– Тут неглубоко. Метров сорок!

– Что? Нет, я не полезу.

– Ты не любишь вино?

– Люблю. Но, в основном,на уровне моря. А не в сорока метрах под.

– Тут неглубоко!

Матео, ныряльщик-винодел из Валенсии, поражён моим малодушием. Ведь винишко – вот оно. Рукой подать. Тут, на дне! Неглубоко!

А вот как оно там оказалось, это целая история.

Некогда Матео был просто ныряльщиком. Ему повезло обнаружить на дне (неглубоко) шхуну XIX столетия. В трюме покоились присыпанные песочком ящики с вином. Первыми пробовали добровольцы. Потом – энтузиасты. Последними – скептики. И все нашли, что винишко-то превосходное! И родилась теория «вино маре».

Строго научная теория гласит: на дне Средиземного моря (если неглубоко) созданы прекрасные условия для созревания вина. Море воспитывает напиток. На него благотворно влияет давление, свет, течение, температура. Шесть месяцев подводной выдержки всё равно, что шесть лет в сухопутной винодельне. Так родился бизнес Матео.

Уж не знаю, насколько теория верна, но сама идея-то заманчивая! Я, правда, давно не нырял…так, кажется это регулятор… ага, вот тут нажмешь, зашипит воздух… нет, не тут… вот здесь… ладно!

И вот я медленно погружаюсь в кобальтовую пучину. Среди водорослей снуют рыбки, между камнями пробирается краб…Где же вино? А, вот оно как…

Представьте. Море в паре километров от берега. Глубина 40 метров (ха, неглубоко). И всё равно драгоценные сосуды хранятся в чугунной клетке, запертой на огромный замок с цепью.

Впрочем, не только мы умеем нырять, не так ли?

Бутылки в стиле «вино маре» выглядят живописно. Покрыты мелкими ракушками, от этикетки остался только след, на горлышке алый сургуч. Ни дать ни взять – затонувшее сокровище. А потом ты в коконе из пузырьков поднимаешься навстречу солнечным бликам и в руке у тебя вожделенная добыча.

Ей богу, это было лучшее, что я когда-либо выловил в море!

Море – главная нива Валенсии. У них есть рыба. (Где глубоко, и где неглубоко). И соляные копи возле города Санта-Пола.

Отсюда естественный Валенскийский рецепт – «Пескадо а ла сал».