Явившись на работу, мастера одной из парикмахерских города обнаружили, что количество парфюмерии, предназначенной для обслуживания клиентов, сильно поубавилось. Никаких внешних признаков пребывания в помещении постороннего, казалось, не было. А раз так, то некоторые из мастеров даже стали не без подозрения глядеть друг на друга. Начали припоминаться случаи, когда прежде «как-то чего-то» недосчитались. Зряшные это были разговоры, зряшные предположения…

Был один человек, который лучше всех знал истину.

…С некоторых пор он совершенно ясно стал осознавать, что скользит вниз. Читал как-то в книжке об альпинистах. По отвесной стене поднимался человек. Казалось бы, и уцепиться не за что, а он все выше и выше взбирается. Малейшее утолщение использует, едва заметную выемку заставляет служить себе. Вот как… А он? Уж каких только ему подпорок не ставили на всех работах! Как только не пытались помочь! Ничего не получалось. Все скользил, скользил, норовя упасть.

А ведь не так давно был у него интерес к жизни. Особенно когда работал электриком в университете. Уж тут, как говорится, смотри во все глаза. Вот на вычислительном центре, например, столько интересного, нового, необычного. Как в фантастическом романе у братьев Стругацких или Станислава Лема.

Запомнился ему такой случай. На физмате какой-то опыт производили. Приборы всякие стали включать. Подтвердятся расчеты или не подтвердятся? И вдруг в самый ответственный момент — замыкание. Где, как найти? Стоят профессора. Стоят ассистенты. Студентов — толпа. Все ждут. Работники ВЦ с ног сбились. И тут к нему: «Может, прикинешь, что к чему?» Прикинул, и что же — нашел, где замыкает. Исправил мгновенно.

Довели до конца опыт. А потом профессор говорит ему: «Вам, молодой человек, учиться надо. Есть у вас живинка в деле. Надеюсь, Бажова читали?»

— Не читал, — признался не без смущения. Знал, что учиться нужно, но то самое тянуло назад. Крепко тянуло. Из университета пришлось уйти. И на новом месте недолго задержался. И на том месте, что вместо нового, — тоже…

Тогда-то и дало о себе знать замыкание. Не в сети. В нем самом. И крепко замкнуло. Настолько крепко, что ни о каком самоконтроле уже и речи быть не могло. Где-то глубоко в сознании теплилась мысль, что так жить нельзя, но мутная волна уже подхватила, понесла в какой-то темный и затхлый котел, откуда самому никак не найти выхода.

Когда встречал недавних товарищей по работе, стыдливо отводил глаза и проскакивал мимо. Однажды того профессора встретил, так на другую сторону улицы перешел. Какой-то стыд все-таки еще оставался…

И еще до этого ушел от нее. Ее добрые советы пропускал мимо ушей. Нет, не то, чтобы грубо на дверь указала. Стала постепенно отдаляться. Что ж, сказал «прощай». И она в ответ — «прощай». Вышел в маленький коридорчик и думает: сейчас остановит, сейчас остановит… Не остановила. Аккуратно закрыв за собой дверь, ушел. И если еще возвращался, то в таком виде, в каком и на порог не пускают.

Все это вспомнил сейчас. Сам же двигался своим маршрутом, прикидывая задуманное. Оставались у него в руках старые навыки, частица той живинки, о которой говорил профессор. Казалось бы, и ничего не видит, и мозг в тумане, и на ногах стоит не твердо, а руки свое дело знают, с довольно тонким делом справляются.

Шел по пустынной улице. Кругом — ни души. В окнах — полная темнота. Спал город. Один он не спал, да те, кто в ночных сменах работали. Так то — работали… Переложил дряхлый, будто изжеванный портфель из правой руки в левую и двинул вокруг дома, над которым со стороны фасада и ночью ярко светилась вывеска. Теперь лишь несколько шагов оставалось. Вот и дверь. Темновато здесь, правда, но ничего… Все знакомое. Сколько раз бывал…