Максим никогда раньше не пускал женщин в свою личную жизнь или квартиру дольше, чем на несколько часов. Ну, студенческие подруги или мама не считаются — это другое. Но вот чтобы целенаправленно, девушку, с которой у него какие-то отношения, да еще и на всю ночь. Ну, нет. Это чревато проблемами. Несбывшимися ожиданиями. Зачем давать случайной партнерше какую-то надежду? Начнет еще хозяйничать, вещи свои приносить. Потом не выпроводишь.

Можно хорошо провести вечер, заказать такси — и разойтись счастливыми. Дама поедет домой, вполне удовлетворенная, ведь ее поездка туда-обратно полностью спонсирована Максимом. А сам он останется в своей холостяцкой берлоге.

Его такой расклад полностью устраивал.

Лена стала первой, кто остался у него ночевать. Девушка, которая разрушила многолетнюю схему, растопила сердце Максима. Которая вышла утра из душа в одном полотенце, и по телу её стекали капельки воды, а влажные волосы облепляли плечи. Которая приготовила им двоим завтрак — удивительно, где только продукты раздобыла, холодильник-то был пустой.

В тот раз, после того, как она осталась у него на ночь, Максим смотрел на Лену и понимал: он начинает увязать. Тонуть в ней. Без надежды на спасение. Даже без спасательного круга в обозримом доступе.

— Ты чего завис? — смеялась Лена, раскладывая яичницу по тарелкам. — Это съедобно, гарантирую!

— Думаю, где ты раздобыла яйца? И помидоры? И зеленый лук?

— Пока ты спал, заказала доставку продуктов, они с шести утра доставляют, — пожала плечами так, будто это было естественно и банально. — Как завтракать, когда у тебя шаром покати⁈

— Обычно я не завтракаю…

Видимо, в его голосе проскользнула какая-то такая нотка, что Лена покраснела и опустила взгляд.

— Тебе не понравилось? Прости, я не хотела хозяйничать… просто привыкла готовить. Даже когда со Светой жила, всегда отвечала за завтраки. Я не посягаю на твою кухню, не думай.

— Понравилось, конечно! — он прижал Лену к себе, мокрые волосы мазнули ему по щеке и оголенной шее; кожа покрылась мурашками. — Даже не сомневайся. Мне никто никогда не готовил, я уже говорил это. Вот и удивляюсь: неужели на этой кухне функционирует плита⁈

Она пахла его шампунем, а ещё собой. Совершенно особенным запахом, его Максим никогда ранее не встречал. Ранней вишней, нежной, сладкой, цветущей. Максим не знал, что у нее за духи — но они сводили его с ума.

В то утро они чуть не опоздали на работу, потому что целовались, завтракали и опять целовались, не в силах оторваться друг от друга. И в какой-то момент Максиму перестало казаться, что наличие девушки в доме — это такая уж плохая идея.

Нет, не так.

Не какой-то эфемерной девушки, а одной конкретной.

Хотя, если быть честным с самим собой, увязать в ней он начал даже раньше, чем в то утро. Например, днем ранее, когда увидел Диму и опять размечтался, как впечатает ему кулак в лицо. Потому что надменность вкупе с глупостью муженька Лены будили в Максиме ярость.

Она такая маленькая, её от всего мира хочется защитить. Укрыть. Спрятать.

А этот придурок захотел денег за развод! Каким надо быть конченым человеком, чтобы шантажировать собственную жену⁈

Первым желанием было послать его в пешее эротическое, но затем Максим подумал: может, так даже лучше? Проще будет от него отделаться, чем ждать ещё несколько месяцев и наблюдать, как Дима своими внезапными визитами треплет Лене нервы.

Она хоть и не признавала этого, но после встречи с ним становилась дерганная, задумчивая. Муж высасывал из неё энергию, превращал в параноика, который потом долго еще посматривал на экран телефона с опаской — а вдруг муж решит позвонить или написать очередное едкое смс.

Пора было это прекращать.

Лена скрылась в здании суда, и Максим проследил, что за ней закроется дверь.

— А теперь слушай меня внимательно, — он надвинулся на Дмитрия, который нахохлился, изображая альфа-самца. — Сейчас ты возьмешь то, что называешь своим достоинствам, в кулак, пойдешь в суд и подпишешь все бумаги, которые потребуются. Ты дашь Лене развод.

— Иди ты… — Дима красочно описал маршрут, но Максима его слова не тронули.

С хамами он как раз общался лучше всего, потому что умел давить на них. Смотреть из-под нахмуренных бровей, сумрачно молчать или понижать голос до змеиного шепота. Нельзя отвечать на грубость грубостью — таких людей лишь распаляет ответная реакция.

— Выслушай сначала, а потом уже открывай рот. Тебе нужны деньги? Я готов платить. — Глаз Дмитрия загорелся интересом. — Но не просто так. У вас есть общая квартира, Лена говорила, что вы будете ее продавать.

— Пошла эта Лена…

— Да я уже понял твой ответ на любое мое предложение. Молчи, сойдешь за умного. — Дима порывался что-то сказануть, но Максим шикнул, и муженек Лены обомлевши затих. — Так вот, я обрисую перед тобой дальнейшие перспективы. Вы так или иначе разведетесь. У вас нет общих детей, а их обременений только квартира в ипотеке, которая прекрасно делится на двоих. Вас разведут, даже если ты разрыдаешься в зале суда и откажешься подписывать документы. И когда мы разведетесь, эту квартиру всё равно придется продавать, — Максим убедился, что Дима слушает, хоть и сжал зубы так сильно, что щеки впали. — Насколько мне известно, работы у тебя нет, зато есть беременная девушка. Неужели ты будешь из принципа держать свою долю, когда можешь выручить за неё кругленькую сумму?

— Квартиру оставят мне целиком. Я плачу ипотеку.

Максим закатил глаза.

Какой же идиот!

— На каком основании? Вы купили ее в законном браке, Лена является созаемщиком. Более того, она у вас обоих в собственности. Как ты отберешь долю Лены?

— Найму адвоката. Если хочешь знать, мне уже сказали, что это реально.

— Разумеется, тебе что угодно скажут. Где гарантии-то? С тебя сдерут деньжата и ничего не сделают. Я же предлагаю быструю сделку. Здесь и сейчас. Во сколько ты оцениваешь свое жилье?

На лице Дмитрия нарисовалась заинтересованность. Кажется, быстрые деньги его всегда будоражили, а если еще и цену можно самому предложить…

Не то чтоб Максиму нужна была эта квартира. Но желание, импульсивное и странное, появилось в нем ещё тогда, когда Лена собирала свои вещи. Она выглядела такой расстроенной и несчастной, что Максим подумал: а если выкупить квартиру…

Даже если они с Леной расстанутся, он даст ей какую-нибудь беспроцентную рассрочку лет на двадцать и сам ничего не потеряет. Ну, выплатит она половину стоимости, будет жить спокойно. Зато в своем жилье. Без необходимости делить его с бывшим супругом-утырком.

Кажется, уже в тот момент он начал тонуть. Потому что в его мыслях появилось коварное слово «расстаться» — то есть для себя Максим обозначил, что они с Леной встречаются; а ещё неоднозначное слово «если» — что не ставило никаких конкретных сроков по их отношениям.

— Мне надо подумать.

— Думай. Или давай так. Я выкуплю вашу квартиру на десять процентов выше рыночной стоимости. Точнее — в договоре мы пропишем среднюю цену, а тебе на карточку полетит оставшаяся часть. Тебя такое устроит?

— Ну, наверное…

— Моё условие ты помнишь. Развод с Леной. Здесь и сейчас.

— Ага, — Дима тряхнул головой. — А с чего я тебе верить вообще должен? Ты наговорить чего угодно можешь, а потом якобы забудешь. Развод-то уже не отменить.

— Конечно, ты не должен верить мне на слово, — согласился Максим. — Но ты догадываешься, что у меня есть деньги. Вон там стоит моя машина, — нажал на брелок сигнализации, и новенькая иномарка на парковке моргнула фарами.

— Хороша тачка… — Дмитрий сглотнул.

— Угу. Цена у нее тоже хорошая. Думаю, как ваша квартира и стоит. Так что ты решил? Я с легкостью совершу сделку. Ах да, у меня есть второе условие. Лена не должна знать, кто покупатель. Мы с ней сами разберемся. Узнает — моё предложение снимается.

Он не хотел, чтобы Дмитрий выставил всё каким-нибудь неправильным образом, и Лена испугалась, что её попросту покупают с потрохами за несколько миллионов.

Чуть позже расскажет, как дело подойдет к сделке. Куда торопиться-то?

Кривошеев кивнул будто заколдованный. Н-да, деньги для него значили всё. Они обменялись телефонами, и Дмитрий с важным видом зашагал в здание суда, чтобы навсегда освободить от себя Лену.

…Максим не планировал закончить отношения так быстро. Не через несколько дней после их начала, это уж точно. Но когда Лена сказала:

— Нам нужно прекратить встречаться, — спорить не стал.

Не любил навязываться. Если женщина всё для себя определила, то зачем лезть к ней, зачем пытаться что-то переиграть?

Он никак не обозначал отношения между ними, потому что сам не знал, что у них происходит. В своих чувствах разобраться не мог и уж точно — в Лениных. Иногда Максиму казалось, что она начинает испуганно отдаляться, стоит ему проявить напор. Закрывается от него.

Он потому и про квартиру не сказал до сих пор — повода не выпадало. Только о чем-то говорить начинали, как Лена начинала в себя уходить.

Может, Максим ей уже тогда наскучил?

Или вон сплетни пошли, а она на прямые намеки Максима — забей, мы выше этих слухов — лишь сильнее огорчалась. От встреч начала отказываться.

Что, если она и не хотела ничего серьезного, поэтому её пугала огласка? Лена только-только развелась, мечтала о спокойном романчике с боссом, а в итоге попала в водоворот человеческой болтовни. То её главной развратницей банка объявили, то после, не увидев подтверждения этой информации, начали судачить, насколько между ней и шефом близкие отношения… только ли интим их связывает…

В этот момент она и сдалась. Не выдержала.

Максим в женской психологии разбирался плохо. Им было хорошо вдвоем — неужели это не самое главное? Плевать на людские пересуды.

Видимо, Лена так не считала.

Уволиться Максим ей не позволил (такие решения нельзя принимать спонтанно), а вот от отношений отказался. Раз она так хочет — он примет это и пойдет дальше.

Осталось разобраться, как с ней теперь работать рядом? Когда хочется не задания выдавать, а целовать. В эти сочные, сладкие губы, покорно распахнутые перед ним. Видеть полуобнаженную на своей кухне. Наслаждаться её яичницей. Перебирать ее волосы и слышать, как учащается её дыхание.

М-да, всё-таки заводить отношения с подчиненной было ужасной идеей. Максим всегда это знал.

Лена ушла в отпуск, и Максим почти научился мириться с её отсутствием.

А потом ему позвонил Кривошеев.

Точно. Квартира.

Совсем забыл про неё. Попросту из головы вылетело, хотя обычно Максим ничего не забывал.

— Так что там насчет твоего обещания? — спросил Дима так, словно всё ещё не рассчитывал, что ему повезет. — Я готов продавать, мне бабло нужно.

— Всё, как договаривались, — успокоил его Максим. — Значит, тебя устраивает рыночная стоимость плюс десять процентов лично тебе?

— Ага, устраивает.

Кажется, у Дмитрия дыхание сбилось от восторга, потому что говорить он начал с придыхом.

— Тогда завтра мой риелтор направит тебе проект договора. Напоминаю: Лене ни слова.

Теперь уж тем более. А то она вполне закономерно решит, что Максим из вредности решил квартиру купить, чтоб только она ей не досталась… или что таким образом он её пытается обратно вернуть.

Нет уж.

Потом разберется, что с квартирой делать и как её Лене предложить. Да и надо ли предлагать?

— Да помню я, помню. Слушай, а такой вопросец нарисовался, — в голосе Дмитрия появился елей. — Я там кое-какие вещички унести хочу. Вам с Ленкой принципиально наполнение хаты?

— Вообще нет.

— Ага, отлично. Тогда договор жду. Это, удачи вам с Леной, что ли. Она баба-то неплохая. Она мне за эти годы зла-то не делала, наоборот, поддерживала как умела. У нас не сложилось, но ты её не обижай, если уж всерьез ухлестывать решил.

— Не буду, — пообещал Максим.

Он теперь к ней даже не притронется.

* * *

На время отпуска Лену замещала Анна из канцелярии, и поначалу Максиму показалось, что она не так уж плоха и быту. Наоборот, и ответственна, и исполнительна. Задания понимала с первого раза, а если не понимала — не боялась переспрашивать; с радостью донимала должников среди начальников смежных служб. Максим почти расслабился. Потому что предшественница Лены была безнадежно плоха, и он ожидал от всех остальных референтов чего-то подобного: беспросветной тупости и абсолютной лени.

Недостаток — небольшой, но существенный — обнаружился в начале второй недели. Видимо, осознав, что совместное времяпрепровождение вот-вот подойдет к концу, и секретарь Игнатьева выйдет из отпуска, Аня начала предпринимать активные действия… по его соблазнению.

Максим не был глуп, он сразу увидел флажки, которыми практически махала девушка. Туфли на высоченной шпильке. Юбка по самое «не балуй». Слишком яркий парфюм. Если раньше Анна одевалась просто и по-деловому, то сейчас перешла в активную фазу наступления. Её одежда кричала: «Сорви меня!»

А ещё девушка задерживалась у стола шефа дольше, чем требовалось, или склонялась к нему так низко, чтобы вырез блузки открывал обзор на все её прелести.

Проблема заключалась только в том, что Максиму давно уже было не восемнадцать лет, а потому вид женского бюстгальтера (пусть даже кружевного) не вызывал в нем никаких желаний.

Но Аня не унималась.

— Так кофе хочется, — однажды вздохнула она просто так, в пустоту, как будто ни к кому конкретному не обращаясь.

Но находилась при этом в кабинете начальника. Видимо, ответ ей все-таки требовался.

— Пользуйтесь кофемашиной, вам никто не запрещает.

— Ох, нет. Я бы не отказалась от чашечки кофе из кондитерской на углу, с молочной пенкой… м-м-м… Вы там были?

Анна облизала губы и мечтательно вздохнула.

Этот намек Максим тоже прекрасно понял, но сделал вид человека, глубоко занятого работой.

— Не был. Можете сходить себе за кофе в обед, — бросил он.

— А давайте я приглашу вас в ту кондитерскую? — внезапно спросила девушка; голос её чуть дрогнул, видимо, она не привыкла так открыто добиваться мужиков.

Она вообще выглядела как человек, который насмотрелся мотивационных видео в духе «Не упускай своего шанса», «Кто, если не ты⁈» — а теперь всячески пытался взять быка за рога. Правда, гонялся при этом не за быком, а за коровой, да ещё и безрогой — в том смысле, что кадрить Максима не имело никакого смысла.

Если бы он захотел — сам бы давно предложил. Прямым текстом.

Но он не хотел.

— Нет, спасибо.

Даже от чтения бумаг не стал отрываться.

— Я угощаю.

— Анна, благодарю, но не стоит.

— А может… может, тогда я приглашу вас не на кофе?

Девушка застыла перед его столом, полная решимости. Непонятно только, что она собиралась сделать: вцепиться в него без разрешения с поцелуями? Так сказать, устроить полный разврат на рабочем месте?

Совсем некстати Максим задумался: может ли он пожаловаться на домогательства или его не поймут?

— Например, я могу задержаться после работы, — пальчик девушки покрутил локон завитых волос. — Обсудим с вами мои успехи. Мало ли я с чем-то не справляюсь. Или наоборот… справляюсь очень хорошо.

Максим взглянул на неё так, будто у него разболелись все зубы разом. К сожалению, намеков Анюта не понимала. Она оказалась в нетипичной для себя ситуации, а потому начала нести полный бред, не имея уже шансов остановиться. Чисто от адреналина, выброшенного в кровь.

— Анна Сергеевна, вы прекрасный работник, поэтому мне нечего с вами обсуждать. Поверьте, если бы меня что-то не устраивало — вы б узнали об этом первой.

— Я согласна услышать любые советы и рекомендации…

— Их нет.

— Хорошо, но что я могу сделать, чтобы стать таким же незаменимым секретарем как Елена?

— Не понимаю, на что вы намекаете.

Теперь он уставился на неё прямо, не мигая. Разумеется, под таким взглядом Аня стушевалась, и вся её напористость сдулась как воздушный шарик. Видать, мотивационные ролики не учили, что делать, если жертва сопротивляется.

— Я… я слышала… Денис сказал, что вы с Леной… ну…

— Ну? — тактично уточнил.

— Ну, — подтвердила Анна, и шея её начала покрываться красными пятнами от смущения.

— Анечка, солнышко, — бархатистым голосом произнес Максим, заставив девушку разомлеть. — Пожалуйста, идите к себе. Вы чудесный референт, и именно поэтому я не собираюсь с вами спать. Кроме того, не знаю, что и где вы услышали, но я не стану вас наказывать за плохую работу — даже если вы этого очень хотели. Я вообще не привык унижать подчиненных физически. Лишить премии могу — это факт. Отшлепать — сразу нет.

Анюта кивнула и побежала к двери, едва не запнувшись на каблуках.

Пусть он её смутил своей прямотой, зато доходчиво донес до неё основные тезисы.

Сейчас Максим понимал, что ему особенно сильно не хватает Лены. А еще не хватает возможности позвонить ей и рассказать о самом нелепом соблазнении в его жизни. Потому что позорилась Аня, а стыдно было ему.

Да и вообще вся эта ситуация только утвердила его в том, что он устал от одноразовых связей. Устал от таких вот неловких знакомств или свиданий с целеустремленными девицами.

Когда у него была Лена — ему не хотелось никого другого. Потому что все мысли и фантазии занимала она одна. Даже без откровенных вырезов или ажурных лифчиков. Лене не требовалось навешивать на себя особые тряпки, чтобы заинтересовать Максима.

Он и так думал только о ней.

Даже сейчас, когда их отношения кончились, Максиму была неприятна мысль о ком-то, кроме неё. Во всех смыслах. Ему не хватало Лены-друга, Лены-помощницы, Лены-любовницы.

Лены — целиком. В любом из обличий.

Сделка по продаже квартиры была назначена на завтра, а Максим так и не сумел признаться Лене в том, что он и есть покупатель. Он даже думал оформить доверенность на своего риелтора — и пусть бы она бегала с документами. Да только в договоре всё равно будут указаны фамилии сторон, а Лена слишком внимательна, чтобы не заметить подозрительно знакомое сочетание: «Игнатьев Максим Витальевич».

Кажется, своим необдуманным поступком он загнал себя в угол, и завтра его настигнут последствия.

* * *

В день сделки я дико нервничаю. С той стороны есть риелтор, и по идее проблем при оформлении быть не должно. Сделка ведь проходит через банковскую ячейку. Вся сумма оговорена заранее. Останется только подписать договор и передать ключи. Я видела черновой вариант, куда необходимо только вписать имена сторон. Вроде всё обычно. Светкина знакомая-юрист подтвердила, что на беглый взгляд договор чист.

Но, памятуя о том, как в последнее время Дима радостно сходит с ума и влезает в сомнительные авантюры, я не особо верю в чудо. Не удивлюсь, если наш покупатель готов платить исключительно монгольскими тугриками.

Дима, как и покупатель, запаздывает. Я стою у входа в отделение банка (не нашего, это было для меня принципиальным фактором) и выглядываю на стоянке нашу старенькую иномарку. Только сейчас подумала, что её тоже можно было бы поделить. С другой стороны, ну, сколько этот драндулет стоит? Дольше продавать будем, а выручим три ржавые монеты.

— Здравствуйте. Вы случайно не Елена?

Ко мне подходит женщина очень стильная, прям-таки роковая.

Ей сильно за сорок, но выглядит она не старше тридцати. Если бы не морщинки, выдающие истинный возраст, я бы решила, что передо мной моя одногодка. Одета она в бирюзовый брючной костюм. Короткие угольно-черные волосы идеально зачесаны, волосинка к волосинке.

Дама закуривает тонкую сигарету, пускает в сторону струйку дыма.

— Случайно — Елена, — улыбаюсь я. — А вы… Ирина Павловна?

Вроде так звали риелтора со стороны покупателя.

— Давайте просто Ирина. Девочкам нашего возраста как-то не подобает обращаться друг к другу по отчеству.

Если честно, я даже не реагирую на это замечание. Ей — простительно. Хотела бы я держаться так же, как она, или иметь хоть третью часть её шарма.

— Второй продавец — ваш муж? — Ирина предлагает закурить и мне, но я отрицательно мотаю головой.

— Бывший муж, развелись пару недель назад. Вот решили побыстрее поделить имущество.

— Ну и правильно. Если с таким вопросом затянуть — через двадцать лет очнетесь в общей однушке, оба без личной жизни, зато с кучей претензий друг к другу. Попомните мои слова, я многое повидала. Да и когда покупатель готов брать прямо сейчас, без ипотеки, это многого стоит.

— Да уж, нам вообще с вами повезло, — соглашаюсь, пытаясь высмотреть, где носит муженька. — Так сразу купили. Я думала, всё это затянется, а уже сделка.

— Максим всегда такой, — она стряхивает пепел в урну. — Когда ему что-то нравится, он берет это без раздумий. Мы с ним давно знакомы, так что за своего клиента я ручаюсь.

Я болезненно усмехаюсь. Видимо, все Максимы по натуре такие, это в них природой заложено.

Мне его не хватает, и нехватка эта такая острая, как будто ломка без сладкого. Знаете, когда ты отказываешься от рафинада и вроде понимаешь, что всё сделал правильно, но тебе жутко хочется попробовать хотя бы кусочек… ложечку в чай… маленькую карамельку…

Ты теряешь вкус жизни, тебя не радуют прежние вещи. Все твои мысли занимает сахар. И пусть он ужасно вредный, и без него тебе гораздо лучше — но так и тянет сорваться.

Вот бы рассказать Максиму про продажу квартиры или про то, как мой дражайший бывший муженек отклеил даже обои (вот зачем они ему?), только бы мне ничего не досталось. Он же реально не осознает, что пострадал покупатель, а не Лена. Лена на плинтуса не покушалась.

Но я не могу звонить своему боссу просто так. Не после того, как сознательно порвала с ним.

Вот и страдаю на диете, в которой можно всё, но нельзя Максима.

К входу подъезжает иномарка и паркуется с нарушением всех правил, на месте для инвалидов. Тонированная насмерть, даже лобовое стекло и то не проглядывается. Заниженная настолько, что скребет днищем по асфальту. Матово-черного цвета, вся какая-то несуразная, угловатая.

Полная безвкусица, короче говоря.

И когда из нее вываливается мой муж, я не нахожусь, что сказать. Только стою с распахнутым от удивления ртом.

Первый вопрос: откуда он взял деньги, мы же ещё не продали квартиру⁈

Второй вопрос: на кой черт ему это чудовище автомобилестроения?

Дима мою молчаливую реакцию воспринимает по-своему. Ставит машину на сигнализацию через брелок и, поигрывая тем, спрашивает:

— Что, завидуешь?

— Нисколько, — я едва прихожу в чувство.

— Видимо, вы — Дмитрий, — перебивает наше общение Ирина. — Итак, осталось дождаться моего клиента. Но, думаю, мы сделаем это внутри. Пойдемте-пойдемте.

Она подпихивает нас, и Дима, идущий за мной, глумливо говорит:

— Смотри-ка, Ленок, как я без тебя поднялся. Тачку вот прикупил, да ещё тюнингованную. Оказывается, рядом с правильной женщиной мужчина растет. А неправильная из него все соки сосет.

— Ты машину приобрел на деньги, которые выручил с продажи лампочек? — с пониманием уточняю я. — Слушай, а окна чего не снял? За них тысяч пять бы выручил, гарантирую.

Дима фыркает.

— Знаешь, мог бы — снял. Черта с два я тебе хоть что-то оставлю.

— Мне⁈ — я на секунду оборачиваюсь, сверю бывшего раздраженным взглядом. — Ты покупателя обманул, а не меня.

— Ой, прям велика разница, — закатывает он глаза.

Ирина усаживает нас за круглый столик, раскладывает документы. Видно, что ей не привыкать к скандальным клиентам, поэтому она всячески отвлекает нас, шутит, предлагает кофе.

— О, а вот и покупатель! — радуется слишком уж наигранно (видимо, мы совсем ее замучили).

Я оглядываюсь и понимаю, что модная машина Димы была не самым странным, что мне предстоит сегодня увидеть.

Потому что перед нами стоит Максим. Не призрак, не брат-близнец. Он собственной персоной. Такой одновременно знакомый и такой непонятный, далекий. Он спрятал ладони в карманы куртки и молча созерцает меня. Только меня, будто не существует ни Димы, ни Ирины. Никого в целом мире.

Что он здесь делает? Что за глупая шутка?

— Ты?..

— Привет, — Максим закусывает щеку.

— Ой, а вы знакомы? Вот так встреча, бывает же! — восклицает Ирина, не чувствуя, как между нами сгущаются тучи.

Наверно, сегодня мне впервые требуется возмущение Димы, которому, разумеется, подобное стечение обстоятельств должно не понравиться. Он Максима-то в обычное время терпеть не мог, а уж продавать ему свою квартиру — точно слетит с катушек.

Ну же, давай. Выскажись за нас обоих.

Я оглядываюсь на него в поисках поддержки, но бывший муж поразительно спокоен. Сидит себе, складывает из листа бумаги самолетик.

Он что… он тоже знал⁈

Все в курсе, кроме бестолковой меня…

Начинаю чувствовать себя обманутой дурочкой, которую все кругом обводят вокруг пальца. Никому нельзя доверять.

Я не верю, что между Димой и Максимом может быть какой-то сговор, но в удачное стечение обстоятельств верится ещё слабее.

И как это понимать?

Мысли лихорадочно скачет блохами. С одной стороны, ничего страшного-то и не случилось. Ну, купит Максим нашу квартиру — ну и черт с ним. Может, он посмотрел на неё в тот раз, когда я собирала свои вещи, и захотел себе. Вдруг он всегда мечтал о маленькой однушке в спальном районе. У богатых свои причуды.

Связался с Димой, договорился о цене. А мой бывший даже сомневаться не стал — деньги для него превыше всего. Вон, за возможность похвастаться навороченной, хоть и старой тачкой, всё отдаст. Ему важно пускать пыль в глаза.

Да, наверное, так и есть.

Но…

Мне-то можно было сказать! Хотя бы предупредить, чтобы я не выглядела идиоткой в глазах той же самой Ирины. Сижу, хлопаю глазами.

— Ир, дашь нам минутку? — спрашивает Максим риелтора, которая уже рассортировала все бумаги по четырем стопочкам и сейчас проверяет их в последний раз.

— Да хоть десять, я забронировала за нами банковского работника до часу дня, — отстраненно машет рукой. — Дмитрий, пока разберемся с вами. Смотрите, это ваши реквизиты? Проверьте их.

— Выйдем?

Этот вопрос обращен ко мне.

Первый мой порыв — отказаться. Да, пусть по-бабски, истерично и глупо. Но сказать: «Нет, мне не о чем с тобой разговаривать», отвернуться и постараться не расплакаться.

Потому что мне ужасно обидно от всей этой ситуации. От недосказанности.

Мы же были близки — пусть и недолгое время, — так неужели я не заслужила знать хотя бы такие мелочи, как желание купить мою квартиру?

Ты же мне нравился, я тебе доверилась. Пошла наперекор своим принципам и, если бы не Денис с его фотографиями, продолжала бы спать с тобой без каких-либо обязательств. Я ведь не смогла выдержать испытание прилюдной оглаской, а не разочаровалась в тебе.

А ты даже не соизволил сообщить заранее. Сообщение короткое написать.

Но потом первый импульсивный момент отступает, и я безразлично киваю. Какая мне, в самом деле, разница.

Максим выводит меня в закуток с кофейным автоматом и столиками для ожидающих. Мы встаем в дальний угол, чтобы не мешаться ходящим туда-сюда людям. Здесь удушающе пахнет дешевым кофе и сухим молоком.

— Как это всё понимать?

— Я подумал, что тебе важна эта квартира.

— И поэтому решил её купить⁈

— Да, потому что…

Впервые Максим долго подбирает слова и колеблется. Он как будто зависает, сам неуверенный в своем ответе.

— Ладно, я буду честен, — говорит, наконец. — Только сразу предупреждаю: не считай это каким-то особым жестом или попыткой возобновить наши отношения. Я уважаю твое решение, просто с квартирой всё закрутилось гораздо раньше, чем мы расстались.

— И?

— Перед вашим разводом я обговорил с Дмитрием возможность покупки, чтобы ты её не лишилась. Мне показалось разумным заключить с тобой какой-нибудь договор, по которому ты бы выплатила всю стоимость и забрала квартиру себе. Не сразу и без процентов, конечно же, — объясняет так, словно я могла уличить его в том, будто Максим собирается на мне нажиться. — Ты так тяжело с ней расставалась в тот раз. Вот я и подумал: почему бы и не сделать маленькую инвестицию в будущее?

— Какая-то сомнительная инвестиция, — скрещиваю руки на груди. — Инвестировать в квартиру, за которую будут расплачиваться ближайшие лет двадцать. Без процентов, конечно же, — передразниваю его фразу.

Максим лишь неоднозначно ведет плечом.

— Мне хотелось сделать что-то для тебя. Если ты против продажи — ничего страшного. С твоим бывшим мужем я как-нибудь разберусь.

— Зачем тебе что-то для меня делать?

Совершенно не понимаю логику этого человека, рационального и всегда правильного в своих поступках. Сейчас он как будто сам не понимает, куда ступать. Кто в здравом уме выкупает квартиру для случайной партнерши? Кто дает беспроцентные рассрочки собственным секретаршам?

Зато наконец-то до меня доходит, на кой ляд Дима пытался оторвать всё, включая плитку в туалете. Он думал, что квартира достанется мне от любовника! Вот что означали все его намеки в духе: «Это моя маленькая месть» или «Я не отдам тебе даже обои».

М-да.

Ситуация, прямо скажем, странная.

— Лен, — Максим делает шаг ко мне, и внезапно мир вокруг нас сужается, становясь незначительным и тусклым. — Я хотел, чтобы ты была счастлива. До сих пор хочу этого больше всего. Пусть даже без меня. Ты заслуживаешь вернуться в собственный дом и ни от кого не зависеть.

— Я буду зависеть от твоей рассрочки.

Отступаю к стене, только бы разорвать ту связь, что незримо выстраивается между нами. Перестать поддаваться гипнотическому голосу Максима. Перестать таять от одной лишь близости к нему.

— Именно поэтому мне важно купить эту чертову квартиру, — он словно не слышит моего ехидства. — Я такими словами бросаться не люблю, но наши отношения оказались для меня несколько значимее, чем планировалось изначально. Это не какая-то одноразовая связь.

— А что тогда? Многоразовая?

Мужчина сомневается как перед прыжком с высоты.

— Мне плохо даются признания. Ты сама знаешь: я предпочитаю действовать, а не говорить. Поэтому… уф… как бы это проще назвать. Насколько будет уместным слово «нравишься»? Кажется, ты нравишься мне гораздо сильнее, чем какая-либо другая женщина. Кажется, я даже успел немного влюбиться… или много. Не могу понять. Это ничего не меняет, не думай! — Он вскидывает руку. — Я умею справляться с собственными чувствами и не собираюсь манипулировать ими. Просто ты хотела знать, зачем мне понадобилась квартира? Затем, что я собираюсь сделать что-то значимое для любимой женщины. Пусть даже наши отношения в прошлом.

В смысле, это ничего не меняет?

Если это меняет абсолютно всё…

* * *

— Ты издеваешься, да? — переспрашиваю на всякий случай.

Моя картинка мира не сломается, если Максим засмеется: «Ну, разумеется! Я просто хотел купить квартиру, а ты о чем подумала? Кому ты вообще нужна, такая наивная дура⁈»

Напротив, мне гораздо тяжелее принять тот факт, будто в меня кто-то мог влюбиться. Нет, не просто «кто-то», а взрослый самодостаточный мужчина, начальник целого управления, человек, об которого сломалось немало женщин. Он ведь сам говорил, что никогда никому ничего не обещал, кроме хорошо проведенного времени — так почему пытается пообещать мне?..

Так не бывает.

Это недоверие выдает во мне закомплексованную личность, которая к тридцати годам привыкла видеть только серые оттенки в отношениях и до сих пор не может поверить, что существует что-то за их пределами.

Но неужели я неправа в своей подозрительности?

Раньше на моем пути попадались только Димы или вон женатые Юры, а связь с Максимом была исключительно физической, без единого намека на будущее.

— Разумеется, не издеваюсь. — Максим оглядывается, словно за нами кто-то подсматривает, а затем стискивает мою ладонь и тотчас отпускает, с силой разжав пальцы. — Прости. Я не должен был всего этого делать без твоего ведома. Но мои поступки ни к чему тебя не обязывает. Если тебе не нужна квартира или ты передумала её продавать — ничего страшного. Только скажи. По крайней мере, я нашел в себе силы признаться.

Обвожу языком пересохшие губы.

Надо что-то ответить, но что? Броситься к нему в объятия? Расплакаться и пафосно сообщить, что я вообще-то тоже успела в него влюбиться — хоть и обещала себе так не поступать? Хоть и напоминала ежедневно, что между нами всё четко разграничено?

А всё равно влюбилась ведь…

Но я не умею быть открытой.

Мне трудно сделать не только первый, но и второй, и третий, и какой угодно шаг. Слишком страшно обжечься, вновь ошибиться.

— Вы поговорили? — К счастью, в дверном проеме появляется Ирина и жестом подзывает нас к себе. — Давайте закончим с нашими вопросами.

Я киваю и первой выскальзываю из закутка, воспользовавшись паузой и возможностью всё обдумать в последний раз.

Ирина тыкает в какие-то графы, уточняет моменты, подсказывает, где ставить подписи. Я даже не запоминаю. В ушах звенит, сердцу слишком тесно в груди. Я сознательно не оборачиваюсь на Максима, ограждаю себя от него. Смотрю только на Диму, который с энтузиазмом подмахивает документы. Вот уже кто-кто, а бывший муж не испытывает ни смущения, ни неловкости. Его определенно греет сумма, которая вскоре упадет на банковский счет.

Ну да, нужно же обеспечивать свою беременную девушку.

Мы заканчиваем к часу. Дружной, хоть и молчаливой толпой выходим из офиса банка. Дима достает ключи и…

— А где тачка⁈ — ошарашенно спрашивает он никого конкретного.

— Это которая стояла вон там? — Максим показывает на место для инвалидов, и мой бывший муж издает неоднозначное «м-м-м, да». — Так её эвакуатор увозил, когда я парковался.

— Как эвакуатор⁈ — Дима округляет глаза. — Почему ты не сказал⁈

Он пытается налететь на Максима с кулаками — Ирина в этот момент удивленно хмурится, — но затем заставляет себя остыть.

Ну да, как-то негоже драться с тем, кто, во-первых, только что купил твою квартиру, а во-вторых, с легкостью уложит тебя на лопатки.

— А откуда мне было знать, что это твоя машина? На ней же не написано, а ты вроде бы не инвалид, — Максим оглядывает Диму со скепсисом. — На кой черт тогда туда её поставил?

Я начинаю широко улыбаться, не скрывая удовлетворения ситуацией. Вот всегда так. Дима строит из себя незнамо кого, а потом попадает впросак, причем самым нелепым образом. Хотел козырнуть автомобилем — ну, теперь пусть мотается по штрафстоянкам и ищет свою «ласточку».

— Э-э-э, не подумал, — морщится мой бывший муж и совсем другим тоном вопрошает: — Слушай, а по-братски не отвезешь меня на стоянку? Ленок, по-дружески подсобите, а? Прикиньте, мне сейчас по всему городу колесить.

— По-моему, туда ходит автобус, — подмигивает Максим.

— А ещё всегда можно вызвать такси, — напоминаю я.

— Ясно всё с вами…

Уже не такой пышущий весельем Дима уходит первым, следом за ним прощается Ирина, напоследок окинув нас долгим, подозрительным взглядом. Вопросов она не задает. То ли берет верх риэлторская этика, то ли Ирина уже всё для себя определила.

Мы остаемся вдвоем. На крыльце банка.

По-хорошему, надо бы попрощаться и разойтись.

Или нет?..

— Как на работе? — интересуюсь нейтрально, только бы задержать Максима рядом с собой.

Игнатьев тяжко вздыхает.

— Если честно, плохо. Например, недавно ко мне подкатывала Анечка. Причем так нелепо, что я чуть со стыда не сгорел.

— Как именно подкатывала?

Ревность тугим комком оседает в горле.

— Ну-у-у, она предлагала отшлепать себя за плохое поведение.

— Да ладно⁈ — не сдерживаюсь от эмоции.

— Ага, — начинает улыбаться Максим.

— И что ты ей ответил?

— Отшлепал, разумеется, как я мог отказаться сотруднику в просьбе, — фыркает он и тут же говорит: — На самом деле, пришлось её корректно послать. Лен…

— А?..

— Мне тебя не хватает. Пусть между нами всё кончено, но, пожалуйста, не увольняйся. Ты мои желания всегда с полуслова угадываешь, никогда не ошибаешься. Идеальный секретарь, у меня такого больше не будет. Хочешь, я тебе зарплату подниму? Премию выпишу?

— Не хочу.

Он опускает взгляд и кивает каким-то своим мыслям.

— Понятно.

Мы спускаемся по ступенькам в молчании. Еще несколько шагов, и точно попрощаемся. Наверняка Максим предложит подвезти меня до дома — но я откажусь. Потому что не хочу им пользоваться.

Я понимаю, что последнее слово за мной. Максим всё сказал. Максим не побоялся признаться — так почему же я настолько трушу сделать ответный шаг?..

Чего теперь-то опасаться?

— Я не хотела с тобой расставаться, — произношу шепотом.

Максим непонимающе сдвигает брови.

— Просто я начала ждать большего от наших отношений, а ты даже на сплетни никак не реагировал. Я подумала, что тебя это не задевает, потому что… ну… между нами нет ничего, кроме интимной близости.

— Да просто мне плевать на то, о чем говорят какие-то чужие люди. — Максим поджимает губы. — Так. Стоять. В смысле, ты ждала большего⁈ Почему не сказала раньше?

— Я думала, это и так очевидно. Ты же такой красивый… — Мои щеки краснеют. — Такой умный… так ухаживаешь необычно. Разумеется, я в тебя втрескалась сразу же, ещё до первого поцелуя.

Меня никогда и никто не защищал. Никто не дрался с моими обидчиками. Никто не беспокоился о моем комфорте и не делал того, чего захочу я сама.

Максим не был первым моим мужчиной, но Максим стал первым и единственным, кто считался с моими желаниями и всегда спрашивал мое мнение.

Игнатьев продолжает тяжело молчать, будто не может подобрать слов, и я признаюсь:

— В общем, я думала, ты и сам всё понимаешь, просто не хочешь серьезных отношений.

— Лен, я не понимаю. В следующий раз говори со мной ртом, пожалуйста.

В следующий раз?..

Мы замираем друг напротив друга. Я ежусь, руками обхватываю себя за плечи. Всё, важные слова сказаны. Причем и с моей, и с его стороны. Назад дороги нет.

— Ты знаешь, я никогда не был открыт к чему-то серьезному, — задумчиво говорит Максим. — Меня устраивали отношения без обязательств.

— Знаю.

— Но ради тебя я готов попробовать, — сообщает он серьезным тоном. — Если, конечно, ты тоже готова.

Кажется, я неуверенно киваю. По крайней мере, голова опускается и поднимается, хотя всё внутри меня ликует, и чувство невероятного восторга заполняет каждую клеточку моего тела.

А потом мы целуемся. Прямо на парковке перед банком. Сладко и долго, никого не стыдясь и не смущаясь. Не пытаясь стыдливо разбежаться.

Я закрываю глаза и теряюсь в этом мгновении, забыв обо всем, что когда-либо было важным. Максим становится тем единственным настоящим, которое имеет смысл. В котором будет ещё много ошибок и опасений, но — если всё получится — мы научимся доверять друг другу. Вырастем друг ради друга.

Когда он отрывается от моих губ, я вижу широкую, безумно заразительную улыбку.

— Теперь я никуда тебя не отпущу, — угрожает Максим, притягивая меня к себе.

Кажется, стать его секретарем было самое правильное решение, которое я когда-либо приняла в своей жизни.