Когда люди долгое время живут в одной квартире, они, естественно, многое узнают друг о друге и постепенно проникаются взаимной симпатией или антипатией. Так было и с этими двумя семьями, занимавшими каждая по одной комнате в доме на Виданской улице.

Впрочем, две семьи здесь появились не сразу. Сначала Тороповы имели одну соседку — миловидную неразговорчивую женщину, работавшую в каком-то детском учреждении. Жила Валя одна и по складу характера вовсе не стремилась вникать в жизнь соседей. Их это устраивало, тем более, что семья у Тороповых складывалась не просто. Уж очень разные они были люди. Он — скромный, даже аскетического склада человек, неброской внешности, несколько болезненный, склонный к самоанализу, строгий в своих суждениях по вопросам морали. Она — яркая, хорошо сложенная, с мелкими, но очень гармоничными чертами лица, с выразительными глазами, в которых поблескивали веселые огоньки. Она любила хорошо пожить, хорошо одеться, что, впрочем, не чуждо никакой женщине. Но особенность Тороповой состояла в том, что во имя всего этого она была способна на компромиссы как раз с теми моральными принципами, о которых любил поговорить ее муж.

Вскоре соседка Тороповых вышла замуж и в доме появился молодой человек, не очень высокий, но не сказать чтобы малорослый, не шумный, доброжелательно относящийся к соседям.

Что знали Тороповы о Вечериных? В сущности, очень мало. Виктор работал сначала шофером такси, затем шофером в системе связи, а с некоторых пор устроился в организацию, которая занималась монтажом сигнализации. Работа это была ответственная и тонкая, электронные устройства требовали умелых рук. Ведь от того, насколько четко выполнен монтаж, зависела, в конечном счете, сохранность всего того что находилось в магазине или на складе, заблокированных с таким расчетом, чтобы при малейших помехах и цепи люди у пульта получили соответствующий сигнал и немедленно приняли меры. В этих случаях в дело вступала милиция, и нередко преступника задерживали, как говорится, «тепленьким».

— Гроза жуликов, — шутил иногда Торопов в присутствии Вечерина. — Рассказали бы нам что-нибудь интересное.

— Что ж, могу и рассказать…

Мужчины беседовали, а жена Торопова убегала к подруге, которая где-то достала «очень хороший отрез».

Как уже сказано, Торопова была довольно хороша собой и к тому же склонна к неосознанному кокетству. Поэтому, вероятно, она не без удовольствия перехватывала взгляды, которые бросал на нее сосед, собиравшийся на работу. Смущенно улыбаясь, запахивала халатик и говорила: «Никак не привыкну вставать в такую рань. И как это люди еще завтракают… Чашечка кофе и сухарик — вот весь мой завтрак».

Однажды Вечерин надолго исчез из этой квартиры. Выяснилось, что ушел к другой женщине, с которой познакомился в вечерней школе, где с некоторых пор учился. Снова возвратился. Но не перестал делить свои привязанности, результатом чего было рождение троих детей. Двоих у Вали и одного у той женщины.

Очень трудно было проследить, когда он на работе и когда отдыхает, тем более, что работа у него была сменная. Во всяком случае, часто уходил он утром и появлялся только с рассветом, отвечая на вопросительные взгляды: «Только что с поезда» или: «Эти автобусы ползут, как черепахи». Было с его слов известно, что работа его связана с командировками, и поэтому эти лаконичные объяснения ни у кого не вызывали сомнений. Еще когда шофером был, все привыкли к его неожиданным появлениям и столь же неожиданным исчезновениям.

Дома, если не играл в шахматы, не выпивал с друзьями, которых у него становилось все больше, возился с радиоаппаратурой, с фотоаппаратами. Вечно что-то ремонтировал, старался усовершенствовать.

Как-то Вечерин сказал соседке, заглянув на кухню:

— Транзисторный приемник не сгодится?

— А какой, с короткими волнами?

— Со всякими.

— И дорого? — спросила она.

В ответ была названа немыслимо низкая цена.

— Можно посмотреть?

— Конечно. — И Вечерин принес вещь, о которой шла речь.

— Это мне подходит.

— Что ж, тогда по рукам, — сказал Вечерин и слегка пожал белую, с ярким маникюром на пальцах руку женщины. — Только учтите. Хотя я этим транзистором владею недолго, паспорт успел посеять. Поэтому в комиссионку его сдавать нельзя.

— Зачем я буду сдавать, самой нужен.

Торопова с некоторых пор сама проявляла определенный интерес к соседу. И дело было не в его довольно приятной наружности, не в сильных, умелых руках, не в его звучном голосе. Чем-то влекли его глаза, пытливо вглядывающиеся в собеседника.

Интересовался Вечериным и муж Тороповой. Иногда он приглашал Виктора к себе или заходил к нему, и они подолгу просиживали за шахматной доской. Порой выпивали. Скоро один другого даже стали называть по имени. Торопов спрашивал у жены: «Не знаешь, Витька не пришел?» «Пришел, — отвечала она. — Что, не терпится за рюмки взяться?» Говорила так скорее из чувства противоречия, ибо чаще всего речь шла не о рюмке, а об очередной партии в шахматы.

После того как Торопова купила у Вечерина транзисторный приемник, тот не раз по более чем сходной цене сбывал ей разные вещи. Она так привыкла к этому, что уже сама спрашивала: «Нет ли чего новенького?» И «новенькое» появлялось, часто в виде каких-то предметов одежды для нее, а однажды в виде костюма для мужа. Но в первый раз тот от костюма категорически отказался.

Однажды Вечерин сказал соседке:

— Ну, пляшите!

— Я, знаете, плясками не увлекаюсь, люблю только современные танцы.

— Не хотите плясать — не выйдет дело. А я-то думал вас обрадовать.

— Говорите, не томите.

— Хочу вам костюм предложить. Загляденье! Производство соседней страны. Купил по случаю. За небольшую сумму вам уступлю.

— Покажите. Зайдите ко мне. Я одна.

Через минуту в комнате Тороповых появился Вечерин. У него в руках сверкало в полиэтиленовом пакете что-то очень красивое.

— Подойдет ли мне такой?..

— Почему же нет? К вашей фигуре любой фасон подойдет.

— Фасон ладно, а размер? Надо примерить.

— Да, конечно, примерить надо, хотя вообще-то я и о размере подумал.

— Вот что, вы пока покурите на кухне, а я потом вас кликну.

Костюм на женщине сидел отлично, и она с легким сердцем вручила Вечерину ту небольшую сумму, которую сама и определила. С некоторых пор Торопова не особенно церемонилась со своим соседом, считая, что он для нее все сделает.

И пошло: мужской свитер, хозяйственная сумка, плащ для матери. Мужской плащ приобрел у Вечерина уже сам Торопов. Он долгое время служил в армии, и его гражданский гардероб был более чем скромен. Когда однажды Вечерин предложил ему за десятку пиджак, Торопов не стал отнекиваться, примерил. Впору.

— А может, и брюки возьмете? Я хочу себе другие купить.

Взял и брюки за немыслимо низкую цену, но при этом сказал:

— Если ваша супруга будет против, сделку будем считать недействительной.

Супруга реагировала так:

— Пусть хоть все с себя продает. Мне что за дело!

Торопов отнес этот тон за счет тех конфликтов, которые происходили в семье соседей. А конфликты были, причем пострадавшей стороной всегда оказывалась жена.

Как-то Торопов увидел у Вечерина совсем миниатюрный транзисторный приемник в футляре. Подумал: «Мне бы такой. Для больницы — в самый раз…» Торопов часто вынужден был ложиться в больницу, и, конечно, время там тянулось нестерпимо медленно.

— Приемник-то с брачком, — ответил Вечерин, — но работает, — и нажал какую-то кнопку. Транзистор действительно работал, причем у него был не по размерам громкий бас.

— Беру, — сказал Торопов. — Сколько я тебе должен?

— Десятку.

— Отдам в получку.

Торопова, конечно, в глубине души смущало то, что Вечерин продавал ему добротные вещи за бесценок. Будто угадывая его сомнения, сосед как-то доверительно сообщил:

— Небось удивляетесь, что у меня нет-нет, да какой-нибудь дефицит появляется? С вещевым складом у меня связи: излишки там бывают, вот и перепадает кое-что.

Ссылка на «перепадающие излишки» была не слишком убедительной, а для совестливого человека и вовсе не убедительной. Но то ли легкий способ пополнить гардероб соблазнил, то ли уж слишком уверовал Торопов в соседа, но он удовлетворился этим объяснением. Тем более, что он лично купил у Вечерина, в сущности, немного. Другое дело — жена. Она вошла во вкус и уже приобрела или получила в дар до тридцати различных вещей. Торопов об этом не знал, так как со слов жены считал, что вещи приобретены в магазине. Раз жена сказала, значит, так и было. Если бы узнал, то, может быть, и восстал бы против этой массовой скупки по дешевке.

А Торопова настолько привыкла к новому способу приобретения вещей, что обращалась к Вечерину в самых неожиданных случаях.

— Знаете, Витенька, — сказала как-то она. — Сложное дело. У меня есть родственники на юге. Милейшие люди. Так вот они завели целую свиноферму. Да что я говорю — вы же сами сало наше пробовали.

Было такое, и не раз, когда, в отсутствие жены, уезжавшей к матери, Вечерин перебивался с хлеба на квас. В этих случаях очень кстати было соседское сало, щедро отрезанное Тороповой или ее мужем.

— Так что происходит с вашими южанами?

— Свиней скоро резать будут. Для сала необходим черный перец, а там нет. И у нас все магазины обегала, но не смогла найти.

Через несколько дней Вечерин вручил Тороповой двадцать пачек черного перца.

— Сколько я вам?..

В ответ он только махнул рукой, добавив:

— Что ты, милая…

Шли годы. Тороповы получили новую квартиру, и связи с Вечериным почти прервались. Правда, заходил как-то Виктор «в шахматишки» сыграть. В другой раз выпили вместе. И все.

Но однажды в квартире Тороповых прозвучал требовательный звонок. Открыли. Порог переступил человек в штатском костюме. На лестничной клетке стояли еще трое.

— Гражданин Торопов?

— Да.

— Вот мое удостоверение.