Май 1938 года. Аддис-Абеба.

Жара накрыла город. Марко просыпался в четыре сорок, когда небо ещё оставалось тёмно-синим, только на востоке проступала тонкая серая полоса. Он плескал в лицо воду из глиняного кувшина, надевал рубашку, подпоясывался ремнём с кобурой и выходил на улицу. Дарио уже ждал у машины: мотор работал на холостом ходу, фары были выключены, в руках он держал два жестяных стаканчика с чаем из круглосуточной лавки на углу. Чай был горячим, сладким, с сильным ароматом мяты.

Неделя слежки за Хасаном, Фаридом и Саидом прошла без единой зацепки. Хасан выходил из дома в шесть десять, шёл на склад боеприпасов в порту одной и той же дорогой через квартал портовых рабочих. Возвращался в шесть вечера, заходил в кофейню на углу, где пил чай с двумя постоянными собеседниками — грузчиками. Фарид появлялся у старого фонтана три раза за семь дней, всегда около четырёх часов дня. Садился на каменную скамью, доставал трубку, набивал её медленно, курил, глядя на воду. К нему подходили двое-трое знакомых — старый торговец мукой и бывший погонщик верблюдов. Разговоры шли о прошлом: о караванах, которые теперь почти не ходят, о дорогах, ставших опасными из-за банд, о том, как верблюды подорожали втрое за последние два года. Саид, племянник Али, бегал на рынок каждый день между десятью утра и часом дня: покупал лепёшки у Абдуллы, овощи у Фатимы, иногда мыло или нитки.

Марко перечитывал отчёты в кабинете, сидя под открытыми ставнями. Вентилятор давно сломался, и воздух ощущался только тогда, когда ветер приносил его с пустыря — горячий, сухой, полный пыли. Он понимал: они смотрят не туда. Круг вокруг Ахмеда и Али был слишком широк. И не давал никаких зацепок.

Ахмед каждый день выходил из дома ровно в семь тридцать пять утра. Шёл на рынок пешком — десять минут быстрым шагом через два переулка и площадь у мечети. Приходил к своему прилавку. Раскладывал товар на деревянных козлах: кожаные сёдла с аккуратной вышивкой, шерстяные попоны в красных, синих и охристых узорах, уздечки с медными бляшками, ремни для подпруг. Торговал без лишних слов — покупатель подходил, трогал товар, спрашивал цену, Ахмед отвечал коротко, иногда торговался, но без азарта. К двенадцати часам дня, когда жара становилась невыносимой, он сворачивал попоны, укладывал сёдла в мешки, привязывал их к тележке и уходил домой. Дома запирал дверь, закрывал ставни и больше не появлялся на улице до следующего утра.

Али выходил реже — два-три раза в день, всегда за покупками. Утром за хлебом, иногда в полдень за овощами или зеленью. Проходил мимо прилавка Ахмеда, но никогда не останавливался, не смотрел в его сторону, не кивал. Ахмед в эти моменты обычно был занят покупателем — поднимал голову только для того, чтобы ответить на вопрос, и сразу возвращался к делу.

Вечером Марко решил выйти на ночную смену у дома Ахмеда. Он отпустил Риччи в девять часов вечера. Переоделся в старую рубаху без погон, взял бинокль и поднялся на крышу заброшенной лавки напротив. Крыша была низкой, плоской, покрытой потрескавшейся глиной. Оттуда открывался хороший вид: дверь Ахмеда, оба конца переулка, кусок стены соседнего дома.

До полуночи ничего не происходило. Ахмед зажёг лампу в комнате около десяти пятнадцати. В одиннадцать тридцать лампу погасили. Марко прождал ещё долго и уже собирался спуститься, решив, что ночь пройдёт зря, когда в ноль пятьдесят две послышались шаги. Из южного конца переулка вышел человек в длинной рубахе. Это был Али. Он остановился у двери, постучал три раза. Дверь открылась почти сразу. Ахмед выглянул, быстро оглядел переулок в обе стороны и впустил гостя. Дверь закрылась.

Он отметил время — ноль пятьдесят две. Ждал. В два часа девятнадцать минут дверь снова открылась. Али вышел. Он поправил платок на голове, оглянулся один раз и пошёл в сторону своего дома. Шёл ровно, без прежней осторожности и уже без хромоты. Раны зажили полностью.

Марко не двинулся с места. За Али следил Риччи — он ждал у поворота в полутора кварталах южнее. Марко остался наблюдать за домом Ахмеда. Ахмед постоял на пороге секунд десять, ещё раз оглядел переулок — медленно, внимательно — и закрыл дверь. Свет внутри зажёгся ненадолго — погас в два сорок пять. Больше никто не приходил и не выходил.

В три часа ночи Риччи передал по рации:

— Али дошёл до дома. Никто за ним не шёл. Остаюсь до шести.

Марко ответил одним щелчком и начал спускаться с крыши. В участке он зажёг лампу и открыл блокнот. Записал: Али пришёл к Ахмеду в 00:52, ушёл в 02:19. Продолжительность — 1 час 27 минут.

Днём Риччи пришёл с отчётом. Принёс два стакана чая и сел напротив. — Ахмед вышел в семь тридцать пять, как всегда. Пошёл на рынок, торговал сёдлами и попонами до двенадцати десяти. Свернул товар, ушёл домой. Больше не появлялся.

Марко отпил чай. Горячая жидкость прошла по горлу, оставив послевкусие мяты. — Ахмед днём на рынке. Али тоже выходит, но они не контактируют. Встречи проводят только ночью. Значит, им нужно говорить без чужих глаз. И они не рискуют даже взглядом обменяться на рынке.

К вечеру Марко собрал группу в маленькой комнате за кабинетом. Разложил карту на столе, обвёл карандашом дом Ахмеда, дом Али, северный ряд рынка.

— Ахмед каждый день на рынке с семи тридцати пяти до двенадцати. Али выходит за покупками, но контакта нет. Встречи происходят только ночью, примерно раз в двое-трое суток. Мы не вмешиваемся. Но нужно понять: это просто осторожность или они чего-то ждут.

Луиджи добавил:

— Если интервал между встречами останется два-три дня — значит, им есть о чём говорить регулярно. Если станет реже — решили, что достаточно. Если чаще — что-то изменилось. Пока всё стабильно.

Марко согласился.

— Продолжаем наблюдение. Ночные смены у обоих домов. Днём следим за рынком. Ахмед под постоянным присмотром, но без приближения. Меняем людей каждые две ночи. Если кто-то подойдёт к Ахмеду на рынке с разговором, то сразу докладывать.

Паоло сказал из коридора:

— Генерал звонил утром. Хочет знать, есть ли прогресс. Я ответил, что работаем, но медленно.

Марко закрыл блокнот.

— Генерал на пределе. Нам уже нужно предоставить ему какие-нибудь нормальные результаты.

Они разошлись по сменам. Марко вышел на улицу. Ночь была душной. Он шёл домой пешком через тёмные переулки и думал: Ахмед и Али не подозревают о слежке. Они считают, что их ночные визиты скрыты достаточно хорошо.

Дома Марко зажёг лампу. Открыл блокнот. Записал подробно: Следующий шаг — фиксировать каждый выход Ахмеда на рынок, каждую ночную встречу, искать отклонения от ритма.

Погасил лампу. Завтра в пять утра всё начнётся сначала.

* * *

Два дня после ночной встречи прошли в привычном, почти утомительном однообразии. Ахмед выходил из дома ровно в семь тридцать пять утра, шёл на работу. На рынке раскладывал товар и торговал. Покупатели подходили медленно, трогали товар пальцами, спрашивали цену. Ахмед отвечал. Торговался редко и вяло — словно цена его не слишком волновала. К двенадцати часам, когда солнце уже жгло нещадно, он сворачивал попоны, укладывал сёдла в мешки из грубой ткани, привязывал их к тележке и уходил домой. Дверь закрывалась за ним — и до следующего утра он не выходил.

Али выходил реже. Утром, около восьми, шёл за хлебом к пекарю на углу. Брал две лепёшки, иногда добавлял пучок зелени или горсть сушёного перца. Возвращался домой той же дорогой. Иногда в тот же день он появлялся снова — покупал масло, лук, иногда мыло. Проходил мимо прилавка Ахмеда, но никогда не замедлял шаг, не поворачивал голову. Марко наблюдал за этим каждый день — с разных точек, меняя людей и позиции, — и каждый раз убеждался: они избегают любого открытого контакта. Днём их мир разделён рынком и улицами.

Поздним вечером Марко снова поднялся на крышу заброшенной лавки напротив дома Ахмеда. Луна стояла высоко. Переулок просматривался почти до поворота на большую дорогу. В ноль сорок три послышались шаги.

Али появился из южного конца переулка. Длинная рубаха колыхалась при ходьбе. Подошёл к двери, постучал три раза. Дверь открылась почти сразу. Они явно назначали встречу на определённое время. Ахмед выглянул, быстро оглядел переулок в обе стороны — слева, справа, потом ещё раз, медленнее, — и впустил гостя. Дверь закрылась с едва слышным щелчком.

Марко отметил время в блокноте: 00:43. Али внутри. Передал по рации:

— Али пришёл. Жду.

Бьянки, дежуривший на параллельной улице у поворота, ответил одним щелчком.

В доме Ахмеда зажглась лампа в дальней комнате. Свет пробивался через щель между ставнями — узкая жёлтая полоска на тёмной стене. Марко ждал. Прошло десять минут, двадцать, тридцать. Ни звука с улицы, ни движения. Только редкий лай собаки где-то далеко, за пустырём.

Через некоторое время с северной стороны донёсся лёгкий скрип колёс и шорох шин по сухой земле. Марко повернул голову. Из темноты медленно выехал велосипедист. Мужчина среднего роста, в тёмной рубахе и тёмной накидке с капюшоном, надвинутым низко на лоб. На багажнике позади седла висела большая кожаная сумка, перевязанная толстой верёвкой крест-накрест. Он ехал без фонаря, но уверенно — будто знал каждый камень на этой дороге. Остановился у двери Ахмеда, слез с велосипеда, прислонил его к глиняной стене и постучал: два раза — пауза — ещё три раза.

Дверь открылась. Ахмед снова выглянул. Оглядел переулок — быстро, но внимательно. Велосипедист шагнул внутрь. Дверь закрылась.

Марко записал: третий участник, велосипед, большая сумка на багажнике. Передал по рации:

— Ещё один. Приехал с севера. Сумка на багажнике. Он сейчас внутри.

Бьянки ответил:

— Вижу велосипед у стены. Жду.

Марко смотрел в бинокль. Свет в доме стал ярче — видимо, зажгли вторую лампу. Прошёл час. Тот же мужчина вышел. Сумка теперь висела на плече — заметно легче, почти плоская. Он подошёл к велосипеду, перекинул ногу через раму, оттолкнулся ногой от земли и поехал обратно на север — тем же путём, без спешки.

Марко нажал кнопку рации:

— Бьянки, бери его под наблюдение. Осторожно. Езжай без огней. Держи дистанцию. Докладывай каждые пять минут.

— Принял.

Через минуту Бьянки передал:

— Едет по переулку к большой дороге. Дистанция метров сто.

Марко остался на крыше. Через тридцать две минуты после ухода велосипедиста дверь снова открылась. Али вышел. Постоял на пороге секунд десять, оглядел переулок — медленно, поворачивая голову. Поправил платок на голове и пошёл домой обычным шагом.

Марко отметил: Али ушёл.

Он спустился с крыши только в три часа ночи, когда переулок окончательно затих. В участке зажёг керосиновую лампу, открыл блокнот и записал всё по минутам.

Утром, в шесть тридцать, Марко вызвал капрала Антонио. Тот вошёл и сел напротив.

— Антонио, нужно узнать, кто живёт в доме на северной окраине. Туда вчера в час двадцать уехал велосипедист. Дом в конце улицы Мулата, третий или четвёртый от поворота к старому колодцу. Глиняный, низкий забор, во дворе акация. Не лезь внутрь, не привлекай внимание. Поговори с соседями, с водоносом, с мальчишками. Кто живёт, давно ли, чем занимается. Вернёшься — сразу ко мне.

Антонио кивнул и ушёл.

Марко вышел на рынок к восьми утра. Ахмед уже торговал. Раскладывал попоны, отвечал покупателям. Всё как обычно. Марко прошёл мимо, купил у соседнего прилавка горсть фиников и вернулся в участок.

В десять сорок пять Антонио вернулся. Сел, вытер пот со лба рукавом.

— Нашёл. Дом принадлежит человеку по имени Таддесе. Он из народа оромо. Приехал из деревни под Дыре-Дауа три месяца назад. Живёт один. Раньше был погонщиком караванов, потом работал на складе зерна в той же деревне. Здесь устроился помощником у торговца на окраинном базаре — разгружает мешки, взвешивает, записывает. Соседи говорят: тихий, не пьёт, не курит, не ссорится. Велосипед купил недавно — два месяца назад, на последние деньги. Ездит на нём каждый день на работу и обратно.

Марко записал: Таддесе. Оромо. Три месяца в городе. Помощник торговца зерном.

— Ещё что-нибудь?

— Один старик на улице сказал, что Таддесе иногда заходит к шейху Абдурахману — тот живёт через два дома. Шейх старый, читает Коран, даёт советы всем, кто приходит. Ничего необычного. А в остальном — простой тихий человек. Никто не видел, чтобы он с кем-то встречался, кроме работы.

Марко кивнул.

— Пока не подходи ближе. Следим дальше.

Антонио ушёл. Марко остался один. Открыл карту, нашёл улицу Мулата, поставил крестик на доме Таддесе. От дома Ахмеда туда на велосипеде — минут двадцать пять, если ехать спокойно. Удобное место — окраина, мало патрулей, мало глаз.

В пять вечера собрал группу в маленькой комнате за кабинетом. Разложил карту, показал точку на севере.

— Появился третий. Таддесе, оромо, живёт на окраине уже три месяца. Приехал к Ахмеду с сумкой. Когда уходил — сумка стала легче. Али был там до и после. Все трое вместе находились примерно час. Ночные встречи повторяются раз в два-три дня.

Бьянки добавил:

— Ехал без фонаря. Знал, что ночью на окраинах патрули почти не ходят. Я держался далеко — он не заметил.

Марко провёл пальцем по линии от дома Ахмеда к дому Таддесе.

— Теперь круг сузился. Ахмед, Али, Таддесе. Сумка — значит, что-то материальное. Деньги? Бумаги? Патроны? Карты? Нужно понять, что именно. Но брать их пока рано. Если сеть больше — мы спугнём всех. Генерал требует результат, но быстрый арест без доказательств даст нам только троих. А нам нужна вся цепочка — если она есть.

Паоло спросил:

— Может поставить кого-то из местных на окраинном базаре? Пусть посмотрит на Таддесе в работе.

Марко покачал головой.

— Рискованно. Если слух дойдёт — они затаятся или сменят место. Продолжаем работать своими силами. Ночные смены теперь на три точки: дом Ахмеда, дом Али, дом Таддесе. Меняемся каждую ночь. Днём — рынок и окраинный базар. Если Таддесе снова поедет к Ахмеду — Бьянки за ним. Если появится четвёртый — докладывать сразу.

Обсудили расписание. Марко пошёл следить ночью за домом Таддесе.

Он добрался до окраины пешком, оставив машину за два квартала. Нашёл позицию — невысокий холм с сухой травой, оттуда виден двор Таддесе и вся улица до поворота. Дом стоял отдельно. Низкий забор из глины и камней. Во дворе росла акация с редкими листьями и несколько глиняных горшков у стены. Велосипед прислонён к стене, рядом — кувшин с водой. Света внутри не было. Таддесе, видимо, спал.

Марко ждал до четырёх утра. Никто не приходил, никто не выходил. В четыре десять он спустился и пошёл обратно. По дороге думал: что-то готовится. Но что? И сколько их ещё?

Утром Ахмед вышел в семь тридцать пять. Таддесе появился на окраинном базаре в восемь сорок — разгружал мешки с зерном, взвешивал, помогал покупателям. Обычная работа, никаких отклонений. Али купил хлеб и вернулся домой.

Марко сидел в кабинете. Допил чай. Поставил стакан на стол. Открыл блокнот. Завтра в пять утра всё начнётся сначала. Но теперь в записях три имени. И главный вопрос: что лежит в той сумке? Надо было торопиться, иначе генерал может отменить операцию или передать её кому-то другому.

* * *

На следующий день Марко решил продолжить слежку. Но в шесть сорок пять рация ожила. Он услышал голос Паоло:

— Лейтенант, вас вызывает генерал. Немедленно. Он в резиденции, ждёт через двадцать минут.

Марко посмотрел на часы. До выхода Ахмеда оставалось меньше часа.

— Передай Бьянки, пусть занимает мою точку наблюдения у Ахмеда. Я еду.

Дарио развернул машину. Они проехали через центр, мимо собора, мимо итальянского квартала, свернули к резиденции. У ворот Марко показал пропуск, часовой козырнул.

Генерал Витторио ди Санголетто уже ждал его в кабинете. Он сидел за столом в застёгнутом кителе. Перед ним стояла чашка кофе и пепельница с окурком.

Марко вошёл, отдал честь.

— Доброе утро, господин генерал.

— Садись, Марко. Кофе будешь?

— Нет, благодарю.

Генерал отодвинул чашку.

— Докладывай. Что по сомалийцам?

Марко сел. Открыл блокнот, хотя помнил всё и без него.

— Круг наблюдения недавно увеличился до трёх человек. Помимо Ахмеда и Али появился третий — Таддесе, он не сомалиец, из оромо, живёт на северной окраине, работает помощником у торговца зерном. Ночью Али пришёл к Ахмеду, потом приехал Таддесе на велосипеде с большой сумкой. Сумка была полной на входе, заметно легче на выходе. Мы фиксируем время, маршруты, продолжительность. Пока не вмешиваемся — ждём, не появится ли кто-то ещё.

Генерал слушал, глядя на карту. Потом поднял глаза.

— Три человека. Ночные визиты. Сумка стала легче. Это всё?

Марко кивнул.

— Ритм стабильный. Если ждут сигнала или партии — скоро проявится. Держим три точки под наблюдением. Меняем людей каждые две ночи.

Ди Санголетто постучал пальцами по столу.

— Мне звонил маршал ди Монтальто. Сегодня утром.

Марко выпрямился.

— Маршал получил данные. Британская агентура активизировалась. Слухи о поставках оружия через Судан. В Огадене замечены люди с акцентом из Найроби. В Харэре — листовки с призывами. Ди Монтальто уверен: это координированная работа. И он ждёт от нас результата по британцам. Уже в этом месяце.

Генерал сделал паузу.

— А ты водишь хоровод вокруг трёх сомалийцев. Ночью кто-то приходит с полным мешком, уходит с пустым. И это всё, что у тебя есть.

Марко молчал.

— Мы вкладываем ресурсы не туда, — сказал генерал уже чуть тише. — Патрули снимаем с границ, людей снимаем с других направлений, чтобы следить за каждым, кто покупает лепёшку. Маршал прямо сказал: если через несколько дней не будет арестов, доказательств, изъятого оружия или хотя бы радиостанции — он доложит в Рим.

Марко кивнул.

— Понял, господин генерал.

— Мне нужен результат. Не наблюдение. Не записи в блокноте. Конкретные имена, адреса, улики, которые можно предъявить маршалу. Если эти трое — курьеры, мне нужна голова того, кто стоит выше. Если это вся сеть — доказательства, что это британцы. Иначе мы просто тратим время.

Генерал встал, подошёл к карте, провёл пальцем по линии от Аддис-Абебы до границы с Кенией.

— Ди Монтальто усиливает посты вдоль Судана и Кении. Аресты уже идут — вчера взяли двоих в Дыре-Дауа с английскими деньгами. Но он хочет, чтобы и здесь, в нашем секторе, было то же самое. Чтобы можно было доложить Муссолини: мы держим ситуацию под контролем. А пока докладывать нечего.

Он повернулся.

— У тебя есть план на сегодня?

Марко ответил сразу:

— Сегодня запланировано стандартное наблюдение, ночью я лично займу позицию у дома Ахмеда. Если Таддесе снова приедет — проследим за ним до конца. Одновременно поставлю двух человек на рынок — не близко к Ахмеду, но чтобы видеть, кто подходит к прилавку. Если кто-то передаст записку или пакет — зафиксируем. Если за эту ночь ничего нового не появится — завтра утром берём Таддесе на выходе с базара. Обыщем дом. Если найдём хоть что-то — это будет повод для ареста остальных.

Генерал подумал.

— Хорошо. Если за эту ночь ничего не произойдёт — завтра берёте Таддесе. Если и там пусто — послезавтра берёте всех троих. Просто чтобы показать маршалу нашу деятельность. Но лучше, если ты дашь мне что-то реальное уже сегодня.

— Сделаю, господин генерал.

Ди Санголетто кивнул.

— Иди. Каждый вечер мне нужен короткий рапорт. Даже если ничего не происходит.

Марко встал, отдал честь и вышел.

На улице жара уже накрыла город. Он сел в машину к Дарио.

— К рынку. Быстро.

До рынка доехали за двенадцать минут. Ахмед уже торговал. Марко прошёл мимо, купил орехов у соседнего прилавка и остановился в тени навеса через дорогу. Бьянки сидел на ящике неподалёку, делая вид, что чинит подошву.

Марко присел рядом.

— Генерал дал нам время сегодня. Если ничего нового — завтра берём Таддесе.

Бьянки кивнул.

— Ночью я с тобой у Ахмеда?

— Нет. Ты берёшь под наблюдение Таддесе. Если появится у Ахмеда — то следуй за ним до дома. Я у Ахмеда. Дарио у Али.

Бьянки ушёл. Марко остался наблюдать.

Ахмед торговал. Покупатели трогали попоны, спрашивали цену. Он отвечал. В одиннадцать сорок пять подошёл пожилой в белой галабее, поговорил три минуты, купил уздечку, ушёл. Ничего необычного. В двенадцать десять Ахмед свернул товар, привязал мешки к тележке, покатил её домой.

Марко пошёл следом на расстоянии. Ахмед вошёл в дом, закрыл дверь. До вечера ничего не происходило.

В девять вечера Марко поднялся на крышу заброшенной лавки. Он устроился, положил бинокль, проверил рацию.

В ноль тридцать пять послышались шаги. Пришёл Али. Постучал три раза. Дверь открылась. Ахмед впустил.

Марко отметил. Передал:

— Али внутри. Жду.

Через сорок минут послышался шорох шин с севера. Приехал Таддесе. На нём была тёмная рубаха, капюшон, сумка лежала в багажнике. Постучал: два раза — пауза — ещё три раза. Дверь открылась. Он вошёл внутрь.

Марко передал:

— Таддесе приехал. Сумка полная. Бьянки, ты на позиции?

— Да. Вижу велосипед.

Прошёл час. Потом ещё двадцать минут. Наконец дверь открылась. Таддесе вышел. Сумка на плече была почти пустая. Он сел на велосипед, поехал на север.

Марко сказал:

— Бьянки, следуй за ним. До конца. Докладывай мне.

— Принял.

Через минуту он услышал:

— Едет к окраине. Дистанция сто пятьдесят метров.

Марко смотрел на дом Ахмеда. В два сорок Али вышел. Оглядел переулок, пошёл домой.

Марко спустился в три десять. Дошёл до участка пешком. Зажёг лампу, открыл блокнот. Записал всё по минутам.

В три сорок пять из рации донеслось:

— Лейтенант, Таддесе доехал до дома. Оставил велосипед у забора. Зашёл внутрь. Свет зажёгся в комнате у задней стены, потом погас. Он внутри. Дома тихо.

Он сказал в рацию:

— Бьянки, возвращайся. Завтра будем задерживать Таддесе, как сказал генерал.

Он погасил лампу и уснул. Завтра будет тяжёлый день.