— Надо, пожалуй, связаться с газетой, — сказал Ширков Истомину. — Не может быть, чтобы никто ничего не видел, ни на что, связанное с этим случаем, не обратил внимания. Уверяю тебя, люди просто не придают значения известным им фактам и поэтому молчат. А вот если нам удастся приковать внимание к этому случаю, объяснить важность той информации, которую мы ждем, то эта информация появится. Может, не сразу, но появится.

— И что же мы сообщим в газете?

— Как что! Основные детали. Газета выходит стотысячным тиражом. Каждый номер читают человека три. Получается, что наше сообщение прочтут около трехсот тысяч человек. К такой аудитории стоит обратиться.

— Да, мысль правильная.

— Ты ее и осуществляй. Свяжись с журналистами, тем более, что и сам из журналистской семьи.

Да, Истомин с детства привык к таким словам, как «верстка», «заголовок», у них в доме говорили не страница, а полоса. Совсем недавно за вечерним чаем вспомнили фельетон, появившийся в свое время в газете. Назывался фельетон «Анонимка на себя» Именно в связи с этим фельетоном понял впоследствии Саша, насколько важны контакты людей, работающих, казалось бы, на совершенно различных участках, но способных оказать большую помощь друг другу.

Началась эта фельетонная история с того, что редакция получила заметку, подписанную электросварщиком одного предприятия. Речь в заметке шла о том, что якобы пришел электросварщик в один из городских универсальных магазинов, чтобы купить себе пальто, а заведующая секцией готового платья обошлась с рабочим человеком чрезвычайно грубо. Ушел он обиженный в другой магазин, и там его обслужили должным образом, подобрали пальто просто на загляденье.

Автор заметки завершил ее выводом о том, что таким людям, как заведующая секцией универсального магазина, не место в советской торговле.

Заметка как заметка… Но почему-то вызвала она в редакции сомнение. Да и вообще надо же знать, кто пишет, почему пишет… Стали проверять, начав с того, что позвонили в отдел кадров предприятия, где, судя по письму, работал электросварщик.

— Нет у нас такого, — ответили в отделе кадров.

Казалось бы, нет так нет. Списать письмо как анонимное. Но в газете работали дотошные люди. Были приняты меры к тому, чтобы выявить подлинного автора письма. Ход мыслей был простой: может, кому-то насолила эта заведующая секцией. И что же, результаты этого расследования были самые ошеломляющие. Графологическая экспертиза, осуществленная по просьбе редакции экспертами, позволила выявить, что автором письма был директор того самого универмага, где работала заведующая секцией. Этот уже пожилой человек решил разделаться с несимпатичным ему работником таким необычным способом. Напечатает газета заметку, а он, как вполне сознательный, примет самые решительные меры…

Не вышло… После появившегося в газете фельетона самые решительные меры были приняты в отношении директора универмага.

Этот случай Истомин хорошо помнил, и в газету он шел, уверенный, что тут сделают все возможное, чтобы помочь.

Двадцатого июня в «Ленинской правде» на четвертой странице под рубрикой «Происшествия» появилась небольшая заметка «Что вы знаете об этом?». В заметке сообщалось о страшной находке механика М. К. Лашко, давались приметы женщины, описывалась ее одежда. И вывод: милиция просит граждан, что-либо знающих о случившемся, немедленно сообщить по телефону или лично.

И резонанс последовал настолько активный, что на разбор писем, которые волной хлынули в уголовный розыск, пришлось мобилизовать весь аппарат. Ведь было неизвестно, какое из сообщений окажется самым важным, какая внешне не заметная бумажка вдруг внесет ясность в дело.

Оперативники внимательно изучали все присылаемое: обрывки газет, старые конверты с адресами, обложки ученических тетрадей, остатки каких-то накладных, нарядов, писем. Чего только не принесет ветер в придорожные кюветы.

Не то… Не то…

Но вот звонок из Сегежи. Тот самый звонок, которого так долго ждали. В местное отделение милиции обратился Михаил Дмитриевич Мартынович, проживающий в Медвежьегорском районе на станции Масельгская.

Он впоследствии показал:

«В это утро я пошел на работу на третий километр на станции Масельгская. Работаю я на вырубке кустарника вдоль дороги Сегежа — Медвежьегорск. Поработал, потом решил попить чаю, для чего разжег костер на удобном месте. Перед этим нашел под кустом зубную щетку в зеленом футляре. Чай вскипятил, а щетку бросил в костер. Зачем она? Почаевничал и опять начал работать. Везло на находки. Неподалеку от того места, где лежала зубная щетка, увидел обложку от записной книжки, а в нескольких метрах от нее пустой кошелек белого цвета. Вот и все мои первые находки».

Читая эти показания, Ширков мысленно уже махнул на них рукой. Какая-то старая зубная щетка, какой-то пустой кошелек! Для очистки совести решил дочитать до конца.

«…16 июня снова начал вырубать кустарник там, где сказал. И примерно в трехстах метрах увидел на кусте небольшую книжку в коричневой обложке. Оказалось, что это пропуск на имя Ильенковой Татьяны Ивановны. На пропуске была фотография».

Это совсем другое дело! Нужно немедленно сличить снимок убитой со снимком на пропуске.

Сличили. Какое-то сходство имелось, но точно ничего утверждать было нельзя, так как фотография на пропуске была выцветшей и неясной. Точки зрения экспертов по поводу сходства и несходства разошлись, и полной уверенности в тождестве не было.

«Мурманск. Заместителю начальника ОУР УВД товарищу Астафьеву. В дополнение сообщаем, что в нескольких километрах от места обнаружения трупа на дороге Ленинград — Мурманск найден кошелек белого цвета и пропуск в обложке коричневого цвета на имя Ильенковой Татьяны Ивановны. Фотография неразборчивая, скрепленная печатью. Прошу проверить, проживала ли Ильенкова на территории области и где она в настоящее время может быть. О результатах проверки сообщите по телетайпу. Начальник ОУР МВД КАССР Ширков».

Из Мурманска вскоре пришел ответ:

«Ильенкова Татьяна Ивановна была здесь в апреле 1975 года. В течение нескольких дней проживала в гостинице «Полярные зори».

В Мурманск немедленно выехал инспектор уголовного розыска А. А. Чехонин.