После выхода из Гавра наша эскадра разделилась. Основная часть под командованием Лихачева двинулась на Юг, сначала к Португалии, а затем к Канарским островам и далее к берегам Южной Америки. А мы на «Великом князе Константине» в сопровождении корвета «Громобой» и колесного парохода «Таврия» отправились в Нью-Йорк, где на верфи известного американского инженера Уильяма Уэбба был построен самый большой парусно-винтовой фрегат нашего флота «Генерал-Адмирал». Несмотря на довольно свежую погоду, путешествие наше прошло гладко, и уже через две недели мы бросили якорь в устье реки Гудзон.

Несмотря на то, что в нынешнем Нью-Йорке пока нет ни небоскребов, ни статуи Свободы на острове Либерти, он все равно поражал и манил. Каждый год сюда приходят сотни, а быть может и тысячи кораблей из Европы, полные прибывающих сюда в поисках новой жизни эмигрантов. Немцы, ирландцы, евреи, поляки, итальянцы…

Впрочем, мало кто из них останется здесь навсегда. Для большинства этот город всего лишь перевалочный пункт, откуда они разъедутся по огромной и богатой стране. Кто-то из них добьется успеха, куда больше просто сгинут от непривычного климата, болезней и непосильного труда, но большая часть все-таки приживется, сплавившись в этом котле в единую американскую нацию.

Первым на мой корабль явился таможенный чиновник — коренастый здоровяк с заросшими рыжими бакенбардами щеками и презрительным взглядом с фамилией Мак-Милан.

— Как называется ваш корабль? Какова цель прибытия в Нью-Йорк? — начал он задавать вопросы. — Какое количество пассажиров у вас на борту?

— «Великий князь Константин», — с достоинством начал отвечать ему Юшков.

— Это в честь Черного Принца? — немного заинтересовался американец.

— Именно так. К слову, его высочество тоже на борту.

— Неужели ваш принц тоже решил переехать в Штаты?

— Нет, мистер Мак-Милан. Наш путь лежит дальше. Здесь мы лишь пополним запасы и заберем заказанный на вашей верфи корабль. Пассажиры у нас есть, но все они тоже следуют транзитом.

— Вот значит как, — разом подобрел чиновник, очевидно не слишком жаловавший эмигрантов. После чего быстро покончил с формальностями и, получив положенную плату, отправился восвояси.

— Надо было под Андреевским флагом идти, — поморщился провожавший его Юшков, как «Громобой» с «Таврией».

— Поверьте, Федор Осипович, — усмехнулся прибывший практически одновременно с представителем власти Шестаков. — Проблем в этом случае было бы не меньше. Просто к таможенникам добавились бы еще и военные. Можешь мне поверить, Гавришев еще хлебнет с ними лиха.

— Здравствуй, Иван Алексеевич, — окликнул я его.

— Здравия желаю вашим императорским высочествам, — поклонился нам со Стасей капитан первого ранга. — Константин Николаевич, Анастасия Александровна, душевно рад видеть вас в добром здравии и на американской земле.

— А меня? — высунулся из-за моей спины Николка.

— И вас, конечно же, Николай Константинович, — улыбнулся Шестаков, после чего жестом фокусника извлек из бывшего при нем портфеля какой-то сверток.

— Что это? — удивился сын.

— Презент вашему высочеству. Настоящий индейский боевой топор или, как они его называют, — «томагавк»!

Судя по всему, «индейскими» на этом изделии были разве что резная рукоять и подвеска с бахромой, но Николке подарок явно приглянулся.

— А это не опасно? — встревоженно посмотрела на топорик Стася.

— Я буду осторожным! — с самыми честными глазами пообещал Коля, тут же убрав подарок за спину.

— Зарекался поросенок в грязь не лезть, — усмехнулся я. — Ладно, Иван Алексеевич, пошли в салон, там и доложишь, что и как.

— Все в полном порядке, Константин Николаевич, — бросив мимолетный взгляд на присутствующую при разговоре великую княгиню, начал Шестаков. — «Генерал-Адмирал», можно сказать, находится в полной готовности. Осталось его только укомплектовать и вооружить. Но я так понимаю, и то, и другое уже на пароходах?

— Все верно. Поначалу думали, что будем снаряжать фрегат в Кронштадте, но потом решили, что он пойдет со мной на Дальний Восток. Не передумал принимать командование?

— Ни за что! С вами хоть к черту в пасть!

— Ладно, никаких чертей ни на Камчатке, ни на Аляске нет. Что по другим нашим делам? И не косись на Анастасию Александровну. Она теперь в курсе всех моих коммерческих дел.

— Как вашему высочеству будет угодно. Всю землю, что было возможно, я скупил. Получилось не так много, как хотелось бы, но о сделке каким-то образом пронюхали биржевики, и стоимость мгновенно взлетела до небес. С другой стороны, если вы прямо сейчас выставите участки на аукцион, можно будет заработать втрое от вложенного. Признаться, никак не ожидал подобного.

— Нет, друг мой, ничего продавать мы пока не станем. Кстати, сколько всего получилось?

— 2180 акров.

— А в более привычных единицах?

— Чуть более восьмисот десятин [1], — быстро посчитала в уме Стася, заслужив еще один удивленный взгляд нашего морского агента.

— Прекрасно, — кивнул я. — Но судя по выражению твоего лица, хорошие вести на этом кончились. Так что переходи к плохим.

— Ничего от вас не скроешь, — усмехнулся Шестаков. — Собственно говоря, плохого пока ничего не случилось. Просто кое-кто в мэрии заинтересовался резким взлетом цен на землю.

— И кто же это?

— Фернандо Вуд.

— Он что, латинос?

— Да какое там, — хмыкнул хорошо знавший весь местный истеблишмент Иван Алексеевич. — Как они говорят — стопроцентный американец. Мэр Нью-Йорка. Член Демократической партии, конфликтует с республиканским большинством в законодательном собрании штата, но неплохо ладит с недавно избранным президентом Бьюкененом.[2]

— Продажен?

— Скорее, жаден. Нельзя сказать, чтобы совсем беспринципен, но принципы весьма своеобразные. Подмял под себя все городские службы, расставил везде своих людей.

— От нас чего хочет?

— Полагаю, денег. Но…

— Что?

— Видите ли, Константин Николаевич. Формально купленные на ваше имя земли не относятся к городскому округу, а находятся под юрисдикцией штата.

— С которым Вуд враждует?

— Именно так.

— Устроишь мне с ним встречу?

— Как говорят американцы — нет проблем.

Мое появление в мэрии произвело настоящий фурор. Американцы вообще падки на всяких знаменитостей, а тут к ним пожаловал брат русского царя и одновременно герой войны с англичанами, которых янки по старой памяти недолюбливают.

— Рад приветствовать вас на американской земле! — обратился ко мне худощавый господин в чопорном по американским меркам черном сюртуке с улыбкой профессионального мошенника.

— Взаимно, мистер Вуд.

— Могу я поинтересоваться, что привело вас ко мне, сэр? — без обиняков начал мэр, как только мы остались одни.

— Бизнес.

— Вы говорите о земельных участках на Манхеттене? Да-да, я знаю, кто их настоящий владелец.

— Именно.

— Что вы намерены с ними делать?

— Для начала проложить улицы, водопровод и канализацию, а затем застроить их прочными и красивыми зданиями, разбить парки и скверы.

— Весьма амбициозные планы. Но знаете, что я вам скажу, сэр. Так уж сложилось, что мы в Америке не очень любим иностранцев. Особенно таких, которые слишком много зарабатывают там, где это могли бы делать американцы. Вы понимаете, о чем я?

— Вполне. Однако хочу заметить, что ни одно из моих начинаний не противоречит законам вашей страны. Что же касается возможностей заработать… ничего не имею против. Более того, сотрудничество с Российской империей уже принесло Штатам немалую пользу. Мы закупаем у вас корабли, паровые машины. А кое-кто, включая членов конгресса, успел заработать целое состояние, делая покупки на призовых аукционах во время недавней войны.

— Да-да. Я знаю о строительстве фрегата и других вещах, но… это не мой бизнес. А вот город мой!

— Город может быть, но большинство приобретенных мной участков находятся на земле штата.

— Не все. И вот что я вам скажу. Нельзя владеть землей города и ничего на ней не делать. Что вы там собирались предпринять? Стройку? Отлично! Потому что вам стоит поторопиться, иначе город конфискует неиспользуемые участки и выставит их на аукцион.

— У вас есть такой закон?

— Дорогой принц, или как там вас принято титуловать. Законы в этом городе принимает городской совет, а значит я! Вам все понятно?

— Более чем. И раз уж вы тут главный законник, не подскажете, какие разрешения нужны для строительства церкви?

— Что простите?

— Я хочу построить храм.

— Надеюсь, не католический костел?

— С чего бы?

— Ах да, вы же схизматик. А как долго вы собираетесь его строить?

— За пару тройку дней должен справиться.

— Вы сейчас серьезно?

— Абсолютно. Такие уж у нас в России обычаи. К тому же, насколько мне известно, в Нью-Йорке нет ни одного православного храма, что не может меня не печалить.

— А знаете что? Стройте! Если вы и впрямь успеете за три дня, я так и быть не стану отбирать у вас эти пустыри.

— По рукам!

— Что вы наделали? — выдохнул никак не ожидавший такого быстрого развития событий Шестаков. — Вы представляете, сколько нужно времени, чтобы построить каменную церковь?

— Не помню, чтобы мы обсуждали конкретные материалы.

— Погодите…

— У нас нет времени «погодить», зато есть несколько сотен матросов и переселенцев, большинство из которых бывшие крестьяне. В деревнях мир ставит церкви за день, отчего их так и называют — однодневки. Не вижу ни одной причины, почему бы нельзя было повторить это здесь. Я сейчас отправлюсь на корабли и мобилизую всех, кто может держать в руках топор.

— А материалы?

— Ну раз здесь строят корабли, значит есть те, кто торгует строевым лесом. В конце концов, можно обратиться к Уэббу. Я слышал, он толковый инженер. Будет интересно с ним встретиться.

— Это легко устроить. Что-нибудь еще?

— Знаешь, Иван Алексеевич. У меня сложилось впечатление, что у мистера Вуда слишком много свободного времени и мало забот… ты ведь не растерял связи с местными ирландцами?

— Нет, конечно. Но что вы задумали?

— Потом поговорим.

Покинув Ратушу, мы с Шестаковым решили не терять времени даром и направились прямиком на верфь мистера Уэбба, благо та расположена не так уж далеко от «даунтауна». Никто еще не догадался назвать Нью-Йорк городом контрастов, но по факту он уже им был. На небольшом, в сущности, острове Манхеттен уживались фешенебельные районы, промышленные предприятия и трущобы вроде «пяти углов», о которых через полторы сотни лет Скорсезе снимет свой знаменитый фильм.

— Кстати, Иван Алексеевич, — завел я разговор, решив, что смуглый извозчик вряд ли понимает по-русски. — Как там наши дела на Юге?

— Не устаю удивляться прозорливости вашего высочества, — немного подумав, начал излагать Шестаков с легкой порции лести. — Чем долее я здесь нахожусь, тем больше убеждаюсь, что война между Севером и Югом неизбежна. И хотя во время последних выборов верх одержали примирительно настроенные демократы, республиканцы не смирились с поражением и усиленно готовят реванш. А когда это случится, достаточно будет малейшей искры, и страна вспыхнет как порох.

— Южане готовы начать войну?

— Да. Более того, они абсолютно уверены в том, что легко одержат победу. И мне никак не удалось их переубедить.

— А ты пробовал?

— Увы. Вам ведь хорошо известно, как я отношусь к этой стране, и мне больно думать, что ее ждет.

— Неужели в Южных штатах не осталось здравомыслящих людей?

— Вовсе нет, но их голос пока не слышен. Молодые же люди думают лишь о том, насколько эффектно они будут выглядеть в военных мундирах, и рвутся в бой, представляя войну чем-то вроде большой охоты.

— А те, кто постарше?

— Как вам сказать. Южные плантаторы чем-то напоминают наших помещиков времен вашей великой прабабки. Они привыкли к своему образу жизни и не могут помыслить, что все скоро изменится. Впрочем, не все так безнадежно. Знаете, когда я обычно говорил в обществе, что судьба будущей войны решится на море, большинство отвечали мне смехом, но потом я задавал им всем три простых вопроса…

— Продолжай, я слушаю. Что за вопросы?

— О, сейчас расскажу. Первый. Что является основой экономики Юга? Очевидно хлопок. Но это экспортный товар, и его можно доставлять только по морю. Следовательно тот, у кого будет сильный флот, и сумеет либо обеспечить блокаду берегов или напротив сохранить доступ в океан открытым, и решит исход войны.

— Пока все звучит логично.

— Далее, — продолжил приободренный моими словами Шестаков, — даже если основные события развернутся на суше, снабжение воюющих армий потребует огромного количества амуниции. Причем речь не только о ружьях или пушках. Солдат нужно во что-то одевать и обувать, кормить, поить, лечить, в конце концов. Отсюда следует второй вопрос, чем из вышеперечисленного их могут обеспечить Южные штаты? Только продовольствием, да и то не слишком щедро. Значит, все остальное нужно будет где-то купить и как-то доставить. И кто же сможет осуществить эти поставки в условиях блокады? Только флот!

— Продолжай.

— И, наконец, третий вопрос. Если исход противостояния не решится в первые месяцы, что весьма вероятно, ибо заметного перевеса у южан над северянами нет, а скорее напротив, население Севера больше, к тому же политики могут активно вербовать солдат в Старом Свете, восполняя убыль в рекрутах, то получается, Север сохранит доступ к практически бездонному человеческому запасу, а южане останутся при своих. И спустя некоторое время это станет все ощутимее. И как же можно решить эту дилемму? Только флотом. Точнее, броненосным флотом.

— И чем все кончилось?

— Увы, как ваше высочество в свое время говорили, в большинстве случаев ничем. Одни истово уповают на Роял Неви, считая, что британцы не позволят северянам устроить блокаду, другие просто не способны думать, третьи просто верят в свои звезды и полосы, рассчитывая на скорый разгром северян. Сенатор от Южной Каролины Джеймс Генри Хаммонд даже заявил мне в личной беседе не так давно: «Если на нас пойдут войной, мы сможем поставить весь мир на колени, причём не сделав ни одного выстрела, не обнажив меча. Нет, вы не посмеете воевать с хлопком. Никакая сила на Земле не смеет воевать с ним. Хлопок — король!» Оцените, каков болван… похоже, он и его сторонники и впрямь верят, что великие державы по щелчку пальцев рабовладельцев бросятся таскать для них каштаны из огня.

— Если Господь хочет кого-то наказать, — хмыкнул я, — он первым делом лишает его разума.

— Впрочем, — наклонился ко мне Шестаков, — нашлась группа джентльменов, обратившихся ко мне с деловым предложением, на которое я, говоря по чести, не знаю, что и ответить.

— А подробней?

— Не уверен, что понял их правильно, но они спросили, не может ли Российская Империя построить для них два броненосца по образу и подобию «Цесаревича».

— Ты серьезно?

— В том-то и дело. На меня вышли через посредника, естественно, несколько крупнейших плантаторов и связанных с ними торговцев. Люди они серьезные, хотя и не буду отрицать, несколько бесцеремонные.

— И как они себе это представляют?

— Ну, насколько я понял их замысел, официально эти корабли будут строиться для нашего флота. А когда ситуация дойдет до разрыва между Севером и Югом, быстро перекупят уже готовые броненосцы для своего флота.

— Которого еще нет.

— Именно так. Платить будут, как вы сами понимаете, хлопком. Впрочем, мы его, насколько я помню, именно здесь и закупаем, так что… кроме того, они обещали не поднимать цену в случае начала боевых действий.

— Это все конечно крайне любопытно, но остается один вопрос. На кой черт все это нужно России? Нет, правда. Крупный заказ — дело, конечно, хорошее и для нашей промышленности выгодное, но после продажи, буде таковая состоится, Вашингтон разорвет с нами всякие отношения и будет прав. А нам это совершенно не выгодно…

— Если позволите, то именно этот вопрос я и задал нашему посреднику.

— И что же он тебе ответил?

— Даже не знаю, как сказать. В общем, будущее правительство Южных штатов готово передать России… все западное побережье от форта Росс и до границы с Британской Колумбией!

— Что⁈ — изумленно посмотрел я на Шестакова, после чего не выдержал и рассмеялся. — Нет, клянусь честью, это бесподобно! Надеюсь, ты послал этих торговцев чужим имуществом?

— Поначалу хотел, — задумчиво заметил капитан первого ранга.

— И что же случилось потом?

— Да я тут поразмыслил, — задумчиво заметил Иван Алексеевич. — А что, собственно говоря, мы теряем? Денег у Морского ведомства на постройку новых кораблей сейчас почти нет. А промышленность без заказов, сами понимаете, чахнет.

— К чему ты клонишь?

— Да все к тому же. Возьмем золото или точнее хлопок, что ничуть не хуже, и начнем строить броненосцы.

— Представляешь, сколько времени это займет?

— А я о чем! Пока наши судостроители раскачаются, много воды утечет. Как говорил в одной восточной сказке Ходжа Насреддин…

— Либо ишак, либо эмир умрут?

— Вот именно! Если все пойдет, как надо, мы получим и деньги, и броненосцы!

— Однако! Вот где ты такого нахватался?

— Что тут скажешь, Константин Николаевич. С волками жить — по-волчьи выть! В любом случае, у нас появляется реальная возможность создать огромные складские запасы хлопка, не вкладывая ни копейки своих денег. Часть товара будем продавать нашим российским фабрикантам, часть оставлять в резерв.

— Звучит заманчиво…

— Еще бы! Тюк хлопка (это чуть больше 12 пудов или почти двести килограммов) стоит порядка 40–45 долларов. Всего Штаты поставляют на внешние рынки до пяти миллионов кип или миллион тонн. Сколько могут стоить броненосцы, сказать не могу. Но думаю, никак не меньше, чем наш «Генерал-Адмирал», а он обошелся казне в круглую сумму. [3]

— Не трави душу, — поморщился я, вспомнив, чего мне стоило утвердить ассигнования на новую кораблестроительную программу. — Остается только один вопрос. Почему твои плантаторы обратились именно к нам? Французы или англичане справятся с постройкой быстрее и лучше нас.

— Ну, во-первых, как бы странно это ни звучало, самые передовые в плане постройки броненосцев сейчас именно мы. Да-да, мы первыми осуществили идею постройки таких кораблей, которые, осмелюсь заметить, сумели одержать победу над своими противниками в реальном бою.

— А во-вторых?

— Англичане и французы их даже слушать не стали. Ни те, ни другие не готовы вести какие-либо переговоры с несуществующим правительством несуществующего государства.

— Что ж, этого следовало ожидать, — хмыкнул я, одновременно прикидывая про себя открывающиеся возможности.

Если подумать, южные плантаторы мне никто и звать никак. Поэтому стесняться тут некого. Цену надо выкатить с учетом двойной выгоды. Скажем, по два с половиной миллиона за киль. Или даже три. Хлопок же наоборот считать с дисконтом от 10% и выше, лучше все 15%. Это уж как сторгуемся. Выходит, считая за два корабля, шесть миллионов долларов, обязательная поставка в счет оплаты составит без скидки ровно 150 тысяч тюков, а если отминусовать еще 10%, то 166 тысяч кип. Чистый профит 16 тысяч тюков.

По самым приблизительным подсчетам реальная стоимость броненосцев не должна была превысить два миллиона рублей [4]. Так что запас был очень солидный. Не говоря уж о том, что августейший брат никогда не пойдет на продажу боевых кораблей воюющим державам. А поскольку после окончания боевых действий претензии предъявлять будет некому, броненосцы по-любому останутся нам. Вот такой вот гешефт на ровном месте…

— Что нужно для заключения договора?

— Полагаю, они захотят личной встречи с вами.

— Это можно устроить, но только в нейтральных водах. Пусть готовятся к встрече где-нибудь на полпути на Кубу. Думаю, яхты у здешних миллионеров имеются?

— Полагаю, да. Так как же быть с землями Западного Побережья?

— А что с ними не так? Это обязательное условие для начала разговора. Но понятно, что его реализация возможна только после победы южан. И то не факт…

Пока мы беседовали, наш экипаж потихоньку добрался до Ист-Ривер, где и располагалась верфь и контора мистера Уэбба.

— Посмотрите, вот он наш красавец, — показал на стоящий на якоре фрегат Шестаков. — А вот и сам инженер Уебб…

— Прими, любезный, — протянул я доллар извозчику и… едва не уронил его наземь.

— Покорно благодарю, ваше императорское высочество, — с непередаваемым акцентом, который в моем времени принято называть одесским, ответил мне водитель кобылы, ловко подхватывая серебряную монету. После чего зачем-то оглянулся и с заговорщицким видом спросил. — Таки вы думаете, что будет война?

[1] 2180 акров = 807.48 казенных десятин или 882,21 га.

[2] Джеймс Бьюкенен — 15-й президент США. Традиционно считается худшим президентов и одним из виновников Гражданской войны. В 1832–33 годах посол в Петербурге.

[3] Сумма контракта на постройку фрегата «Генерал-Адмирал» с верфью Уильяма Уебба (англ. William H. Webb), Нью-Йорк составила 1018 тысяч долларов.

[4] Для сравнения. Стоимость постройки корпуса «Севастополя» без вооружения и рангоута составила 1 669 356 рублей