Олег Громов

У меня дрожат пальцы, когда я стягиваю с Ники кофту. Когда смотрю на нее сверху вниз и тону в этих невероятно синих глазищах, так запавших мне в душу. Когда ощущаю ее пальчики на своей спине, наверняка оставляющие красные борозды.

Поверить не могу, что… она моя.

По-настоящему.

Здесь и сейчас.

Такая нежная, маленькая, хрупкая…

Как цветок лилии.

Как мелодия, цепляющая струны твоей души.

Как слова песни о первой любви.

Что-то внутри меня с треском ломается. Скорей всего, моя броня, которой я отгородил себя от всех. У Веснушки получилось растопить толстую корку льда. Проникнуть внутрь и остаться там навсегда.

— Мое прекрасное сокровище, — хрипло шепчу, оставляя засос на тонкой шее. Ныряю ладонью под маечку и неторопливо провожу пальцами по бархатной коже живота, наслаждаясь тем, как Рыжик вздрагивает и стонет от удовольствия.

Инстинкты вопят, требуют, чтобы я не церемонился. Чтобы взял Нику так, как люблю: жестко, властно. А жажда, копившая столько лет, лишь подливает масла в огонь моего возбуждения.

Я всегда хотел эту рыжую девчонку. Теперь я отдаю себе в этом отчет. Та странная одержимость и желание постоянно находиться рядом, защищать — были не чем иным, как криком задавленной влюбленности.

Далеко не дружбы. Нет. Это была симпатия. Страсть. Жажда обладать. Вкусить запретный плод. Присвоить. Но что-то меня всегда сдерживало. Останавливало от последнего, рокового шага.

Наверное, подсознательно я понимал, что уничтожил бы Нику тогда…

А потом появилась Лола. Так похожая на свою сестру внешне. И я с радостью переключился. Лоло заменила мне чистое и непорочное солнышко. Мою Веснушку. Я думал, что влюблен, но то была одержимость, которую я перекинул с Рыжика на ее старшую сестру.

Я столько лет занимался самообманом. Старался держаться подальше от Ники.

И все ради этого момента.

Мы оба изменились. Стали другими. И теперь я точно знаю, что не наврежу своей девочке. Что сделаю все, буквально все, чтобы защитить, уберечь от ее больных на голову родственников. И даже от самой себя, если понадобится.

— Олег… — жарко выдыхает мое имя. Выгибается навстречу моим губам, и мои штаны практически рвутся от стояка.

Я рычу. Скидываю с себя одежду, желая ощущать Веснушку всей кожей. Одним резким движением рву бесящую меня майку, слыша тихий вскрик, и обхватываю ладонями призывно торчащую грудь. Сжимаю ее и поднимаю глаза, чтобы посмотреть на свою отзывчивую, огненную девочку.

Прекрасная Муза, напрочь сносящая башню: веки прикрыты, во взгляде — смесь похоти и невинного стыда, губки приоткрыты, дышит тяжело, рвано.

Слишком. Это слишком эротично.

Убираю ладони и, упершись коленями в матрас, приподнимаюсь над Никой. Обвожу глазами каждый контур. Каждый плавный изгиб тела. Любуюсь ею. И понимаю — одного раза мне не хватит. Я ждал очень долго.

Но выдержит ли она? Это ведь ее первый раз.

Черт…

Ника, стесняясь, что я рассматриваю ее, тянет руки к груди, чтобы прикрыться. Я не позволяю ей этого сделать. Перехватываю тонкие запястья и прижимаю их к кровати. Нависаю, пристально глядя Веснушке в глаза.

— Не смей от меня прятаться, — прорывается тот я, которого всегда приходилось скрывать от Веснушки. — Хочу видеть тебя всю.

По привычке собираюсь загаситься, но…

Рыжик сказала, что любит меня всего. Со всеми моими демонами.

Так чего ты трусишь, Олег?

Ника смущённо молчит. Смотрит широко распахнутыми глазами. Пугливо, но доверчиво. Не вырывается. Не возмущается. Ждет, облизывая пересохшие от волнения губы.

И я шумно выдыхаю. Отпускаю себя.

Моя. Вся. Наконец-то!

Словно зверь, набрасываюсь на ее губы. Терзаю их, чувствуя, как тугие горошины трутся о мою грудь при каждом движении. Блуждаю руками по миниатюрному телу. Ласкаю. Сжимаю. Вжимаю. Изучаю языком ее ротик. Пробую на вкус кожу. Облизываю, кусаю и снова зализываю, срывая со сладких губ стон за стоном.

Рыжик отвечает мне с не меньшей страстью. Впитывает мой напор и отдает столько же огня. Она неумело повторяет за мной. Трогает везде, куда может дотянуться. Но обходит стороной один важный орган.

Не выдержав, беру ее руку в свою и кладу маленькую ладошку на него.

— Не бойся, он не кусается, — ухмыляюсь уголком рта, рассматривая смущенное личико Веснушки. — А вот я могу. Но если тебе не нравится или больно…

— Мне все нравится, — тоненьким голоском пищит девушка. И я в который раз подвисаю.

Какая же Ника красивая. Невероятная. Эти синие озера, которые сверкают от возбуждения. Припухшие от поцелуев и укусов губы. Слегка курносый носик. Веснушки по всему лицу. Кудрявый огонь, разлетевшийся ореолом вокруг ее головы.

— Проведи по нему, мой ангел, — шепчу ей на ухо, склонившись. И шиплю, словно змей, когда она выполняет мою просьбу. Матерюсь.

Нет, нельзя, чтобы она меня сейчас трогала. Иначе быстро сойду с дистанции.

Хочу видеть, как она кончит первой. Хочу быть в ней, находясь вот в этом состоянии дикого голода. В неистовстве. Сгорая в пожаре желания. Хочу прогуляться со своей девочкой по грани порочного удовольствия.

— Я сделала что-то не так?

Мой охваченный возбуждением мозг не сразу допирает, что она только что мяукнула.

Сделала что-то не так? Да я сейчас залью здесь все от одного касания!

— Маленькая моя… — Глажу контур веснушчатой щеки ладонью, не в силах скрыть взгляд, полный обожания. — Все так. Даже… слишком так, — рычу сквозь зубы и целую уголок манящих губ.

— Тогда почему у тебя такое лицо, словно тебе больно?

Я кошусь на эти бровки домиком и давлюсь смешком.

— Потому что ты ни разу не видела лицо мужчины, когда ему хорошо. Очень хорошо, — понижаю голос. И, целуя живот, выпирающие костяшки, внутреннюю сторону бедра, спускаюсь вниз.

Паника, появившаяся в синих глазищах, становится наградой. Девчонка пытается свести ножки, но я лишь оскаливаюсь, не позволяя ей это сделать.

— Олег! Что ты…

— Сейчас тебе будет о-очень хорошо, маленькая моя. — Раздвигая девичьи бедра, стягиваю с нее трусики. — Расслабься, — произношу хрипло и приникаю языком к влажной плоти.

Ника вскрикивает от неожиданности, и, надеюсь, удовольствия, но с непривычки пытается оттолкнуть меня. Я усиливаю нажим языком, крепко держу бедра. Ускоряюсь. И писк возмущения плавно перерастает в стоны. Сопротивление исчезает. Хрупкое тело в моих руках дрожит.

— Олег… Олег! — Поднимаю взгляд и вижу, как она мечется по кровати. Кайфую от открывшегося мне вида. От своего имени, произнесенного этим нежным голоском.

Ника не понимает, почему зовет меня. И что просит. Зато я знаю, что с ней происходит и как сделать ее удовольствие еще сильнее.

Рыжик — в забытьи. В наслаждении, которое захватило ее разум и тело в плен.

Она в моем плену.

Не проходит и пяти минут, как Ника стонет уже не тихо и скромно, а громко, задыхаясь.

— Олег! О, боже! — Веснушка вся сжимается, по ее ножкам проходит судорога. Голова запрокинута. Руки она давно утопила в моей шевелюре и теперь не отпускает.

Первый пошел!

Я довольно ухмыляюсь.

— Понравилось, моя вкусная, сладкая девочка? — Оставляю влажный поцелуй чуть ниже пупка.

По лицу вижу красноречивый ответ. И это самый приятный комплимент для мужчины.

— Как ты можешь так легко говорить подобное вслух? Извращенец! — выдыхает тихо. Прячет глаза.

— О, это только начало, Рыжик. Верхушка айсберга. — Слизываю капельку пота, застывшую в ложбинке ее груди. — А теперь давай перейдем к основному блюду.

Снова распалить ее, разомлевшую и расслабленную, не составляет никакого труда. Ника — отзывчивый огонек. Стоит коснуться пальцами там, где недавно был мой язык, и приласкать, как она загорается, словно спичка.

Понимая, что если прямо сейчас не возьму Веснушку, то сойду с ума, свихнусь от пожирающего вожделения, ненавязчиво устраиваюсь между девичьих ног. Продолжаю ласки, чтобы туман возбуждения не отпустил эту рыжую головушку. Чтобы она испытала, как можно меньше боли, когда я войду в нее.

Приподняв Нику за бедра, подкладываю подушку ей под поясницу. Глажу все тело ладонями, массирую, продолжая отвлекать. Целую нежный ротик, ластясь, словно какой-то котяра. Испытывая удовольствие, которое никогда раньше не испытывал.

Не физическое. Моральное.

Оно горит внутри. Щемит. Давит. Но так приятно, что хочется еще и еще. Хочется чувствовать это каждый день. С моей любимой девочкой.

Только с ней.

— Ника, — шепчу, отрываясь от сладких губ. Ловлю ее взгляд и произношу то, что никогда не говорил никому до нее. — Я люблю тебя.

Рыжик всхлипывает. В глазах застывшие слезы. Но ей слишком хорошо, чтобы она плакала прямо сейчас.

— Люблю до безумия, — повторяю я. — Всегда любил.

И вхожу в нее.

Внутри горячо и узко. Туго. Хочется ворваться резко, до упора. Одним движением бедер. Но я сдерживаюсь изо всех сил. Слежу за реакцией Веснушки из-под полуприкрытых век. Дышу, словно загнанный зверь.

Она не пытается оттолкнуть, не плачет. Лишь болезненно морщится. А стоит взглянуть в глаза, похожие на самое синее море, и я проваливаюсь. Тону в нежности и любви и подаюсь вперед до упора. Прорываю преграду, соединяя наши тела воедино.

Веснушка вскрикивает. Впивается ноготками в спину. Вжимается лбом в мое плечо, поскуливая. У меня внутри все сжимается. Я хочу забрать ее боль. Впитать в себя. Но в моем арсенале, к сожалению, есть лишь слова и прикосновения.

— Прости.

Обхватываю любимое личико точно так же, как недавно она в столовой. Прижимаюсь губами к ее виску, мечтая внезапно обрести сверхспособность и влить в нее свои ощущения. То, как мне невероятно хорошо. То, какая она тесная, узкая и горячая. То, как она сводит меня с ума своей красотой и невинностью.

— Это последний раз, когда я доставил тебе боль. Обещаю, — шепчу, ловя себя на мысли, что хочу сжать девичье тело в своих руках сильно-сильно и раствориться в ней без остатка.

— Не давай таких обещаний, — отвечает едва слышно. — Жизнь — коварная штука.

Сердце хреначит по грудной клетке, норовя выбить ребра.

Нашла время. Вредная девчонка!

Раз может философствовать, значит, боль утихла.

— Наказать бы тебя, — тяну вслух. — Но не сегодня… Сегодня я буду нежен. — Позволяю иронии просочиться в голос и пробую медленно двигать бедрами.

Девушка елозит подо мной — непонятно, то ли от того, что хорошо, то ли пытаясь вылезти из-под меня. Но внутреннего демона-собственника уже не остановить. Перед глазами пелена желания. Голода, который наконец будет утолен.

Сколько я ждал? Два года? Три? Пять?

Уже и не вспомнить.

Зато теперь…

— Моя! — рычу, прихватывая губами нежную кожу на шее. — Только моя! Больше ты не ускользнешь от меня, Рыжик. Не отпущу.

— Гром… — лепечет растерянно. Обнимает, запуская пальчики в мои отросшие волосы.

— Ника…

Упираюсь руками по обе стороны от ее головы, чтобы видеть. Чтобы смотреть прямо в глаза, когда начну быстро двигаться в ней.

— Ты тоже только мой! Понял? — Вместо того чтобы смутиться, с вызовом смотрит на меня.

Хрипло смеюсь. Утыкаюсь лбом в ее лоб. И слышу, как она смеется в ответ.

— Моя девочка. — Обвожу контур лица, чувствуя, как становится горячо не только снизу, но и где-то в груди.

— Твоя, — доносится в ответ, и у меня срывает тормоза.

Двигаюсь поначалу неспешно, отмечая, какая Ника влажная и мягкая. Удовольствие нарастает, подводя к грани, и я невольно ускоряюсь, входя до упора. Смотрю ей в глаза, усиливая наш общий кайф. Но она ускользает от меня. Прикрывает веки, жмурясь от удовольствия. Стонет. Хватает ртом воздух.

— Смотри на меня, — не то рык, не то приказ.

И снова подчиняется. Распахивает свои невероятные озера, подернутые страстью. Глядит так доверчиво, что я не выдерживаю. Пара рывков и закончу.

Нет… Слишком рано.

Гашусь. Торможу. Перевожу дыхание и, приняв упор на локте, просовываю руку между нашими телами. Ласкаю ее средним пальцем, и только потом продолжаю двигаться.

Хочу кончить вместе, как вчера в ванной. Это было охренеть! Чуть в космос не улетел.

Ни с кем никогда такого не было.

А я еще думал, что подобному место только в сопливых любовных романах. Но, оказывается, в реале так тоже случается. Когда любишь свою женщину.

Глаза в глаза. Быстрые рывки. Веснушка забывается в экстазе первой, выкрикивает мое имя, и меня уносит следом. Едва успеваю выйти, изливаясь ей на живот. И падаю рядом. Гребу в свои объятия. Целую рыжую макушку, поглаживаю по позвоночнику. Ника вздрагивает от моих касаний, выгибается, и меня вновь ломает от кайфа.

Это противозаконно! Почему никто не рассказывает о том, что заниматься любовью и заниматься сексом — абсолютно разные вещи?! Я всегда считал, что это одно и то же! Обычная физиология! Что тут может быть разного?

Вот только разница огроменная. Колоссальная.

Это как наркотик — попробовав раз, больше не захочешь чего-то другого. А точнее — кого-то.

Что ж, по ходу, Веснушка попала, ведь я не планирую выпускать ее из своей постели в ближайшую неделю уж точно. Буду любить, кормить и никому не отдавать.

И пусть весь мир подождет.