупит кромку и все, считай, что оружие стало бесполезным. Куда лучше обучить пользоваться булавами — весит немного, проста в обращении и легка в починке. Знай себе лупи колотушкой, только чтобы рука не отнялась. — Что с лицами? Думали, вам выдадут настоящее оружие? — Меч не слишком практичная штука, — я не смог сдержать своего недовольства, чем заметно раззадорил наставника. — Думаешь, что знаешь и умеешь больше моего? Ну-ка, бери в руки вот это! Сейчас мы выясним в поединке кто прав. Дерёмся до первой крови. — Одноручный фламберг? — я повертел в руках оружие с волнистой формой клинка. — Такая вещь оставляет глубокие рваные раны, которые сложно лечить. — Что, испугался? Учитель явно вошел в азарт. Интересно, когда его пытался поддеть Тенори, он промолчал, а тут на безобидное замечание завёлся не на шутку. Вот и отношение к ученикам в лагере. Хотя, как можно назвать учителем этого паяца, который на первом же занятии предлагает дуэль ученику, ещё и с помощью невероятно опасного оружия? Хорошо, хоть не двуручный фламберг — этот при первом ударе разрывал бы на части, и простыми ранами не обошлось бы. — Я принимаю вызов! — Ари, не дури! — вмешалась Ярина, но я её успокоил. — Все в порядке, я знаю что делаю, — повернулся к Гастераю и произнес: — В качестве второго оружия выбираю кулачный щит! — Баклер! Разумный ход, но я выберу кинжал. Наставник заволновался. Видимо, он ожидал, что я испугаюсь и запаникую, но теперь понял, что не на того напал. Но преимущество в возрасте и весе приносило свои плоды. Кинжал в роли второго оружия открывал много возможностей для Гастерая, но меч оставался основной угрозой. Я понимал, что фехтование — это не только ясность мысли, но и отточенные движения всех мышц тела. Расстановка ног, положение рук, реакция, сила… только на первый взгляд кажется, что воины машут железками и побеждают, но на деле за победой в поединке стоят годы тренировок. В этом теле я фехтовал заметно хуже, у меня практически не было опыта боя на мечах, но и мой противник явно не был мастером рукопашного боя и рассчитывал на тот скудный опыт, которым располагал. Мы разошлись на десять шагов, Холмович у меня за спиной, а Тенори стал секундантом учителя и расположился позади него. — Начали! Гастерай уверенно помчался вперед, а я сделал всего один шаг, чтобы сохранить немного свободной зоны для манёвра. Его первый удар никуда не годился — он попытался разрубить меня на части ударом сверху. Я даже не стал пытаться отразить этот удар — силы у подростка явно не те, чтобы на равных соперничать с взрослым. Клинок рассёк воздух возле уха, а толчок баклером отвел острие меча немного в сторону. Сейчас был отличный шанс ударить в ответ, но мне не позволял сделать это выпад учителя. Он тыкнул кинжалом, и мне пришлось парировать его удар, чтобы не получить болезненную рану. Фламберг Гастерая снова взметнулся вверх, но я принял его на баклер. Кинжал беспомощно рассек воздух, а сам учитель шагнул вслед за ударом, чтобы удержать равновесие. Сейчас! Пинок коленом в грудь отбросил меня назад, но уже в падении я взмахнул мечом и рубанул по ноге. Изогнутый клинок разорвал кожаный сапог и оставил глубокий порез, а Гастерай заорал от боли. Нет, никакой он не воин, потому как для настоящего воина так подставляться просто нелепо. — Бой остановлен! — закричал Холмович, подскочив к раненому учителю. — Не забывай, что не ты секундант учителя, — надменный голос Тенори заставил Андрея повернуться. — Ты хочешь остановить бой и признать поражение Крылова? — Ну, давай, секундант, покажи свое упрямство! Подождем, пока он истечёт кровью? Гастерай явно не выглядел способным продолжать бой. Он закатил глаза от боли, а нога была залита кровью. Да, волнистый клинок оставляет серьёзные раны, о чем я и предупреждал. Живко со Степаном, толпившиеся возле учителя, неуверенно мялись, ожидая когда им позволят приступить к лечению. — Хорошо, я признаю поражение моего бойца, — произнес Тенори, бросив презрительный взгляд на Гастерая. Только после этого целители взялись за работу, а Подопригора тем временем сбегал в учительский дом и привел целителей из лагеря, которые отогнали ребят и забрали раненого наставника с собой. Следом за ними явился и Адельхайм, который был вне себя от ярости, но не мог ничего поделать, потому как дуэль предложил сам учитель. — Что же, я не хотел подвергать вас опасности, но теперь военному ремеслу будет учить вас настоящий головорез, сам начальник охраны лагеря. Господин Бертекс, прошу! Интересно, а до этого было что? Я так понимаю, нас и не собирались учить обращаться с оружием? Видимо, боялись бунта или того, что оружие в будущем обернётся против них самих. Теперь у нас появился шанс, что на север мы прибудем не совсем новичками, а что-нибудь да узнаем. На арену вышел коротко стриженый громила и ощерился. — Вы думаете, война — это махать железками? Я сделаю из вас настоящих воинов, хоть на это у меня всего месяц! Марш на турники и забудьте о железках до тех пор, пока не сможете поднимать свой вес! Да, на счет умения владеть оружием я погорячился. Зато теперь в наших утренних тренировках отпала необходимость, и можно поспать немного дольше. Уверен, Бертекс выжмет из нас все силы. — Живо! — заорал новый учитель, и я на какой-то миг даже пожалел, что Расстегай не сможет продолжить обучение.