— Иди садись сюда! — сказал я.

— Свободно, да?

И он сел. Поставил суп, два вторых и несколько стаканов компота. Здесь на стройке вообще едят плотно. И это не удивительно. Но вот чтобы где-нибудь еще пили столько компота, сколько здесь, я не видел.

Когда он сел, мы внимательно посмотрели друг на друга и, кажется, поняли, что знакомы-то не очень. А может, вообще не знакомы. Но разговаривать было нужно, и я ругнул для формы поваров. Он поддержал:

— Да, не в Москве, конечно…

— Москвич? — обрадовался я. — А ведь я тоже учился в Люберцах, потом кончал вечерний техникум в Раменском.

— Нет, — ответил он. — Я в Электростали ремеслуху…

Мы помолчали. Я вслух вспомнил, что, когда призывался в армию, стоял в городе Электросталь. А потом служил в Саратове, Прибалтике. Он повеселел:

— Я веды тоже там служил.

— В каком году?

— Постой, сейчас вспомню. Пятьдесят шестой был в Риге, пятьдесят седьмой — в Саратове. А оттудова…

— Нет, — сказал я. — У меня поначалу был Саратов, а уже потом Рига. Ну, а затем по комсомольской путевке сюда.

— Ага. Значит, мы из одного эшелона… Попутчики. — Парень пил компот, выбирая ягоды вилкой.

— Выходит, попутчики.

— На Коршуниху?

— На Усть-Илим!

Парень рассеянно протянул:

— Вот оно что, — и, пожимал неуверенно мою руку, сказал: — А ведь я потом на Берингов пролив думаю. Ничего нового пока не слышно?

— Сам интересуюсь этой плотиной… Чтобы не прозевать запись.

И вдруг мы оба как-то обрадовались, словно нашли место, где мы… Ну, если не встретились, то обязательно встретимся. И совсем тепло, больше не смущаясь, как знакомый знакомому, мы пожали руки.