Борис Александрович Акимов, заместитель министра, когда-то играл в сборной Карелии по хоккею. И сейчас, ожидая, пока появится приглашенный им для серьезного разговора Ширков, вдруг вспомнил, что приходилось им играть в одной пятерке.

«Да, не только на ледяной площадке, но и в нашем деле нужна полная синхронность в действиях, — подумал он. — Особенно если до решающего броска осталось, судя по всему, немного…»

Он вызвал Ширкова, чтобы вновь обсудить «то дело». Иначе он его и не называл. Как только Борис Александрович упоминал «то дело», все уже знали, о чем ведет речь заместитель министра.

С некоторых пор Акимов вдруг почувствовал себя и остальных участников этой операции на пятачке, у самого створа ворот. Трудное, надолго затянувшееся дело явно вступало в завершающую стадию. Но для окончательной развязки не хватало какого-то существенного звена.

— Чего-то мы не учитываем, Владимир Иванович, — начал Акимов. — У меня такое ощущение, что мы упускаем что-то, лежащее на поверхности. Точно. Со мной нечто подобное произошло однажды. Помнишь случай с лодочными моторами?

— Помню. Давненько ты моторами занимался, Борис Александрович, — заметил Ширков.

— Это точно, что давненько. Я еще оперуполномоченным был. Эти моторы тогда как в воду канули. Сняли их с лодок и куда-то подевали. Искали, искали — никаких результатов. Но потом вдруг поступил сигнал, что, мол, находятся эти лодочные моторы на борту одного судна. И название судна фигурировало. Стали мы разбираться, и выяснилось, что в ту ночь, когда произошла кража, судно это находилось где-то в районе Пудожа.

— Алиби, выходит…

— Вот-вот… Но тут же всплыли новые детали. Оказалось, что два других такого же типа судна совсем неподалеку находятся. Правда, одно сразу отпало. Очевидные факты свидетельствовали, что история с моторами к нему никакого отношения не имеет. А вот на борт другого я нагрянул. Без особой рекламы, без шумихи. На моторке туда добрался. Осмотрели все в трюмах, ощупали каждый сантиметр, угольную яму и то не оставили без осмотра. Нет моторов и все… Вышел я на палубу, уселся на принайтованную к борту бочку с тяжелым топливом и размышляю о том, что же дальше делать будем. Неужели зря я судно в рейсе задержал, да еще в Петрозаводск решил завернуть. Правда, какое-то шестое чувство подсказывало — не зря. И тут как раз перехватил я цепкий взгляд того человека из команды, который все время меня сопровождал. «Чего он так смотрит?» — думаю. А сам уютно так на бочке расположился. Бочка огромная, слегка вибрирует, когда судно отыгрывается на волне. «Чего же он так смотрит?» И тут, понимаешь, вспомнил я рассказ Эдгара По «Похищенное письмо». Читал?

— Нет… «Золотого жука» читал. А вот «Похищенное письмо» что-то не припомню.

— Зря. Оно прямое отношение к нашей профессии имеет. Герой этого рассказа, человек выдающейся проницательности, обнаружил письмо, которое до этого сотня полицейских всякими хитроумными средствами пыталась найти. Чего-только они не делали! Каждый миллиметр прощупали в квартире, в обшивке стульев живого места не оставили. Нет и все. Как же он нашел? Благодаря простому выводу. Мысль его заключалась в следующем: видно, оно на виду лежит, глаза мозолит… Расчет у похитителя явно простой: на очевидное внимания не обратят. Так и оказалось. Письмо лежало в какой-то старой плетеной корзиночке над письменным столом, только конверт был вывернут наизнанку. Герой рассказа все это сообразил, пошел туда и взял письмо, оставив вместо него дубликат. Если хочешь, так и в моем случае завершилось. Знаешь, где я моторы нашел?

— Догадываюсь, но не хочу лишать тебя удовольствия рассказать, — Ширков улыбнулся. — Вижу: с шайбой выходишь один на один с вратарем. А я-то защитник…

— И расскажу, раз один на один. В бочке были моторы. В той самой, на которой я так уютно посиживал. Похитители рассуждали так: кто обратит внимание на эту бочку, стоящую прямо на палубе, у всех на виду…

— Понимаю, куда клонишь, Борис Александрович. По-видимому, ты считаешь, что и мы на бочке сидим?

— Угадал. Считаю.

— А как же один на один с этим ловкачом выйти?

— В этом все дело. Ключ надо найти. Ловкач-то не первый год ловчит. Дело это пятном на совести угрозыска уже стало. Но, скажу я тебе, есть одна мысль…

— Какая?

— Затем и пригласил тебя. Так вот, слушай…

Дело, по которому Акимов вызвал Ширкова, возникло несколько лет назад. Борис Александрович в то время еще не был связан с уголовным розыском, хотя именно с этой работы начинал свою службу в милиции. Было это в 1971 году.

В «Карелии», самом крупном универмаге города, закончился рабочий день. Все было как обычно. Дежурила Тамара Петровна из трикотажной секции. Вдвоем с другой дежурной они обошли весь магазин. Ничего не бросилось в глаза, ничто не вызвало беспокойства. Потом сдали выручку инкассатору. Позвонили на пульт вневедомственной охраны.

На следующее утро, а было это тридцать первого декабря, задолго до открытия магазина, в восемь часов утра, уборщица Надежда Яковлевна прошла на второй этаж торгового зала и тут обнаружила, что окно отдела тканей открыто, а на подоконнике темные следы. Бросилась к окну и сразу увидела, что сверху свисает веревка. Полуоткрыто было и другое окно. Выглянула наружу. В сугробе вмятины. Явно бросили сверху что-то тяжелое.

Сразу же подняла тревогу.

Когда пришли продавцы, чтобы занять свои места за прилавками, обнаружилось, что многих товаров нет на месте, причем особый ущерб понесли отделы, где продавались фотоаппаратура и радиотовары. Даже телевизора «Юность» не было на том месте, где он стоял еще вчера. Ощутимо пострадали и другие отделы.

Прибывшие на место происшествия оперативники не без удивления установили, что преступник проник в торговый зал через одно из окон второго этажа. Это свидетельствовало по крайней мере о двух вещах: что хищение было тщательно подготовлено и что осуществивший его человек отличался незаурядной дерзостью и спортивной подготовкой.

Вероятно, вор не сомневался в том, что магазин заблокирован, и, посещая его, особенно внимательно изучал торговый зал, находящийся на втором этаже. И выбрал одно окно, выходящее во двор. Именно у этого окна форточка случайно не была закрыта на шпингалет. Но как добраться до этого окна? И вор избрал способ, доступный далеко не каждому. Он спустился до уровня окна на веревке, закрепленной на крыше, куда проник по пожарной лестнице. Страхуя себя веревкой, встал на подоконник, отверткой открыл окно и проник в магазин.

Дальнейшее представить себе не трудно. Прошел в нижний зал универмага. Не спеша подобрал здесь наиболее подходящие чемоданы и сумки и затем наполнил их фотоаппаратами, кинокамерами, различными вещами. Груз получился очень тяжелый.

— Все предусмотрел, — заметил один из оперативников, принимавших участие в первом осмотре. — Даже этот сугроб.

Речь шла о куче снега, которую как бы специально со стороны двора подготовили дворники. Сюда-то из другого окна и сбросил неизвестный награбленное.

— А что потом он предпринял?

— Ясно что — увез вещи.

— Я думаю, унес.

— Почему же?

— Во-первых, сюда прямо к магазину, который находится на самом виду, подгонять машину опасно.

— А еще что?

— Обратите внимание. Вот следы двух чемоданов. Почему один след глубже, а другой мельче?

— Потому, что один чемодан был тяжелее, а другой легче.

— Возможно и так. Но есть еще один вариант: потому, что один пролежал здесь дольше и лучше зафиксировался. Вероятно, преступник по крайней мере в два приема перенес вещи в какое-то иное место. Может, к ожидающей где-то поблизости автомашине.

— Ну, перенести вещи мог помочь ему сообщник.

— А почему вы думаете, что обязательно был сообщник?

— Вы же сами говорите, что отнес к машине, а у машины обычно бывает шофер…

— Шофер — да, а сообщник — не обязательно. Шофер мог и не знать, что везет ворованное.

— Но мог и знать.

— Это-то нам и необходимо установить. Вообще работы много. Чтобы осуществить такую кражу из тщательно блокированного магазина, надо обладать информацией.

— Не только. И самому в системе блокирования разбираться надо. А то сразу нарвешься на неприятности.

— И это. Потом, какая спортивная подготовка! Спуститься по веревке до уровня второго этажа может далеко не каждый. Тут выдержка нужна, хладнокровие.

Так беседовали между собой оперативники. А эксперт-криминалист тем временем фиксировал в магазине и возле него, а также на крыше все, что заслуживало фиксирования. Искали следы пальцев, отпечатки обуви.

И с этого утра началась операция, оказавшаяся необыкновенно затяжной. Прежде всего, конечно, выдвигались различные версии. При этом решали всегда встающий перед уголовным розыском вопрос: с кем они имели дело — с квалифицированным преступником или со случайным вором-любителем. От решения зависело многое. Если квалифицированный, то в этом случае нельзя исключить и гастролеров, которые, сорвав изрядный куш, могли тут же уехать, с тем чтобы реализацию награбленного осуществить в другом месте, не рискуя попасться. А попасться было очень просто, так как речь шла не столько об одежде или обуви, сколько о предметах весьма заметных — радиоприемниках, киноаппаратуре, фотоаппаратуре.

Исходя из того, что преступник действовал очень ловко, большинство склонялось к мнению, что кражу осуществил рецидивист. Это был наверняка человек очень тренированный, тонкий в кости, достаточно молодой.

К работе были привлечены все: железнодорожная милиция, участковые уполномоченные, дружинники. Но сколько-нибудь обнадеживающих сведений, в том числе о попытках реализовать краденое, не поступало.

А между тем уже во время первой беседы, приведенной выше, один из оперативников высказал мысль, ухватившись за которую можно было найти прямую дорогу к преступнику. Мысль эта заключалась в том, что грабитель, вероятно, был человек технически грамотный, увлекающийся радио- и киноаппаратурой, возможно, разбирающийся в электронике. Но тогда этой реплике не придали должного значения не только окружающие, но и он сам. Так бывает: строя глубокомысленные предположения, мы нередко упускаем самое вероятное. Вот и тут была потеряна ценная версия.

Об этом вспомнили потом, при других обстоятельствах… Пока же тщетно пытались нащупать какие-то конкретные зацепки.

Кража в универмаге «Карелия» была не единственной в том году. До этого были обворованы ларьки петрозаводского Центрального рынка. Туда воры пробрались очень похожим способом: тоже через окно. Были кражи еще в трех местах, в том числе в кондопожском магазине «Радуга». Потом наступило затишье. Последнее еще больше укрепило в мысли, что действовали гастролеры, затем покинувшие пределы Карелии.