— Вот это ты его и уделал! — выпалил Лапин. — Даже я на какое-то мгновение поверил, что всё, крышка, и Тенори сейчас заберёт балл. — Спасибо, Сёма, за доверие! — я улыбнулся Лапину и тот осекся, поняв, что расстроил меня. — Отличный бой, — подхватила Ярина. — Но есть над чем поработать. На досуге разработаем тактику против адептов Тьмы. Ты мог просто… — Вот как выйдешь против Тенори, так и покажешь насколько всё просто, а сейчас не забивай мне голову, и так тошно. Ярина замолчала и надулась, явно обидевшись на острый ответ. Я понимал, что с виду провел этот бой не самым лучшим образом, и вообще мог проиграть, но никто из них не понимает, что каждое мое умение было направлено на противодействие чарам Тенори. Поступи я иначе, скорее всего Никола праздновал бы сейчас победу. Да и потом, мне до сих пор было паршиво после боя. Целители основательно поработали надо мной, целых полчаса вливали силу, затягивали раны и восстанавливали сбитые силовые потоки. Но как бы ни старались, такие повреждения бесследно не проходят. Это пламя может оставить глубокие ожоги, или превратить в обугленный обрубок целую руку, а раны, которые наносит тьма, не видны невооружённым глазом. Хорошо, хоть целители могут их заметить. — И всё-таки здорово мы сегодня отработали. Три балла из четырёх возможных! — Лапин решил сменить тему, но снова попал впросак. — Извините меня, — произнесла Герда. — Победа была очень нужна, но я ничего не смогла сделать. — Не вини себя. Четвёрка Тенори — крепкие ребята. В сумме они сильнейшая кварта нашего потока, но сегодня мы доказали, что сила — не главное. Ей ещё нужно уметь пользоваться. А что на счет поражения… Нам всем нужно больше тренироваться, тогда будет больше опыта и сил. — Кстати, о силе, — подхватила Ярина. — Ты заметил, что у тебя поднялся круг? Это ещё дополнительный балл. Я на мгновение зажмурился и призвал силу. Точно, третий круг в стезе Пламеня! Растём, Ари! Ещё немного и выйду на средний круг, а там совсем другие возможности. — Только что увидел. Спасибо, что подсказала. Видимо, во время боя с Тенори поднялся, а я не понял в суматохе. — Ты же помнишь о посвящении? — Чего? Ярина закатила глаза, а потом неожиданно рассмеялась. — Надо же, оказывается всезнайка Ари чего-то, да не знает. Посвящение, Крылов! Пока ты одарённый малого круга, ты только постигаешь свою силу. Но чтобы перейти на четвёртый круг, с которого начинается средний круг дара, тебе нужно пройти посвящение. Точно! Как же я мог забыть? Хотя, что тут удивительного? В прошлой жизни своё посвящение я прошёл больше сотни лет назад, ещё до того, как стал Стражем. — Да, припоминаю, — произнёс я, прокручивая в памяти детали посвящения, но Ярина истолковала мою задумчивость иначе и прыснула от смеха. — В общем, Ари, тебе придётся побывать в месте, которое является средоточием твоей стихии и свидеться с элементалем. — С духом огня, — поправил я девушку, но она лишь высунула язык и продолжила: — Если сам знаешь, нечего перебивать. — Извини, просто это важно. Седова извинения приняла, Герда забыла о своем поражении, а Лапин наконец-то заткнулся и не затрагивал скользкие темы. К тому времени как мы подошли к выходу с арены, хотя бы внутри нашей четвёрки всё наладилось. Повернувшись, я посмотрел на текущий счет. Один балл за ответ Ярины, три балла за победы в поединках и ещё один балл за моё повышение круга. В итоге мы выбрались из отрицательного баланса и даже открыли счёт. Тройка у Тенори? Выходит, Тито всё-таки повысил круг, но ничего не сказал до поединка. Очередная уловка альперинцев, которая не принесла им пользы. Впереди ещё поединки у двух четвёрок, но даже так общий вид таблицы был куда лучше, чем вчера: Отряд Тенори 3 Отряд Крылова 1 Отряд Холмовича 0 Отряд Подопригоры −5 Честно говоря, хотелось посмотреть на поединки отрядов Холмовича и Подопригоры, чтобы понять на что они способны, но после тяжелого боя хотелось вдохнуть глоток свежего воздуха и побыть в тишине. — Ты разве не пойдешь смотреть поединки? — удивилась Ярина. — Вернусь немного позже, — отмахнулся я, направляясь к выходу. — Хорошо, присоединяйся. Я придержу тебе место. По глазам Седовой я понял, что она осуждает моё решение, но не возражает, особенно после того, как я принёс отряду такой важный балл в противостоянии с Тенори. На самом деле я ещё не отошел после драки с Николой, но мне не хотелось показывать слабость перед остальными. Лидер должен быть сильным, уверенным в себе и несокрушимым. В нашей четвёрке лидером был я, и в силу ряда причин никто особо не пытался оспаривать эту роль. Герда понимала, что диковатая северянка не сможет обеспечить себе авторитет и управлять отрядом, с Яриной мы все выяснили ещё до попадания в лагерь, а Лапин не имел лидерских амбиций и сразу признал во мне лидера. Прогуливаясь по лагерю, я строил планы на дальнейшую учёбу. Конечно, в идеале занять первую строчку в гонке отрядов и получить главный приз в виде хорошей экипировки, но сделать это будет непросто — из-за подставы альперинцев мы откатились далеко назад, и сократить расстояние будет непросто. Главная задача на данный момент — обеспечить себе достаточный отрыв от худшей четвёрки, которой были ребята Подопригоры. Не знаю как они выступят сегодня, но вряд ли выберутся с последнего места в ближайшие пару недель. Сделав небольшой кружок по лагерю, я направился к нашей стоянке. Это ещё что? Возвращаясь к спальным мешкам, я заметил Бартолина Краса — того самого надсмотрщика, который сопровождал нас с Ариной в лагерь. Сейчас он стоял посреди лагеря и переносил какие-то предметы в спальные мешки четвёрки Холмовича. Готов поспорить, этот мерзавец затеял какую-то подлость. Справившись со своим гнусным делом, Крас осмотрелся по сторонам и удалился. К счастью, меня надежно скрывал кустарник, и меня он не заметил. И что делать? Идти посмотреть что такого альперинец подложил ребятам? Если застукают, отнимут баллы у меня. Выступать в случае чего свидетелем? А кто мне поверит? Бартолин сработал чисто — не стал впутывать в это дело своего родственника из числа учеников, а взял дело в свои руки. Даже в случае неудачи четвёрке Тенори ничего не грозит, а старшего надсмотрщика Надзора никто не станет обвинять, потому как после Адельхайма он самый главный в лагере. — Искры и пепел! Я выбрался из своего убежища и подошёл немного ближе к спальным мешкам Холмовича и ребят. С расстояния в несколько шагов легко можно было рассмотреть небольшие мешочки, в которых что-то лежало. Ближе подходить опасно — тот же Живко мог наладить сигнальную сеть по земле, которая мгновенно оповестит заклинателя о приближении незваных гостей. Бартолин использовал телекинез не зря. Будучи умелым одерённым, он наверняка подозревал о такой возможности. — Ничего, сейчас мы разберёмся. Четвёрка Холмовича сейчас на арене и сражается с отрядом Подопригоры, поэтому выдернуть хоть кого-то из них нереально. К счастью, у меня есть человек, который может помочь. — Что, Крылов, одумался и решил изучить соперников? — поинтересовалась Ярина, когда я вернулся на арену. — Не совсем. Герда, идём со мной. Мне нужна твоя помощь! Девушка заметно удивилась, но согласилась уйти, а Седова провела нас удивлённым взглядом, в котором читалось плохо прикрытое недовольство. По дороге к нашей стоянке я изложил Герде суть дела. Девушка оказалась не из робкого десятка и легко согласилась помочь. Северянка использовала дар, чтобы один за другим поднять мешки в воздух и переместить их в другое место. Когда мы закончили, поспешили вернуться обратно в лагерь. Кажется, никто даже не заметил нашего отсутствия. Никто кроме Ярины, которая дулась и бросала на нас с Гердой недовольные взгляды. Как только закончились бои, Адельхайм дал о себе знать. Начальник лагеря в привычной для него манере быстрым шагом вышел на середину лагеря и окинул нас презрительным взглядом. — Ученики! Мне стало известно о краже в лагере! За все годы, которые я руковожу подготовкой одарённых, это самый омерзительный случай. У вас есть буквально минута, чтобы сознаться в содеянном преступлении и понести смягченное наказание, иначе последствия будут самые ужасные! Естественно, за минуту никто не сознался. Как можно сознаться в том, чего не делал, и даже не представляешь что ты виновен? — Что же, придется идти на крайние меры. Но учтите, что теперь простой потерей баллов вам не обойтись. Решение о суровости наказания будет принято на совете учителей, вплоть до казни виновников. А сейчас я хочу проверить ваши вещи! Вот же мразь! Не удивлюсь, если он решил сыграть по крупному. Пока мы пытаемся выбраться с минусов, он решил обезопасить себя и полностью ликвидировать кварту Холмовича. Не удивлюсь, если бы их ждало поглощение. Ну, а раз одна четвёрка была поглощена, то и поглощать больше некого, иначе север останется без подкрепления. Что на счет лучшей четвёрки, очевидно, что при таком отставании все лавры оказались бы у Тенори. Всем ученикам пришлось оставить тарелки с едой и идти за начальником лагеря. Некоторые не успели расправиться со своими порциями, поэтому отодвигали тарелки с явной неохотой. Первыми проверили наши спальные места. Адельхайм скривился, недовольный результатом осмотра и направился дальше. При осмотре спальных мест четвёрки Подопригоры с мешка Руслана на землю высыпались сухари. — Красть продукты с кухни? Подопригора, минус балл! — прорычал Адельхайм, вызвав стон у лидера четвёрки и его соратников. Перетрушивая вещи ребят Холмовича, начальник лагеря выглядел заметно сконфуженным. Вывернув последний мешок, он замер в нерешительности, покачал головой и направился на выход. — Простите, а вещи четверки Тенори? — поинтересовался я. Адельхайм повернулся ко мне и посмотрел с нескрываемым удивлением. Я поймал на себе полные ненависти взгляды Тенори и Краса. — Посмотрим, — согласился Адельхайм и направился к спальным мешкам альперинцев. Другого пути у него и не было, сам собрал весь лагерь в качестве свидетелей и сделал себя заложником ситуации. Уже с первого спальника выпал тяжелый мешочек. Начальник лагеря обошёл все четыре спальных места и собрал их все. Завязки упали на землю, а в мешочках показались золотые самородки. — Минус бал каждому! — проревел Адельхайм и швырнул мешки с самородками Никанору. Надо же! Даже до казни дело не дошло, как и до поглощения. Потерю в четыре балла альперинцы как-нибудь переживут. Не удивлюсь, если это не последняя выходка, и нас ждут новые испытания. На лицах Тенори, Краса, Антонини и Тито из Силенцы читалось недоумение и растерянность. Из лидеров командного зачёта в одно мгновение они превратились в середняков. Последнего было немного жаль — парень не был из знатной семьи и скорее всего просто шёл на поводу у остальных альперинцев. С другой стороны, он не сделал ничего, чтобы помешать им подставить нас до этого, поэтому заслуживает той же участи. А вот на кого было жаль смотреть, так это на ребят из отряда Подопригоры. Парни с большим трудом вырвали два балла в противостоянии с квартой Холмовича и мгновенно потеряли половину заработанных очков из-за жадности Руслана. Их шансы выбраться из минусов таяли на глазах, и это сильно сказывалось на моральном духе. Судя по поведению Йорхаймов, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля и борьба разразится внутри отряда. Счёт теперь выглядел так: Отряд Тенори −1 Отряд Крылова 1 Отряд Холмовича 3 Отряд Подопригоры −4 Мы вернулись в центр лагеря, и теперь могли обсудить события последнего часа. — Никто даже не заметил твоего отсутствия, — прошептала Ярина. — Ну, а поединки прошли почти предсказуемо. Каждая четвёрка набрала по два балла: Андрей победил Атли, Степан повысил круг во время поединка и хоть проиграл, но принес балл своей четвёрке за счет повышения. Емельян в щепки разнес Подопригору и отправил его в лазарет, а Живко проиграл Асгриму. — Жаль, я не видел этот поединок, — произнёс я, не сдерживая улыбки. — Мальчишки! У вас одни драки на уме! — покачала головой ведунья. — Да ну? — искренне удивился я. — Ну, ещё и девчонки. Думаешь, я не знаю куда вы ходили с Гердой? — Если спасать отряд Холмовича от казни и думать о девчонках — это одно и то же, то ты права. — Так это вы? — глаза Седовой расширились от удивления. — Вас же могли поймать! — А Андрея и его ребят могли казнить. Понимаешь? Иногда жизнь оборачивается так, что стоит рисковать. Седова заметно засмущалась, а я решил сменить тему. — Ладно, вернёмся к поединкам. Выходит, Эрик выиграл? — Ну, против Степана это было несложно. Четвёрки Холмовича и Подопригоры разделили очки поровну. Не самый лучший результат для нас, лучше бы Андрей и ребята выиграли все поединки, но что тут поделать — Асгрим сильный боец, а Эрику просто повезло. — Я не перестаю думать на счет поединка Тито с Лапиным… — произнёс я, желая подтвердить свои догадки. — Как альперинцу удалось призвать водоворот? Это же Средний круг, не меньше. И пусть они скрыли повышение круга до третьего, это всё ещё Малый круг. — Ну, тут всё просто, — подхватила Седова, включив заумную душнилу. — Я тоже думала об этом и пришла к выводу, что у парня родовое умение. — Родовое… что? — Оу, ты шутишь? То есть, тебе известно многое из того, что не известно никому из нас, но ты не знал о родовых умениях? Хотя, не удивительно, это ещё раз доказывает, что твои знания выборочные, а не системные… Я уже догадывался о родовых умениях. Так, я призывал огненный щит, когда это магия Среднего круга. Вот и Тито призвал водоворот, хотя никто из одарённых раньше четвёртого ранга не способен на подобное. — Весь горю от стыда, давай уже выкладывай: что это такое? — Каждый древний род имеет родовое умение. Оно передается из поколения в поколение от первых носителей дара, которые прибыли в Алинор на небесных колесницах. Правда, иногда род ослабевает или даже вырождается. Тогда у следующих поколений родовое умение ослабевает или исчезает вовсе. — Выходит, мой огненный щит… — Да! Крыловы издревле развивались по стезе огня, а ваш самый знаменитый предок — Ратибор Огнещит, в честь которого назвал клан. Вот оно что! Тогда понятно как мне удалось так легко призвать защитное заклинание в самый первый день, когда Эрик запустил в меня молнию. — Погоди, но ведь Тито не из сильного рода, он простой парень. Или… — С Тито не всё так просто, скорее всего, один из его родителей очень силён. — Бастард! Вот в чём дело! Любопытно, что ему передался дар от родителя. Выходит, он точно не из семьи Тенори, те идут по стезе Тьмы. Вполне возможно, что до прихода тронгов Тенори вообще не владели даром. Тогда чей? Нужно разузнать, как будет свободное время. Чувствую, этот тихоня нас ещё увидит. Вечером мы собрались на ужин возле костра. Оставляя свои спальные места, Герда с Сёмой позаботились о выставлении надежной защиты, чтобы никакие альперинцы не подобрались к нашим мешкам. Лапин растянул сеть по земле, отслеживая любые передвижения вокруг, а Герда позаботилась о воздухе. Если кому-то придет в голову подбросить нам чужое добро с помощью телекинеза, мы об этом узнаем сразу. Пока мы сгрудились вокруг костра, поедая кашу с овощами, к нам с проверкой наведался Никанор. Учитель пришел не один, а в сопровождении двух охранников. Пришлось вывернуть наружу свои дорожные сумки. Подарок дяди висел на шее, поэтому его не заметили. К счастью, хотя бы раздеваться не заставили. Ребята, которые уже прошли проверку, разбредались по своим стоянкам, а нашу четвёрку оставили напоследок. Я даже заволновался, решив, что ребята Тенори придумали какую-то очередную подлость, но все обошлось. — Теперь можно идти, или ещё что-нибудь придумаете? — Иди уже! Надо будет — придумаем. — Не сомневаюсь… — Аристарх! — учитель позвал меня, когда я уже собирался уйти. — Подойди на пару слов. — Что-то не так? — Нет, все в порядке. По крайней мере, пока, — Никанор улыбнулся, и я подметил, что сейчас он улыбается искренне, не скрывая своих эмоций. — Хотел тебе кое-что объяснить. — Простите, но устав я отлично знаю. Разве я что-то нарушил? — Помолчи и послушай что тебе старшие говорят. Вижу, ты считаешь всех учителей и охранников в лагере врагами, но это не так. — Вы не такой, как остальные. По крайней мере, отличаетесь от Адельхайма и остальных. — Эх, мальчик мой, я бы многое хотел тебе объяснить, но не обо всем можно разговаривать. По крайней мере, вот так. Не знаю что подтолкнуло Никанора на откровения, но сейчас он говорил совершенно искренне, я это чувствовал. — Запомни, Ари, никогда не иди на сделку с совестью. Я мог сражаться против тронгов и погибнуть с честью, но проявил малодушие. Многие из тех, кого я знал, давно лежат в земле. И когда приходят их дети, я чувствую себя виноватым. Седовы, Крыловы, Холмовичи, Лапины… Это только родовитые наследники, а сколько простых ребят! — Вы знали моего отца? — Да, я знал его, и твоего деда… Они были хорошими людьми. А я… Я преподаю в лагере и пытаюсь вложить в головы молодых одарённых как можно больше знаний и навыков. Так я утешаю себя, что повышаю их шансы выжить. Большинство уходит на службу к тронгам и использует эти знания против людей, меньшая часть добровольно принимает изгнание на север и гибнет. Но у меня есть надежда, что когда-нибудь всё изменится. Я верю, что кто-нибудь из одарённых сможет выжить и изменить текущее положение дел. Если в этом будет и моя заслуга, значит я прожил эти годы не зря. — Зачем вы рассказали мне это? — Я вижу в тебе талант и огромную силу, но это не всё. У тебя ярко выражена верность своим принципам. Что-то мне подсказывает, что ты скорее отправишься на север, чем согласишься служить звероподобным. Выживи, парень, и не разочаруй меня. — Спасибо! Я зашагал обратно к спальным мешкам, но отчего-то теперь чувствовал себя гораздо лучше. — Что он от тебя хотел? — Ярина не ложилась спать, пока я не вернулся. — Так, муки совести, — отмахнулся я. Сейчас не время рассказывать об откровениях Никанора, но придёт время, и обо всём узнают. Утро следующего дня обещало быть интересным. Первым занятия по истории проводил Никанор. На этот раз он решил копнуть ещё глубже. — Наше сегодняшнее занятие будет посвящено Диким, — Никанор ворвался внутрь арены и быстрым шагом на манеру Адельхайма направился к своему месту в центре. — Кто скажет, что это за народ, и почему они нас так не любят? Ну? Не вижу желающих! Ярина тянула руку вверх и едва не махала ей, надеясь, что учитель её заметит, но он картинно делал вид, что ничего не видит. — Подопригора! — Дикие хотят завоевать наши земли, это всем известно! Каждый год северяне сдерживают их ценой многих жизней, а наши отряды им помогают, потому как армия Норстейна полностью была уничтожена в битве у Кипучей горы и сейчас выглядит как жалкое подобие былой мощи. — Это ты жалкое подобие! — набросился на него старший Йорхайм. — Воины Норстейна — самые отважные во всём Алиноре. Если бы не извержение на Кипучей горе, они бы достойно пали в бою, завьрав с собой тысячи тронгов. — Осторожнее со словами, молодой человек! — одёрнул его Никанор. — В этом месте не стоит произносить подобные речи. — Я всего лишь хотел сказать, что северяне — самые искусные и бесстрашные воины в мире, — объяснился Асгрим. — Они сдерживают натиск диких. Поверьте, немногие из вас устояли бы против их яростного напора. — Хорошо! Вернёмся к диким. Подопригора, это всё, что ты хотел сказать? — Да, — растерянно пожал плечами Руслан. — Слабый ответ. Может, ваш компаньон по четвёрке сможет рассказать больше? Не разочаруйте меня, Йорхайм. Асгрим поднялся и прочистил горло перед ответом. — Дикие жили в Алиноре испокон веков. Ещё до того, как наши предки прибыли сюда на небесных колесницах. Поначалу между нами установились добрососедские отношения. Наши народы смогли многому научить их. Но прошли годы, население росло, и никто доподлинно не знает когда между нашими народами проскочила искра. После кровопролитной и масштабной войны дикие откатились далеко назад в развитии и вынуждены были спасаться на северных необжитых землях. Туда, где никто их не станет искать и преследовать. С тех самых пор самые горячие из них отправляются в походы, гонимые желанием вернуть свои земли обратно. Я слушал старшего Йорхаймаи вспоминал истории Храра. Дикий рассказывал все в точности так, правда, упоминал ещё некоторые детали, которые я не собирался озвучивать здесь. Аристарх Крылов из Завалин точно не может знать такие подробности. — Ха! Да чушь все это! — отозвался Никола. — Сказки для доверчивых простаков, которым нужно объяснитьслабость дружин северян! — Ты хочешь сказать, что воины Норстейна — слабаки? — Асгрим повернулся к Тенори и сжал кулаки. У парня точно был пунктик на счет храбрости северян. Главное, чтобы хитрые альперинцы не использовали это в своих целях. — Какая ирония! — пробормотал Никанор, словно не заметил перепалки парней. — Тысячи лет назад наши предки пришли в Алинор и выжили с этих земель диких, а теперь тронги прорываются сквозь купол мира на своих кораблях и теснят нас. Ну, это совсем разные вещи! Наши народы изначально дружили с дикими и многому их научили до начала конфликта, а звероподобные тронги сразу бросились завоёвывать новые земли. Впрочем, спорить об этом с учителем нет смысла. Ему не доказать, а остальные если надо и сами поймут. — Асгрим Йорхайм, твой ответ заслуживает балла за подробный ответ. Герда потянула руку вверх, и я сильно удивился. Неужели ей есть что добавить? Если она собралась снова утереть нос Йорхаймам, это очень некстати. Хрупкое перемирие может рухнуть как песочный замок от любого неосторожного действия, а если это делать ещё и намеренно, чего вообще ожидать? — Слушаю! — отозвался Никанор, давая слово северянке. — Тебе есть что добавить, Герда? — Я хотела спросить, — ответила девушка. — Правда ли, что на северной границе Норстейна неспокойно? Мы в Ледяных ущельях в этом году уже не раз видели Диких. Наше сегодняшнее занятие как-то связано с этим? Учитель ответил не сразу. По его виду было заметно, что он борется с желанием отделаться обычным грубым ответом и собирается с мыслями, чтобы дать ответ и одновременно не взболтнуть лишнего. Наконец, в голове Никанора созрела мысль. — Мы должны знать наших врагов в лицо. Всех, и даже Диких. Да, в этом году они особенно активны на границах, но мы считаем, что это связано с ранней весной… Судя по выражению лица наставника, Никанор думал совсем иначе, но озвучить истинную причину выбранной им темы не мог. Сразу после истории нас ждали занятия с новым учителем. Обворожительная блондинка Асвейг из Альграйма собиралась учить нас совершенствованию дара. Сомневаюсь, что она в этом преуспеет. Для начала, невозможно быть специалистом во всех стихиях. Нет, конечно, можно разбираться в них на уровне Стража или обучать совсем новичков элементарным вещам, но все тонкости выбранной стези может познать только тот, кто сам идет по ней. Хотя, о чём это я? В лагере нас учат как раз основам и вовсе не стараются обучить премудростям. Боятся. Да и потом, почти все парни нашего потока сразу пустили слюни, любуясь аппетитными формами северянки. Конечно, посмотреть было на что, но я старался держать молодой организм в руках. Должен ведь кто-то думать головой, если даже наставники сплоховали? О чём они вообще думали, когда позволяли этой женщине проводить занятия? Так и вижу как Адельхайм отчитывается о результатах: «Занятия проводили, а то, что ничему не научились, так что с них взять, бестолковых?» — Сегодня мы будем практиковаться в телекинезе с одарёнными, идущими по стезе Ветрогона, — объявила женщина. — А что делать остальным? — ухмыльнулся Тенори. — Для вас тоже найдётся задание, не переживайте, — успокоила его наставница. — Госпожа Асвейг, вы ещё не начали? — Никанор бесцеремонно ввалился внутрь и направился к центру арены. — Как раз начинаем, господин Никанор, — девушка попыталась доброжелательно улыбнуться, но её улыбка выглядела слишком наигранной. — Всем ученикам приказано срочно построиться в центре. Распоряжение начальника лагеря Адельхайма. Ну, вот. Что на этот раз? Надеюсь, проверять вещи не будут? Это уже выходит за всякие рамки. Нас выдернули прямо с занятия, несмотря на недовольство милашки Асвейг, и построили в указанной точке. К этому времени подоспел и сам Адельхайм. Чувствую, это надолго. Нет, я всеми фибрами души желал, чтобы сегодняшняя тренировка у Бертекса не состоялась, но не такой ценой. — Господа и дамы! Ого, Адельхайм решил проявить любезность? Плохой признак, очень плохой. Либо ему что-то от нас нужно, либо… — Случилось непредвиденное. Этой ночью дикие атаковали пограничные заставы Норстейна и вторглись на территорию Норстейна. Это не обычный набег, в котором участвует до сотни воинов. Это полномасштабное вторжение. Их тысячи! Голос начальника лагеря ненадолго дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Мы уже отправили письма уважаемым тронгам, которые выступают гарантами безопасности нашего государства, но первыми в бой придется вступать нам. Ага, почему-то мне кажется, что звероподобные даже не явятся на эту войну, даже если нас всех перебьют. — Тан Ингемар Стейн оказал нам огромную честь, позволив принять участие в походе против диких. Вот уже десять лет выпускники нашего лагеря пополняют ряды защитников на северных пределах. Сейчас же наша задача усилить подкрепления и отбросить врага! Среди ребят пробежал шёпот. Подопригора явно испугался и готов был наложить в штаны, Тенори с Красом возмущались, едва понизив голос, а Холмович хмурился. Я же отчетливо понимал одно: Началось!