Через несколько лет кражи возобновились, причем чаще всего они совершались в сельских магазинах.

Нет смысла перечислять названия пунктов, где они совершались. А вот что надо сказать обязательно. В большинстве сел и поселков, о которых идет речь, люди жили десятилетиями. Тут хорошо знали всю подноготную друг друга, все поколения каждой семьи.

И вдруг кража, врывающаяся в привычный быт подобно черной туче. Люди без всяких сысков были убеждены, что это действуют «чужие».

Работники уголовного розыска не могли решать проблему так просто, у них не было оснований для такой категоричности. Но и они не могли не считаться с этим мнением, тем более что в кражах, совершенных в разных местах, чувствовался один почерк.

Владимир Иванович Ширков обратил внимание на одну закономерность.

— Взгляните на эту схему, что я набросал, — сказал он на одном из оперативных совещаний. — Кружками отмечены не раскрытые за последние годы кражи. И что же мы видим?

Тут кто-то сострил:

— Очень кучные попадания.

— Вот именно. Кружки как бы опоясывают Петрозаводск. В основном мы их видим в Прионежье, Пряжинском, кондопожском и Медвежьегорском районах. О чем это свидетельствует? — задал Владимир Иванович самый важный вопрос.

Кто-то попытался отшутиться, заметив, что свидетельствует это о плохой работе райотделов.

— Не могу не оценить остроумную реплику, — сказал Ширков, — но должен с огорчением констатировать, что скорее всего это свидетельствует о том, что плохо работаем мы. От любого кружка до Петрозаводска — рукой подать. Не значит ли это, что, проломив крышу и вдоволь напившись фруктового сока, преступник возвращается в Петрозаводск, где у него, видимо, есть надежное прикрытие. Он потирает руки, а мы орудуем в том поселке, где произошла кража. Естественно, результатов никаких.

— Но он же не невидимка? И туда надо добраться, да и обратно…

— Я вам скажу: на севере не случайно считают, что пятьдесят километров — не расстояние.

Как бы то ни было, а выйти на преступников ни в одном из названных случаев не удалось.

— Значит, до альбома «Живопись» и до сказок дело дошло, — заметил генерал; перечитывая список похищенных вещей, который ему предъявил инспектор отдела уголовного розыска Николай Леонтьевич Растворов.

— Эти «сказочники» государству довольно дорого обходятся, — сказал Растворов. — Вместе с книжками пятьсот рублей прихватили. Но это еще по-божески. В «Карелии» сумма в десять раз больше была. Я полагаю, что если мы найдем виновного в любой из этих некрупных краж, — он положил ладонь на список, — то нас, бесспорно, ожидает сюрприз.

— Сюрприз? — не без удивления спросил генерал. — Какой?

— Я думаю, что именно тот, кто совершил целую гирлянду этих преступлений, и есть давно разыскиваемый нами преступник, орудовавший в «Карелии».

— Ах, вот вы о чем… Что ж, очень интересная догадка.

— Но почему же догадка…

— Потому, что любое предположение, не основанное на конкретных фактах, мягко говоря, можно назвать догадкой.

— Но почему же — не основанное. Как раз основанное, причем на тех же фактах, из которых мы сделали вывод, что многие мелкие кражи являются близнецами. И «Карелия» близнец. Только посолиднее.

— А что! Если не предвзято взглянуть… Что ж, будем считать твое мнение, Николай Леонтьевич, не предположением, а рабочей гипотезой, тем более, что и Акимов, и Ширков что-то похожее уже говорили.

Но даже наличие «рабочей гипотезы» не внесло в ход дела особых изменений. Кражи продолжались. На этом этапе особенно «повезло» Кондопожскому району.

В ночь на 16 сентября 1979 года была совершена еще одна кража. Неизвестный «путем пролома потолочного перекрытия, — как записано в уголовном деле № 298313, — прошел в магазин № 49 «Вино — водка» поселка Деревянка Прионежского района и похитил из магазина четыре бутылки водки «Русская» по цене 4 рубля 42 копейки и другие товары, а также 2500 рублей торговой выручки, которая находилась в сейфе. Сейф преступник взломал с помощью зубила, ножовочного полотна (специально приготовленных для этой цели), а также с помощью топора и кочерги, которые были им подысканы на месте происшествия».

Преступники — или преступник? — проникли в магазин, так сказать, с тыла, со стороны, обращенной к лесу, и это было понятно. С этой стороны ни один глаз не мог их видеть, а пролом можно было обнаружить лишь после открытия магазина.

Правда, подняться с этой стороны на крышу без лестницы представлялось просто невозможным. Задняя стена магазина была совершенно гладкой, только посередине темнела тонкая заплата на месте бывшего окна. Но и до заплаты надо добраться, и удержаться на ней не просто, и уж совсем невозможно по тонкому брусу, прибитому в верхней части стены, пройти до того места, где теперь темнело отверстие. И все же кто-то сделал это. Один? Вряд ли. Но тот, кто одолжил преступникам лестницу, мог быть только местным. Это нарушало всю схему.

Вот о чем размышляли оперативники 16 сентября, не зная еще, что до разгадки осталось всего несколько дней.