Операция прошла успешно, хоть и оказалась достаточно сложной. Через три часа Образцова перевели в палату, где следили за его состоянием, а к вечеру, когда мы проводили небольшой обход накануне пересменки, он пришёл в себя.

— Удивительная вещь эта жизнь, — произнёс сыщик, попытавшись улыбнуться. — У вас была возможность поквитаться со мной, но вы ей не воспользовались.

— Удивительно, что вы обо мне такого мнения, Евгений Викторович, — парировал я. — Мне казалось, вы уже поняли, что для меня профессиональная этика — не пустые слова.

— Ах, да! Понимаю, — протянул сыщик. — Мне стоило иметь в виду, что вы целитель до мозга костей.

— А вы можете не жульничать в следующий раз, как это было в зале суда.

— Разве я жульничал? — удивился мужчина. — Всего лишь подтолкнул к искренности. Мы ведь должны знать с кем имеем дело. Но вы проявили себя блестяще, чего нельзя сказать о двух ваших предшественниках.

Заиметь такого должника, как старший дознаватель в службе имперской безопасности — хороший задел на будущее, но я не особо рассчитывал на его протекцию. Это сейчас сыщик рассыпается в благодарностях, а кто знает что будет, когда он покинет больницу и вернётся к работе? Часто люди забывают о том, что для них было сделано, переступая порог нашего заведения. Да и рассчитывать на кого-то вообще не самая лучшая затея. Если он даже не может повлиять на судьбу Тарасова, какой от него толк? Куда лучше полагаться на свои собственные силы, поэтому я быстро забыл о словах Образцова.

Длительное отсутствие старшего целителя оказалось тяжёлым испытанием для всего отделения. Частично отца заменяла Катя, а когда это было невозможно, в дело вступал Радимов. Егор Алексеевич помнил, что Тарасов заменял его в то время, пока он находился на лечении и реабилитации, и спустя год решил отплатить той же монетой. Но долго так продолжаться не могло.

— Егор Алексеевич, я понимаю, что вы держите место для Тарасова, но всё идёт к тому, что Николая Юрьевича мы не увидим ещё долго. И вообще неизвестно сможет ли он вернуться к работе, — не выдержала старшая целительница четвёртой бригады.

— Вера Ивановна, что вы предлагаете? — задал прямой вопрос Радимов.

— Я считаю, что нужно искать человека на место старшего целителя. Хотя бы временно, потому как с приближением зимы нагрузка заметно выросла.

— Отец вернётся, — твёрдо заявила Тихомирова.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, Катя! — поспешила заверить её старшая целительница. — Но сейчас можно хотя бы повысить кого-то в старшие целители, хотя бы временно, а взять на замены младшего целителя. Это сделать куда проще, чем искать специалиста, или расторгать с ним договор, когда Николай Юрьевич вернётся. Сейчас, когда сократили штат медсестёр, на целителей и так возлагается очень много работы, поэтому терять опытного старшего целителя — непозволительная роскошь.

— Я вас понимаю и рассмотрю это предложение в кратчайшие сроки, — пообещал заведующий.

Разумеется, сроки никто не называл, но я точно знал, что Егор Алексеевич займётся этой задачей только если совсем прижмёт.

— А кто сможет заменить Тарасова из наших? — сетовала Сарычева, когда мы вернулись в ординаторскую. — Уля ещё не отработала пять лет стажа, декрет в счёт не идёт. Остальные не дотягивают по опыту.

— Значит, нужно брать кого-то со стороны, — заметила Уля.

На следующий день, когда мы пришли на ночное дежурство, встретились с Семёновым.

— Аркадий Афанасьевич, вы к нам перебрались? — обрадовался я.

Сарафан, пусть и был склочным мужиком и ворчал по всякому поводу, но был справедливым и честным. А ещё, это он был одним из немногих, кто мог равноценно заменить Тарасова.

— Не дождётесь! — проворчал целитель. — У меня и в своём отделении работы хватает, ещё и у вас тут разгребать. Я буду раз в неделю приходить, чтобы у Егора Алексеевича был хоть один выходной, а то вы его вообще из отделения не выпускаете.

— А не думали к нам переходить с концами? Может, у нас понравится?

— Не в мои годы на такие перемены решаться, — отмахнулся Семёнов. — Да и потом, Знаменский меня с потрохами сожрёт, если узнает, что ещё один целитель больницу меняет.

Ночное дежурство выдалось неспокойным и только к утру мы могли хоть немного выдохнуть.

Я сам не заметил как задремал, сидя за столом. Мне снилась спокойная гладь Светлицы, летний прохладный воздух приятно дул в лицо, а рядом была Лера. Мы стояли с ней на набережной и любовались крошечными яхтами, которые кружились на реке. Наверно, это был самый лучший сон за последнее время… Вот только в следующее мгновение прохладный ветерок сменился могильным холодом, а вместо Ильменской появился призрак Лужина. Приснится же такая нелепица!

— Проснись! — заорал призрак, посмотрев мне в глаза. — Они уже идут!

— Кто? Радимов? Проверка из коллегии? — а ведь странно. Пусть я и понимал, что это сон, и что на самом деле я нахожусь в ординаторской, мне никак не удавалось проснуться.

— Люди, которые пришли убивать. Я уже слишком ослаб, и не смогу прийти в материальный мир, чтобы помочь. Всё, что мне по силам — вторгнуться в твои сны. Уходи сейчас же, через запасной выход, если хочешь выжить.

— Зачем они идут сюда?

— Ты теряешь время и задаёшь ненужные вопросы. Они идут не за «чем», а за «кем». Им нужен тот сыщик, что лежит в отдельной палате, но свидетелей они не оставят.

Я проснулся и понял, что пульс у меня стучит, словно я бежал, а кто-то тормошит меня за плечо. Прежде чем понял, что делаю, я подскочил и вывернул руку того, кто меня потревожил.

— Ай, больно! — взвыл Макс. — Ты совсем ошалел?

— Прости, — я ошарашенно осмотрелся по сторонам и подскочил с места.

Первым делом я направился к своему шкафчику, где лежали мои защитные артефакты, а также парочка сюрпризов, которые я купил у Блинова. Шокер лёг в левую руку, а в правой руке я сжимал баллончик с перцовым раствором. Не знаю сколько будет нападающих и как хорошо они подготовятся, но я и не собираюсь противостоять им в одиночку.

— Живо всем к выходу из ординаторской! Аккумулируйте энергию и будьте готовы направить её на незваных гостей, а я пока подниму тревогу.

— Так, угомонись! — заявил Ключников, а я почувствовал, как по телу стало разливаться спокойствие. Только этого мне сейчас не хватало!

— Костя, что случилось? — заволновалась Нина Владимировна.

— Да наш Дорофей совсем головой тронулся, — хмыкнул Макс.

— К нам сейчас пожалуют гости с оружием, а я не хочу, чтобы они добились своей цели, — закричал я по пути к выходу из ординаторской.

План был прост — добраться до поста дежурной медсестры и активировать кнопку вызова охраны. А там уже занять удобную позицию и постараться продержаться до прихода подкрепления.

Но стоило распахнуть дверь, стало понятно, что я опоздал. В отделение уже ворвались двое налётчиков с кусками арматуры в руках. Первый только замахивался, а я уже распылил содержимое баллончика ему в лицо. Коридор заполнился криками, а парень выронил примитивное оружие, закрыл лицо руками и согнулся пополам. Второй попытался обойти его, но наткнулся на разряд шокера и рухнул без чувств. Вот только в отделение прибывали новые противники, а мои уловки почти закончились.

Бесполезный шокер отлетел в сторону. Заряда у него хватило всего на один раз. Я попытался обрушить на следующего противника волну энергии, но тот оказался более расторопным и пнул ногой меня в грудь, отчего у меня перехватило дыхание, а сам я отлетел на полметра и растянулся на спине. Но тут на помощь пришли коллеги. Волны энергии ударили практически одновременно и подкосили оставшихся налётчиков. К нашему счастью, это были простолюдины без дара, которых можно без проблем сбить с ног, используя даже дар целителя и перегрузив их каналы.

К тому времени, как охрана подоспела на помощь, всё было кончено.

— Эти негодяи разбили голову дежурному охраннику на входе, ему потребуется ваша помощь, — доложил начальник смены.

Действительно, бедолаге здорово досталось. Нам с Сарычевой пришлось экстренно перевести его в операционную и стабилизировать состояние. Открытая черепно-мозговая травма, тяжёлый ушиб и отёк головного мозга. Пока стажёр работал батарейкой, я всеми силами старался держать пациента в состоянии сна и обеспечивал анестезию, а Нина Владимировна решала проблемы одну за другой.

— Переводим в первую палату, как тяжёлого, которому нужен надзор, — скомандовала целительница, когда всё было закончено, а состояние пациента стабилизировалось.

— Знаешь, Феич, ты меня иногда пугаешь, — признался Ключников, когда мы вернулись в ординаторскую. — Как ты во сне понял, что на нас нападут — для меня загадка. Может, ты не только целитель, но ещё и прорицатель?

— Пусть это остаётся загадкой. Должен же в больнице быть хоть кто-то, кого ты будешь бояться, — ответил я, вызывая улыбки у окружающих.

Макс оказался не единственным человеком, которого моё поведение не оставило равнодушным.

— Константин Юрьевич, вы спасаете мою жизнь уже во второй раз за этот день, — признался Образцов, которому доложили о случившемся.

— Технически сейчас уже новый день, так что сегодня это первый раз, — попытался я отшутиться.

— Ваши коллеги успели привести в чувство нападавших, а мои ребята их допросили. Оказывается, кто-то послал их по мою душу, и мне очень хочется узнать кто. А если я чего-то хочу, то непременно этого добиваюсь. Но сейчас не об этом. Вы дважды спасли меня. И если в первый раз вы можете отделаться тем, что выполняли свой профессиональный долг, то за второе спасение я перед вами в долгу. Как я могу вас отблагодарить?

— Вы можете поспособствовать тому, чтобы Николая Юрьевича выпустили на свободу? Он ведь не совершил ничего ужасного, если разобраться.

— Увы, здесь я бессилен, — покачал головой мужчина. — Помиловать Тарасова может только император. Разумеется, я даже ходатайствовать не смогу, иначе это вызовет подозрения.

— Что же, попытаться стоило, — ответил я.

В постоянной суете мы не заметили как пришла зима. И лишь первый снег, устлавший землю одним декабрьским утром, заставил нас обратить внимание на календарь. Да, с приходом зимы работы у нас добавилось. Впрочем, как и у всех отделений. В инфекционке целители не вылезали из «красной зоны», Лера тоже часто задерживалась на работе, да и нам приходилось проводить по четыре-пять операций за смену. Даже несмотря на участие Радимова, приходилось частенько выдёргивать кого-то из выходного. В таких условиях мы ждали не приближения Нового года, а весны, когда всё это должно закончиться. Но в свободное время мы отрывались как могли: ездили на каток, гуляли с Лерой по набережной, украшенной миллионами ярких огней, а в середине декабря заказали на всю компанию глэмпинг и наблюдали за северным сиянием. Да, перебои с зарплатами оставались, иногда приходилось затянуть пояса, но даже во времена тяжёлых испытаний люди способны на радость. Я бы сказал, что в это время каждый нуждается в ней особенно остро.

Таня Жилина выписалась из больницы и вернулась домой, но из-за гололёда боялась далеко отходить от дома, поэтому с Жилиными мы гуляли только в пределах двора, а если девушке нужно было в женскую консультацию, то Паша возил жену на такси.

Приближался Новый год, но в моём календаре была ещё одна важная дата, которую никак нельзя было пропустить.

— Костя, а ты помнишь какой сегодня день? — поинтересовалась Лера.

Её тон не предвещал ничего хорошего, но я контролировал ситуацию.

— Понедельник, — ответил я, намеренно растягивая слова. — Ровно триста шестьдесят пять дней с того дня, как мы с тобой познакомились.

— Ты помнишь? А я думала, забыл, — заулыбалась Ильменская.

— Как тут забудешь, — обнял я девушку. — С появлением тебя в моей жизни, она круто изменилась.

— Надеюсь, в лучшую сторону?

— А ты сомневаешься? — я привлёк Леру к себе и страстно поцеловал, но через минуту она высвободилась из моих объятий.

— Так мы точно опоздаем на дежурство, а Ирина Николаевна меня прикончит.

— Не волнуйся, тут идти всего пару минут, — успокоил я девушку, но не стал ей мешать одеваться.

Уже на посту дежурного мы, как обычно, попрощались и разошлись по отделениям.

— Повезло тебе, Дорофеев, — заявил охранник, наградив меня завистливым взглядом. — Классная у тебя девчонка.

— Знаю, — ответил я, предоставляя ему возможность зеленеть от зависти.

Сегодня я здорово нервничал, и на то у меня были причины. Моё волнение не осталось незамеченным, но я не спешил раскрывать карты даже коллегам.

— Костя, всё готово, — произнёс Радимов, заглянув в ординаторскую.

— Иду, — сухо бросил я, и без лишних объяснений вышел за ним в коридор.

— Что они задумали? — догнал меня в спину вопрос Ключникова, который был адресован оставшимся в кабинете. Но ответа он всё равно не получит, потому как ни Сарычева, ни Заболоцкая, ни тем более, Анисимов, не знали о моих планах. У Макса был шанс, но я не стал его посвящать в детали этого дела, потому как он слишком много болтает. А ещё, это было моим ответом на издёвки с его стороны. Ключников должен понимать, что допустимо, а что находится за пределом дозволенного, и если он продолжит в том же духе, останется без друзей.

Вернувшись в отделение через пару минут, я ни словом не обмолвился о своих планах, а Макс даже не стал спрашивать, затаив обиду. Что, думал только у тебя одного есть секреты?

Из ординаторской мы отправились на обход, а потом Сарычева с Заболоцкой принялись за процедуры, а я выскользнул из отделения. Нина Владимировна была в курсе, что мне нужно минут пятнадцать времени, поэтому не возражала.

— Дорофеев, не отлынивай! — крикнул мне вслед Макс.

— У меня особое поручение, — отмахнулся я от Ключникова.

Я забрал каталку у санитара в приёмном и направился в детское отделение. В ординаторской никого не было, поэтому я мог развернуться на полную катушку.

— Лерка, тебя Ирина Николаевна ищет! — подыграла мне Метлинская.

— Что-то случилось? — забеспокоилась девушка.

— Мне откуда знать? — соврала подруга.

Всё это время я находился за дверью и слышал каждое слово. Последние приготовления были завершены как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, а Лера замерла на пороге.

При виде надувных шаров с сердечками и лепестков роз, устилавших пол ординаторской, девушка заметно растерялась. Но главным украшением был букет белых роз. Именно этот цвет ассоциировался у меня с девушкой. Чистота помыслов, благородство, нежность. А ещё это цвет невесты.

— Признаю, сюрприз удался, — произнесла девушка, отойдя от первоначального шока. — А по какому поводу это всё?

— Ты же сама утром вспоминала, что у нас годовщина.

— Так ты заранее всё подготовил? — зарделась Ильменская. — Ник, прости. Я хотела приготовить праздничный ужин, но ничего такого не планировала.

— Годовщина — это только предлог. На самом деле я выбрал этот день, чтобы предложить тебе провести остаток жизни вместе. Ты и я, потому что без тебя моя жизнь уже не будет прежней. Ты станешь моей женой?

Я подошёл к девушке и протянул ей букет и кольцо с тремя яркими бриллиантами.

— Я согласна! — дрожащим голосом ответила Лера и бросилась осыпать меня поцелуями, но через пару мгновений опомнилась и позволила надеть кольцо на палец, а потом приняла цветы.

— Костя, только я хочу свадьбу летом, — запротестовала девушка. — Или хотя бы поздней весной, когда всё цветёт, вокруг тепло и солнышко греет.

— А раньше вряд ли получится, — заметил я. — Два месяца с подачи заявления — уже конец февраля. А пока мы доберёмся в управу с нашим графиком, и до апреля недалеко.

— Смотри глубже — отпуск у тебя ближайший только в июле, вот и мне придётся подстраиваться на это время. А пока похожу с помолвочным колечком.

Девушка перевела взгляд на кольцо и ненадолго залюбовался им.

— Ты будто знал какое мне нравится.

— У меня всюду свои агенты, — заулыбался я.

— Метлинская! — догадалась Лера. — Вот лиса! А ведь она ещё пару дней назад намекала, что не спешит замуж, чтобы побыть свидетельницей на моей свадьбе.

Возвращаясь в отделение, я понимал, что моей холостяцкой жизни через полгода придёт конец.