— Костя, мои поздравления! — Радимов первым подошёл ко мне и пожал руку. — Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы помочь.

— Благодарю, — ответил я. — Но ваша поддержка оказалась бы куда сильнее, найди вы возможность просто поговорить, и не избегать меня, словно прокажённого.

— С радостью бы это сделал, но ты же понимаешь, что я не мог себе этого позволить. У меня под началом целое отделение, а меня непременно заподозрят. Во-первых, потому что руководителей проверяют тщательнее. Во-вторых, потому как все знают о моём особом отношении к тебе. Всё это время я находился под прицелом имперских ищеек, но не дал ни одного повода заподозрить себя хоть в чём-то крамольном, а когда нужно было действовать, связался с присяжным поверенным. Да, он практически ничего не сделал, но его присутствие уже задало тон беседы.

— Сколько я вам должен за его работу? — вспомнил я.

— Нисколько, — ответил Радимов. — У нас деловые отношения по взаимному расчёту. Пару лет назад я спас его сестру, а теперь у Павла Леонидовича появилась возможность отблагодарить в ответ.

— Егор Алексеевич, простите за всё. Я думал, вы избегаете меня, потому как боитесь связываться из-за громкой статьи, или решили, что я действительно замешан в происходящем.

— Не стоит извинений. Мы все оказались в ситуации, которая стала испытанием на доверие. Тебя удалось вытащить, но это было ещё просто. А вот с Николаем Юрьевичем будет куда сложнее.

Да, Тарасов угодил в серьёзную переделку, и вряд ли кто-то из нас сможет ему помочь.

Несмотря на сложную ситуацию в стране, на работе стало немного спокойнее. Да, продукты привозили раз в неделю, и их хватало в лучшем случае на три дня. Мы продолжали снабжать отделение за свой счёт, и видя наши старания, многие пациенты взяли с нас пример.

Один мужчина привёз два ящика грибов, родственники пациентки из шестой палаты притащили целый поднос свежей выпечки, и даже бабулечка принесла сумку овощей, наотрез отказавшись нести их обратно.

— Разве я не вижу как вам тяжело приходится? — заявила она. — Помню, как после смерти императора Леопольда мы огородами спасались, да ездили по лесам ягоды и грибы собирали. Тем и жили.

Но были и те люди, которые воспринимали эту идею как вымогательство. Одна требовательная дама даже вызвала главную целительницу больницы, чтобы высказать своё недовольство.

— Почему я должна нести продукты из дома? — негодовала женщина.

— Нет-нет, вы не должны этого делать, — попыталась успокоить её Удалова.

— Верно, не должна! Государство обязано обеспечивать всем необходимым пациентов в больницах, а то, чем вы занимаетесь, называется вымогательство!

— Мы не просим пациентов нести продукты из дома, — спокойно ответила Ольга Алексеевна. — Это целиком и полностью их инициатива.

— А я отказываюсь есть то, что они тащат из своих закромов! Может, там мыши погрызли те продукты, и там распространяется всякая зараза?

— Мы проверяем все продукты…

— Да мне всё равно что вы делаете! — продолжала возмущаться женщина.

Скандалом она не ограничилась и написала письмо в медицинскую коллегию, а на следующий день Удалова запретила принимать любые продукты от пациентов.

— И кому эта истеричка лучше сделала? — негодовала Сарычева. — Всё равно не питалась в нашей столовой, а покупала еду в магазине.

— Есть такие люди, которые сами не способны ничего сделать и не дают другим, — поддержала её Ульяна.

— Я бы таких людей на необитаемый остров отправлял, чтобы они там сами друг с другом грызлись, — подхватил Макс.

Очень скоро созрела ещё одна проблема с продуктами. Кто-то стал пробираться на кухню и подворовывать еду. Причём, делал это по ночам, когда пациенты спали, а дежурная медсестра не видела нарушителя.

— Это что делается-то? Пациенты совсем ошалели! — выпалила кухарка, ворвавшись в ординаторскую. — У меня кухню разворотили! Масло всё поели! Как мне теперь завтрак готовить?

— Варвара Семёновна, не переживайте, проблему с маслом я решу, — заверил её Радимов, который в этот самый момент выдавал нам последние наставления перед началом дежурства. — Если нужна помощь с уборкой, возьмите себе в помощь кого-то из медсестёр или стажёров. Скажите, что я разрешил.

— Благодарю, Егор Алексеевич! — успокоилась женщина. — Не волнуйтесь, я проучу этого негодника! Сколько лет работаю, такого ещё не было, чтобы кто-то на моей кухне хозяйничал.

— И как вы собираетесь вычислять воришку? — поинтересовался Ключников.

— Узнаете, — хитро сощурилась кухарка. — Есть у меня один проверенный способ. Ещё в молодости эта ловушка работала, когда я студенткой кулинарного училища жила в общежитии. Вот где была борьба за каждую крошку!

— Планы меняются, — заявил Радимов. — Пока Варвара Семёновна приводит кухню в порядок, стажёры ей помогают, остальные отправляются на обход. Через два часа в первой операционной жду на плановой операции Нину Владимировну и Ульяну.

Ну и отлично! Уле тоже нужна практика, поэтому я совершенно не расстроился, когда меня не позвали. Проведу с дюжину процедур и займусь заполнением журналов, а то с ростом числа пациентов количество бумажной работы заметно увеличилось, а тратить на это свой выходной совсем не хотелось. Но сначала обход.

Пациенты шли на поправку, осложнений не было, но в пятой палате появился парень со странными симптомами. Мы как раз не смогли выявить ни одной болезни, которая бы приводила к проблемам с желудком. В поликлинике целители рекомендовали ему диету, а спустя пару месяцев он всё-таки угодил в больницу с сильными коликами.

— Изжога мучает, — пожаловался он, а мы переглянулись. Неужели это тот самый воришка, что съел запасы масла?

— Вы питаетесь в нашей столовой, или что-то получаете от родных? — поинтересовалась Нина Владимировна.

— Да я ведь из деревни, оттуда в Градовец не особо сподручно ехать, поэтому мне никто ничего не приносит. Да и нельзя мне многое, вот потому и приходится есть, что дают.

— Тогда вдвойне удивительно, — пробормотала Сарычева, диагностируя состояние пациента.

Мы решили присматривать за ним, и следующей ночью он всё-таки выдал себя.

На ночном дежурстве я заканчивал удалённый осмотр пациентов. Не заходя в палату, чтобы никого не разбудить, проверял пульс, температуру и давление, когда неожиданно дверь отворилась, и один из пациентов выбрался в коридор. Эх, нет сейчас Михайловны! Та бы как гаркнула на всё отделение своё коронное: «Быстро вернулся в палату!», и желание остаться в палате появилось бы не только у нарушителя спокойствия, но и у всего отделения.

А, так это наш загадочный больной с изжогой, коликами и вздутием живота! Вот и проверим он ли ночной воришка, или мы напрасно на него подумали.

Только бы он меня не заметил! Как назло, спрятаться было некуда.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, когда он обернулся на меня, но парень совершенно не отреагировал на обращённые к нему слова, хоть и повернулся на голос. Вот только подойдя ближе я убедился, что его взгляд направлен не на меня, а куда-то вдаль.

— Что с ним? — дрожащим голосом поинтересовалась Лена, наша новенькая дежурная медсестра, которую перевели на пост из операционной.

— Сомнабулизм, — произнёс я. — Если говорить простым языком, парень лунатик.

— И что нам делать?

— Лучше его не будить, чтобы не напугать. Проверим кое-что, а потом я отправлю его в лечебный сон до утра.

Парень подошёл к окну и уселся на подоконнике. Лицом он прижался к окну и жалобно протянул.

— Как же мне здесь одиноко, в четырёх стенах! Дома свобода — куда ни глянь просторно, а тут — каменная клетка. И дышать тяжело…

Я собрался использовать дар, но в этот момент парень сполз на пол и поспешил на кухню, а буквально через минуту оттуда послышался грохот. Ловушка Семёновны сработала! Как же я о ней забыл? Со всех ног я помчался на кухню, чтобы успокоить парня и убедиться, что с ним всё в порядке, а чуть позже ко мне присоединились и остальные.

Мы нашли виновника происшествия сидящим на полу и ошарашенно оглядывающегося по сторонам. Рядом валялась кастрюля и с дюжину столовых приборов, которые кухарка поставила на приоткрытую дверь. Как только ночной гость открыл дверь, всё это добро рухнуло сверху, приложив его по голове. Пришлось использовать целительную волну, чтобы успокоить бедолагу и уменьшить шишку на лбу.

— Мы искали проблему не там, — объяснил я. — Никакая диета не поможет, если во сне парень ест всё, что ему запрещают, ещё и в огромных количествах.

— А на утро он даже не помнит об этом, — подхватила Сарычева. — Теперь мы знаем кто беспредельничал на кухне и как помощь пациенту.

Утром, когда в больницу пришла Семёновна, ей рассказали о ситуации. Эта история позабавила коллег из второй бригады.

— Вот почему я всегда говорю, что нужна тщательная и полная диагностика, — заметила Сарычева. — Наше упущение, что мы раньше не докопались до истины.

— Куда там с такой загруженностью! — отмахнулась Заболоцкая. — Тут бы успеть всем пациентам процедуры провести.

— Встречаемся на Гвозде? — неожиданно поинтересовался Ключников, выразительно посмотрев на Мокроусова. Макс уже переоделся и готовился уходить.

— Не здесь, — проронил Артём, бросив на нас обеспокоенный взгляд.

«Гвоздём» называли квартал Гвоздичный на севере Градовца, где располагался мемориал защитникам империи. Несколько раз в год на Дни воинской славы туда стягивались люди со всей губернии с гвоздиками в руках, поэтому много лет назад он получил такое название. Ну, а молодёжь сокращённо называла его «гвоздём», полностью стирая исконный смысл названия. Хотя, вполне может быть, что такое название квартал получил в честь огромного тридцатиметрового шпиля, стоявшего в самом центре квартала — одного из памятников комплекса.

— Что-то вы темните, мальчишки, — заметила Сарычева.

— Есть одно дело, — туманно принялся объяснять Макс.

— Мы просто погулять собрались, — не сговариваясь с Ключниковым, выпалил Артём.

— Интересно, — задумалась Нина Владимировна, но не стала допытываться.

— Не обращайте внимания, это информация для избранных, — с гордостью заявил Макс. Он весь светился от своей исключительности и причастности к тайне, которую знает только он.

Мне тоже хотелось узнать что за дело появилось у друзей, но я не стал выяснять при всех. Раз они скрывают, значит, на это есть свои причины. Да и после слов Ключникова интересоваться совершенно не хотелось.

Я попрощался со всеми и вышел из отделения, но у самого выхода из больницы меня догнала Тихомирова.

— Костя, прости за отца, — начала девушка, а я понял, что после ареста Тарасова мы с ней ни разу не разговаривали. — Мне ужасно неловко от того, что ты пережил это всё по его вине.

— Ты здесь ни при чём, — ответил я. — Николай Юрьевич не хотел тебя втягивать в эту историю, Мокроусов сразу отказался, а я сам виноват, что согласился. Хотя, я понимаю, что иначе не смог бы поступить. Дать умереть человеку, только из-за того, что он публично высказался в поддержку другого престолонаследника, но не сделал ничего дурного… Нет, я бы винил себя за эту смерть до конца жизни.

— Ты такой же, как мой отец, — покачала головой девушка. — Слушай, я хотела тебе кое-что предложить. Мы с парнями организовали частный кабинет, чтобы зарабатывать хоть какие-то деньги. Аристократы готовы щедро платить, чтобы их принимали немедленно и предоставляли качественную помощь. Ты ведь сам видишь, что сейчас с зарплатами туго. А ещё это не только способ немного подзаработать, но и завести полезные знакомства. Но Радимову мы об этом не говорили, и не хотелось бы, чтобы эта информация вообще просочилась в коллективе.

— Кабинет на Гвозде? — поинтересовался я.

— Кто уже проболтался? — нахмурилась Катя.

— Тебе следовало понимать, что Ключников не умеет держать язык за зубами. А теперь вся бригада думает что же такого они с Мокроусовым собрались делать после работы.

Да, это была моя месть за то, что всё провернули у меня за спиной. Но Максу действительно не мешало бы прикусить язык. Если эта тайна не такая уж и серьёзная, то где гарантия, что он не разболтает нечто более важное?

— Так что скажешь? — перешла к делу целительница. — Нам не хватает в компанию кого-то, кто сможет заменить Артёма, пока тот на дежурстве.

— Знаешь, один раз я уже впутался в историю с Тарасовыми. Не хочется испытывать судьбу и связываться с вашим семейством во второй раз.

— Как знаешь, — ответила девушка и круто повернувшись, направилась обратно в отделение. Я отлично понимал, что второй раз она не предложит, а я и не собирался менять своё решение.

На самом деле идея была неплохая, но меня задело то, что о кабинете я узнал одним из последних. То есть друзья сговаривались у меня за спиной, организовывали всё, даже работали, а мне даже слова никто не сказал. Я оказался просто лишним в их планах. Да, я ещё могу понять Мокроусова, потому как он в одной бригаде с Тихомировой, и за Старшей готов идти куда угодно. Но Ключников… В этой ситуации Макс был одним из последних, кого бы я стал звать. И вдвойне удивительно, что они позвали его, учитывая старый конфликт на заседании у Паука.

— Костя, погоди! — закричал Артём, выбежав из отделения вслед за мной. — Там зарплату за октябрь привезли.

— Потом заберу, — отмахнулся я.

— Обиделся? — догадался Мокроусов.

— А ты как думаешь? — я остановился и посмотрел на друга. — Вы, а моей спиной дела проворачиваете, а мне ни слова.

— А тебе разве до частной практики было? И потом, не факт, что у нас что-то выгорело бы, — признался Мокроусов. — Вообще мы со Старшей хотели вдвоём попробовать, но пришлось через мать Ключникова выбивать разрешение на открытие кабинета, а отец Анисимова помог с расходниками. Сам ведь знаешь как сейчас с этим делом туго. Понятное дело, что пришлось и их звать, иначе ни о какой помощи не могло идти и речи.

Действительно, я что-то перегнул. Сам ведь всегда выступаю тем человеком, который призывает разговаривать и выяснять ситуацию, а тут и с Радимовым с плеча рубанул, и с Тихомировой на ровном месте поссорился. Понимаю, что всё из-за нервного напряжения, но целитель я или как? Должен уметь держать себя в руках.

— Зарплату, говоришь, выдают? — переспросил я. — Идём. И вот ещё, извини, что вспылил. В этой ситуации я был не прав.

С Тихомировой мы тоже зарыли топор войны. Я извинился за то, что был слишком резок, Катя тоже объяснила ситуацию со своей стороны. На сотрудничество я не напрашивался, а Тихомирова и не звала, так что каждый остался при своём.

Из-за увеличения числа пациентов у нас было много работы. Помимо операций и процедур заметно выросло количество историй болезней, отчётов и журналов, которые требовалось заполнять. Успеть всё это сделать было просто невозможно, поэтому часто приходилось работать на выходном.

Я вообще не представляю как Артём с Катей умудряются вести ещё и частную практику. Со стажёрами всё понятно — от них особо много энергии и не требуется, а вот целителям приходится выкладываться. Может, у них пока не так много клиентов?

На утреннем дежурстве помимо обычных дел добавилась срочная операция.

— Не торопитесь идти на обход. На окраине Градовца перестрелка имперских ищеек с ячейкой сторонников Василия Леопольдовича. К нам везут раненых, — объявил Радимов, заглянув в ординаторскую. — Костя, Родион, идёте со мной в операционную.

Анисимов быстро обошёл Макса по надёжности и мастерству. И пусть Родион стажировался всего третий месяц, а Макс — второй год, разница была колоссальная, поэтому я нисколько не удивился, когда Радимов выбрал его в качестве помощника на предстоящую операцию.

А ещё выбор заведующего говорил, что наша операция должна быть куда сложнее, чем у Сарычевой с Заболоцкой.

Пока женщины дожидались своего пациента, мы уже начали. Увидев лицо человека, который находился без сознания, я невольно замер.

— Образцов Евгений Викторович, тридцать шесть лет, — доложил Радимов. — Проникающее огнестрельное ранение грудной клетки, большая потеря крови, сквозное пулевое ранение лёгкого.

— Вы знали? — задал я вопрос, посмотрев на заведующего.

— Что к нам везут духовника, который тебя допрашивал и топил на судебном заседании? Да, я знал. Но чтобы стать настоящим целителем, ты должен научиться отпускать личное и концентрироваться на профессиональном. И потом, это твой шанс доказать Образцову, что он заблуждался в отношении тебя.