Последний раз я окинула взглядом свое отражение в зеркале прихожей. Белое бархатное платье, серебряная вышивка, холодное сияние диадемы — все было безупречно. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и переступила порог в холл.

Ричард ждал меня у большого камина.

Он был облачен в парадный мундир герцогов Мартанарских — темно-синий, почти черный, с шитьем из серебряных нитей, повторявшим узор на моем платье. Его поза была прямой и собранной, а во взгляде, устремившемся на меня, читалось нечто большее, чем простая церемониальная вежливость. В нем была та сама уверенность, что и в моем отражении, и в его глазах мелькнуло молчаливое одобрение.

Никого больше в холле не было. Ни слуг, ни родни. Только мы двое в звенящей тишине.

— Вы выглядите… подобающе, ваша светлость, — произнес он, и в его обычно холодном голосе прозвучала теплая нота.

— Как и вы, ваше сиятельство, — ответила я, и губы сами сложились в легкую, почти неуловимую улыбку.

Он протянул руку, и я, положив кончики пальцев на его ладонь, почувствовала твердую уверенность его жеста. Затем он свободной рукой описал в воздухе широкую дугу.

На этот раз портал возник не мерцающим овалом, а огромной, сияющей аркой. Сквозь него не было видно интерьера — лишь ослепительный, золотисто-белый свет, обещающий иной мир.

— Готовы? — тихо спросил он.

— Да, — был мой единственный ответ.

Мы шагнули вперед, вместе. Ощущение перехода было иным — не резким толчком, а плавным, словно нас подхватила и понесла могучая, но нежная волна. На миг в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли золотые искры.

И вот мы стояли уже не в холле усадьбы, а в алтарной комнате столичной резиденции Мартанарских.

Дух перехватило. Это было не просто помещение. Это было сердце герцогской власти. Высокий сводчатый потолок был расписан фресками, изображавшими историю рода. Стены из темного мрамора отражали свет тысяч свечей, горевших в массивных золотых канделябрах. В центре зала, на невысоком возвышении, стоял алтарь из черного дерева с инкрустацией из перламутра и серебра. Воздух был густым и торжественным, пахнущим ладаном.

По обеим сторонам от алтаря стояли гости. Не толпа, как на том злополучном обеде, а избранные — высшая аристократия Империи, сановники, несколько генералов в парадной форме. Их лица были серьезными, взгляды — оценивающими, но в них читалось уважение к моменту. Где-то в первых рядах я мельком заметила бледное, но спокойное лицо Эрики и сдержанную фигуру Дария.

Нас встретил архимаг Имперской Канцелярии — древний старец в белых с золотом одеждах, чья длинная борода казалась сотканной из самого света. В его руках пульсировала сфера, созданная из чистой магии.

Ричард, не отпуская моей руки, повел меня к алтарю. Наши шаги отдавались гулким эхом под сводами. Мы остановились перед архимагом.

Церемония была лаконичной и исполненной глубинного смысла. Это был не обмен клятвами в привычном мне понимании, а магический ритуал, сплетающий наши судьбы.

Архимаг воздел руки. Сфера в его ладонях вспыхнула ярче.

— Внемлите, духи Предков, и вы, силы Земли и Небес! — его голос, усиленный магией, заполнил все пространство. — Сегодня пред вами предстают двое, дабы соединить кровь свои и судьбы свои во имя долга, чести и продолжения рода!

Он обратился к Ричарду:

— Ричард горт Мартанарский, наследник крови и власти, клянешься ли ты взять в супруги Светлану Д’Эруа, хранить ее, защищать и быть ей опорой пред лицом богов и людей?

— Клянусь, — ответил Ричард, и его голос был тверд и ясен. От его слов по залу прокатилась легкая волна магии.

Затем архимаг повернулся ко мне:

— Светлана Д’Эруа, наследница крови и земли, клянешься ли ты принять в супруги Ричарда горт Мартанарского, быть ему верной спутницей и делить с ним бремя власти и долга пред лицом богов и людей?

Я на мгновение встретила взгляд Ричарда. В его глазах не было требования — лишь ожидание и та самая уверенность, что дала мне силы дойти до этого момента.

— Клянусь, — произнесла я, и мой голос, к собственному удивлению, не дрогнул.

В тот же миг архимаг соединил наши руки над сферой. Из нее вырвались два тонких луча — один серебристый, другой золотой. Они обвили наши запястья, словно живые нити, на мгновение сжались, ощутимо горячим прикосновением, а затем растворились, оставив на коже легкое, исчезающее свечение.

— Магией Предков и волей Империи объявляю вас отныне мужем и женой! — провозгласил архимаг. — Да будет союз ваш крепок, а род — долог!

Своды зала содрогнулись от торжественных аккордов невидимого органа. Собравшиеся склонили головы в почтительном поклоне новоиспеченным герцогу и герцогине Мартанарским.

Ричард повернулся ко мне, все еще держа мою руку. Его пальцы сжались чуть сильнее.

— Герцогиня, — тихо сказал он, и только я услышала оттенок чего-то нового в этом слове. Не собственности, а… признания.

— Герцог, — ответила я, и впервые этот титул по отношению к нему не вызвал у меня внутреннего протеста.

Он предложил мне руку, и мы повернулись к гостям. Путь вперед был открыт. Церемония закончилась. Начиналась новая жизнь. И, глядя на его профиль и чувствуя твердую опору его руки, я понимала, что впервые за долгое время смотрю в будущее не со страхом, а с вызовом и любопытством.