Как только я пожал руку призраку, мир вокруг меня закрутился.

Я оказался в теле фантома. Хотя нет, не так. Я стал им — видел его память, видел его жизнь. Я стал частью жизни незнакомца.

Если бы не мой статус Избранного, моя память была бы стёрта, и я бы переживал воспоминания этого человека как свои собственные.

Я стоял в воздухе. Подо мной, под золотым куполом, был закрыт город. Взмахом руки я создал ритуальный круг, из которого вниз выстрелил свет — он ударился в барьер и начал напитывать его, усиливая.

Я Высший Ритуалист, причём Ритуалист весьма талантливый, специализирующийся на защите и барьерах. Я провёл ещё несколько ритуалов, и вокруг города появились золотые стены.

Но внутри меня поднималось отчаяние.

«Этого мало, — прошептал я. — Этого будет недостаточно».

Я поднялся повыше и увидел орду тварей. Чёрное озеро стремительно стекалось к городу. Десятки, сотни тысяч чумных монстров непрерывным потоком шли на нас.

Я сжал покрепче свой жезл. Вокруг меня были другие маги, готовые дать отпор. Нас было много, но я был сильнейшим — Высший Ритуалист пятого Шага, тот, на кого все жители города возложили свои надежды.

Мой взгляд опустился вниз, на один из домов. Там жила моя семья — жена, дети и родители. Все собраны в этом месте, последнем оплоте. Я должен защитить их, даже если ценой будет моя жизнь.

Поток монстров врезался в первые щиты и проломил их играючи. Вспыхнули сразу две Высшие ауры, которые ввергли меня в пучину отчаяния. Кошмары. Целых двое.

Их удар был стремительным и сокрушительным. Первый Кошмар разломил всю внешнюю защиту и ударил по куполу, заставив тот содрогнуться от основания до вершины. По золотой поверхности побежали трещины, расходясь паутиной во все стороны.

Второй же, словно раскалённая клякса, влетел в купол и прожёг в нём дыру. Края оплавились, потекли вниз золотыми каплями, испаряясь ещё в воздухе.

Я рванул вниз, и жезл запорхал в воздухе — никогда ещё в жизни мне не удавалось так быстро и легко проводить столь сложные ритуалы. Энергоканалы горели огнём, сердце колотилось в груди как бешеное, готовое разорваться.

С каждым моим взмахом в воздухе вспыхивали сразу несколько ритуальных кругов. Вниз обрушивались потоки света, падали гигантские каменные гробы, разворачивались тяжёлые цепи.

Поток света врезался в первого Кошмара, пригвоздив того к воздуху. Тварь забилась, заревела утробно — от этого рёва по моим костям прошла дрожь. Сверху на неё рухнул каменный гроб и вбил чудовище в землю, создав на окраине города глубокий кратер. Из трещин потянулась чёрная дымка — Кошмар уже начинал просачиваться сквозь камень, искать выход.

Две толстые ржавые цепи стянули монстра, врезаясь в его плоть. Тварь взвыла, рванулась — звенья натянулись до предела, заскрежетали, но выдержали. Ледяной поток обрушился сверху, и тело Кошмара заскрипело, покрываясь инеем. Я не давал ему передышки — вновь рухнул каменный гроб, следом металлический, который поймал чудовище в свою утробу. Новые цепи опутали этот гроб слой за слоем, а ледяной айсберг заморозил его, превратив в одну глыбу.

Изнутри ещё доносились глухие удары — Кошмар бился, пытался вырваться. Но с каждым мгновением они становились всё тише.

«Я смог. Я поймал Кошмара», — забилась в голове мысль.

Раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулось небо. Я с ужасом оглянулся и увидел гигантскую волну тёмной энергии, которая прочертила город на две части. Воздух перед ней мерцал, словно раскалённое марево, а земля под ней исчезала, обращаясь в ничто.

Второй Кошмар уничтожил всех, кто на него бросился, разорвав магов так, словно те были тряпичными куклами. А затем просто ударил по городу.

Гигантская, пылающая чернотой борозда прорезала улицы уродливой канавой, извергающей смрадный дым. Дома осыпались внутрь, как картонные. Башни ломались пополам и рушились, вздымая столбы пыли. Тысячи криков взмыли в воздух единым отчаянным воплем — и так же резко оборвались.

Этот след пролегал прямо по центру города. В том числе он уничтожил и дом, в котором жила моя семья.

Я застыл в воздухе. Время словно замерло. Я смотрел на дымящуюся пустоту там, где ещё минуту назад стоял мой дом, и не мог осознать происходящее. Где-то внутри что-то надломилось.

Сознание затопило горе утраты вместе с бешенством. Я взвыл — так, как никогда не выл раньше, — и этот вой не был похож на человеческий.

Дальше всё слилось в кровавую резню.

Я обрушился на второго Кошмара со всей мощью отчаяния. Ритуальные круги вспыхивали быстрее, чем я успевал их осознавать — тело действовало само, опережая мысль. Цепи, гробы, потоки света, лёд, огонь — всё сплелось в смертоносный вихрь, и тварь не выдержала. Когда я наконец запер её в каменной тюрьме, мои руки тряслись.

Но это было только начало.

Я повернулся к остальной армии, заполнившей небо над разрушенным городом, и бросился в самую её гущу. Я повредил собственную душу, проводя ритуалы силой воли, не считаясь с последствиями. Когти тварей рвали мою плоть. Часть черепа сгнила от ядовитых испарений. Всё тело покрылось ранами, кровь стекала по доспехам, капала вниз, на руины.

Но я не останавливался.

Я сражался и сражался, и каждое заклинание было проклятием. Каждый ритуал — местью. Я уничтожал этих тварей тысячами, пробираясь сквозь них, как сквозь чёрный лес, прорубая просеку из мёртвых тел. Я не чувствовал боли. Я не чувствовал ничего, кроме холодной, выжигающей ярости.

Когда до конца мне оставались считаные секунды, прибыла помощь.

Небо над городом полыхнуло ослепительной вспышкой. В одно мгновение оно покрылось гигантской сетью из золотых рун — тысячи символов, переплетённых в единый рисунок, протянулись от горизонта до горизонта. Воздух загудел, наполнился густым, давящим звоном.

Из каждого узла этой сети вниз ударили тонкие лучи света. Тысячи, десятки тысяч — они прошили армию тварей, словно стрелы, выпущенные с небес. Каждый луч пробивал монстра насквозь и шёл дальше, сквозь второго, третьего, пока не упирался в землю. Чудовища падали целыми рядами, ещё не понимая, что произошло.

Затем сеть сжалась в одну точку — прямо над центром армии — и взорвалась.

Огненный шар расцвёл в небе чудовищным цветком, и вниз обрушилась волна жидкого пламени. Земля плавилась, камни превращались в стекло, твари вспыхивали факелами, не успевая даже взвыть. Жар докатился до меня, опалил лицо, заставил зажмуриться.

Когда я открыл глаза, армии уже не существовало. Она была стёрта в прах.

В воздухе открылся портал — рваный, жёлтоватый.

Из него выплыл Архонт Куритас.

Он отправил сюда лишь верхнюю половину своего тела — уродливое сочленение множества искусственных суставов, словно жуткая марионетка, у которой оторвали нижнюю половину.

Голова Архонта прокрутилась на сто восемьдесят градусов с тихим механическим хрустом, и безжизненные стеклянные глаза медленно осмотрели полуразрушенный город. На лице не было ни единой эмоции — ни жалости, ни гнева, ни сострадания.

Архонт вытянул руки, и фаланги его пальцев отделились с глухим щелчком и полетели вниз, стремительно увеличиваясь в полёте. Каждая фаланга превратилась в небольшой холм — отдельное убежище. Из этих холмов вырвались потоки серебристых нитей — тысячи, десятки тысяч, — расходясь во все стороны, как живая паутина.

Нити находили выживших и обвивали их, втягивая внутрь холмов. Кто-то отчаянно отбивался, кто-то падал на колени и плакал, кто-то протягивал руки навстречу спасению.

Началась экстренная эвакуация. Все, у кого ещё были шансы выжить, были эвакуированы.

В том числе и я.

Я сопротивлялся. Я рвал нити одну за другой, выкрикивал заклинания, бил руками в воздух. Мне хотелось биться до самого последнего вздоха, умереть здесь, на руинах своего дома, рядом с пеплом своей семьи — и наконец-то раствориться в этом мире, забыться, исчезнуть.

Но Архонт мне не позволил.

Его сила была слишком велика. Серебристые нити обвили меня плотным коконом, придавили к земле, и я провалился в темноту — чтобы следующие многие тысячи лет провести в гробнице.

Я выдохнул, оказавшись вновь на серой плите. Вокруг меня продолжали стоять фантомы. Я тяжело дышал, моё тело было пропитано потом.

Дрожащей рукой я вытер лоб.

— Да уж, — пробормотал я. — Хранители знают толк в развлечениях.

Только что я буквально прожил часть жизни Высшего Ритуалиста пятого Шага — Акала Ата Фан Доласа, Мастера Барьерных Ритуалов, одного из тех гениев, которым прочили судьбу Архонта.

Интересно, что с ним сейчас? Он жив? Если да — я бы хотел с ним увидеться…

Тут в мою сторону двинулся здоровенный фантом. Это был детина с густой гривой волос. Он подошёл ко мне и небрежно махнул рукой — его пальцы пронеслись сквозь меня, и я вновь исчез в новом потоке воспоминаний.

На этот раз я был Высшим Магом Крови пятого Шага — одним из сильнейших магов крови во всём Гласе. Вместе со своим верным отрядом я возглавлял удар в тыл врага.

Передо мной раскинулось бескрайнее поле, кишащее чумными монстрами. Их были не сотни и даже не тысячи — десятки тысяч. Шевелящаяся гнойная масса до самого горизонта. Среди этой массы выделялись несколько Кошмаров — чёрные пятна сгустившейся тьмы, от одного взгляда на которые сводило зубы.

Я должен был максимально проредить их ряды. Эта армия копила силы для удара по одному из ключевых городов Гласа, и если её не остановить здесь — падёт город, а за ним посыпятся и многие другие. Более того — в том городе живёт мой род, чьим Патриархом я являюсь.

Во главе своего отряда я обрушился на тварей с небес.

Из моего тела вырвались алые потоки — закрутились вокруг меня кровавым ураганом, рассекая воздух с тонким, поющим свистом. Первые ряды чудовищ полегли в одно мгновение. Но этого было мало.

Я приготовился к своей сильнейшей атаке.

Скрипнув зубами, я вонзил пальцы себе в грудь. Рёбра разошлись с громким, влажным хрустом, и наружу вырвалось моё бьющееся сердце — багровое, пульсирующее, окутанное паром. Из разорванной груди хлынула кровь, обрушившись водопадом вниз, и небо надо мной потемнело от испарений.

Боль была невыносимой. Каждый удар сердца отдавался в висках раскалённым молотом, перед глазами плавали чёрные пятна. Но я продолжал читать заклинание.

Кровавое пятно подо мной разрасталось с каждым мгновением, превращаясь в озеро. Багровая поверхность колыхалась, дышала, словно живая. А затем дрогнула, загустела — и медленно начала обретать форму.

Из багрового озера медленно поднялась тварь, похожая на рыбу-ежа с острейшими, как бритвы, зубами. Она была в десятки метров в длину, её туша лоснилась свежей кровью, а от исходящей мощи Высшего ранга дрожал воздух.

Следом из озера начали подниматься другие. Одна за другой, с тяжёлым чавкающим звуком, они выползали наружу — каждая уникальная, ни одна не повторяла предыдущую, но всех их объединял один и тот же жуткий, чужеродный вид. Тварь с пастью вместо головы. Многоногое существо, увешанное шипами. Крокодил с шестью челюстями.

Магия иссякла на двенадцатой. Двенадцать Высших тварей зависли вокруг меня, и каждая заняла своё место в боевом построении.

Из моей разорванной груди вырвался новый поток крови. Он закрутился вокруг меня, уплотнился, обрёл форму — и облёк моё тело алым доспехом, сформировав кровавого аватара в три человеческих роста. Я протянул руку и схватил одного из монстров — того самого крокодила. Тот замер в моей ладони, словно острый клинок. Второй монстр прирос к моему плечу, третий — к бедру, четвёртый обвил спину.

Я превратился в этакого полубога. Магия, окружавшая меня, гудела в венах, опьяняла, заставляла забыть о боли в груди.

— ВПЕРЁД! — взревел я голосом, от которого содрогнулась земля.

И рванул вниз, прямо в чёрную тучу монстров. Мой отряд, всё это время сдерживавший рвущихся ко мне тварей, перестроился и устремился следом.

Началась бойня.

Первые несколько ударов были по-настоящему страшными. Я обрушился на ближайшего Кошмара всей своей мощью — крокодильи челюсти в моей руке сомкнулись на его кляксообразном теле, шипастая тварь с моего плеча врезалась в него, а третий монстр взорвался изнутри, разорвав чудовище на куски. Кошмар сдох мгновенно, но ценой стали три моих созданных существа.

Каждое из них несло в себе частичку моего сердца. Их гибель отозвалась такой болью в груди, что я едва не потерял сознание. В глазах потемнело, мир качнулся. Но я стиснул зубы и рванул дальше.

Следом был уничтожен второй Кошмар. Затем третий. Каждый — ценой ещё нескольких моих тварей.

Но врагов было больше.

Намного больше.

Мои люди начали погибать — один за другим. Мой отряд таял на глазах.

А чёрная масса монстров, казалось, не редела вовсе — на место каждой убитой твари тут же приходили десять новых.

Им не было конца.

Я подорвал нескольких своих монстров и создал кровавый шторм, который уничтожил десятки тысяч монстров. Но этого было мало — тварей оказалось слишком много.

Битва шла шесть часов. За это время я был полностью истощён. Мне удалось уничтожить часть этой армии, но далеко не всю. От моего отряда осталось, дай Бог, десять процентов.

И вот я получил приказ отступать.

Вернувшись на базу, я узнал страшную весть. Пока я бился с монстрами, мой родной город был уничтожен тварями. Другая армия во главе с Мёртвым Апостолом просто прошлась по нему катком.

Это опустошило меня. Я был сильно ранен и с трудом сопротивлялся Скверне — страшные новости подорвали мою волю. Скверна ворвалась в мою душу и начала её захватывать.

Если бы не Архонт Гаррик, вовремя подоспевший и запечатавший меня в саркофаг, то я бы так и сгинул.

И вновь я оказался в прежнем зале. До меня дошла очевидная истина — каждый раз, проживая жизнь Хранителя, я получал не только его опыт, боль и скорбь. Я получал ещё и его знания.

У меня в голове остались некоторые знания Ритуалиста и Мага Крови. Мои навыки в защитных ритуалах явно повысились, как и экспертность в магии крови. Некоторые из новых знаний я могу уже сейчас внедрить в боевую систему.

Теперь мне понятно, в чём главная идея девятого этажа.

Претендент, попавший сюда, проживает то же, что пережили сами Хранители — те, кто сражался за свой мир до последнего вздоха. Он становится свидетелем самой страшной трагедии Ордена, разделяет её, пропускает через собственную душу. И в обмен на эту боль получает бесценный дар — боевой опыт и знания.

Я огляделся и увидел, как ещё несколько призраков идут в мою сторону.

Мне могут быть полезны лишь Высшие Ритуалисты и Высшие Маги Крови пятого Шага, а таких в Ордене Хранителей было не так уж много. Всего я насчитал ещё троих.

Один за другим я пережил их память, их скорбь — то, как они теряли родных и близких, то, как они сражались. Я запомнил каждого из них.

Хараха — Высший Ритуалист, крайне талантливый в создании смертоносных ловушек. Вместе с ним я обрушил целую гору, похоронив десятки тысяч чумных монстров.

Тэридо, известный также как Берсеркер, — Высший Маг Крови с жуткой регенерацией, способный бесконечно сражаться и умеющий создавать из своей крови прочнейшие лезвия. Бойня, которую он устроил, была легендарной — Тэридо в одиночку уничтожил нескольких Кошмаров и сотни Высших тварей.

Сорка — Высшая Магиня Крови, пошедшая по пути Целителя. С помощью своей крови она в одиночку поддерживала сотни других магов: исцеляла их раны, придавала им силы, даровала им ярость. Филигранно пробуждающая гнев в союзниках и подавляющая их страхи — она была настоящим генералом от Бога. Для меня было честью прожить эпизод её жизни.

Но, несмотря на свои великие таланты, каждый из магов потерпел поражение. Каждый оказался в итоге в гробнице, спасённый союзниками.

Закончив переживать жизнь последнего Хранителя, я ощутил, как Башня Испытаний начинает аккуратно выдворять меня с девятого этажа.

В моей голове вспыхнула идея, и я прервал перенос, оставшись на этаже.

Я вошёл в режим нейтральной энергии, в моей руке появилось Ядро Луны. Вытянув немного концепции Единения, я выпустил её на девятом этаже в виде десятков нитей, исходящих из моих пальцев.

Мне показалось любопытным проверить парочку идей.

Первая — воздействие концепции Единения на слепки Хранителей.

Вторая — попытаться найти какую-нибудь концепцию в этом месте.

Первый же мой эксперимент сработал успешно. Золотые нити долетели до фантомов Хранителей, и их тела вдруг начали мелко вибрировать. Я чётко ощутил силу концепции, таящуюся внутри этих призраков — совсем крошечную, но она там точно была.

Впервые у меня возникло такое ощущение — концепция Единения словно бы вошла в контакт с незнакомой концепцией и заставила ту вибрировать.

В голове вспыхнуло слово «резонанс». Интересно.

Я вернул себе связь с основами и провёл несколько ритуалов, которые косвенно должны были ответить на ряд моих вопросов.

Ага, вот оно что.

Я вновь вошёл в режим нейтральной энергии и снова выпустил нити связей.

Получается, в этом месте и правда зародилась новая концепция. Появилась она из магии Обмена и Времени.

Стражи Основ сказали мне, что сила концепции сама по себе подвластна Основам. И сейчас я впервые смог увидеть это на чётком примере.

Концепция была словно тенью, что отбросилась от магии двух Основ — Космоса и Трансформации. Эта тень обрела форму, стала финальным штрихом, можно сказать, вдохнула душу в магию девятого этажа.

Можно ли сказать, что в каждом из девяти этажей скрыта своя собственная концепция? Не знаю, но это безумно интересно.

Я продолжил эксперименты. В первую очередь меня интересовало то, как концепция Единения отреагировала на незнакомую мне концепцию. Раньше я ничего подобного не чувствовал — ни взаимодействуя со Скверной, ни с концепцией Войны, ни даже с концепцией Отклика.

С помощью нитей я попытался прочувствовать новую концепцию, понять её, а затем начал медленно поглощать её. Однако, как только я это сделал, один из фантомов вдруг замерцал, став прозрачным.

Я остановился.

Ага. Получается, если я начну сейчас бездумно вытягивать новую концепцию, эти фантомы один за другим просто исчезнут.

Я прикрыл глаза и сосредоточился на своей связи с Печатью Башни Испытаний.

Девятый этаж задрожал, реагируя на мои ментальные посылы. Я начал чётче ощущать его, и этаж раскрыл для меня все свои секреты.

Бесконечная площадка, состоящая из серых плиток, исчезла, и я оказался в тёмном помещении, пол которого был усеян маленькими прозрачными кристалликами. Башня Испытаний показала мне суть девятого этажа.

Я огляделся и восхищённо выдохнул. Вот это да.

Я и не думал, что у меня есть полномочия для подобного. Похоже, пройдя девятый этаж, я поднялся ещё на одну ступеньку в иерархии Башни Испытаний.

Я подошёл к крупному прозрачному осколку и сел около него. Из моего пальца вылетела золотая нить, которая коснулась этого камня. Я прикрыл глаза, и в моей голове прокрутилось несколько сцен.

Они были очень тусклыми, едва видимыми. Но я увидел несколько сцен из жизни Архонта Гаррика.

Вот как.

Я поднялся, огляделся.

Все эти камни — и есть ядра слепков личностей Хранителей.

Я зашагал по девятому этажу, с любопытством оглядываясь. Вскоре я кое-что почувствовал и прислушался — в воздухе словно бы что-то витало.

Я сосредоточился и выпустил полупрозрачную волну энергии, в которой растворил часть концепции Единения. Эта волна прошлась передо мной и высветила серебристую дымку. Я аккуратно потянул к этой дымке нити концепции Единения, и она словно проявилась в реальности.

Ага, вот и она. Новая, неизвестная мне концепция.

Я замешкался, не зная, что делать. На данный момент у меня только один накопитель — Ядро Луны, и в нём уже есть одна концепция. Что будет, если я начну накапливать в нём другую? Не испорчу ли я в итоге концепцию Единения?

Выдохнув, я всё же решил рискнуть. Я пока понятия не имею, как создать новый накопитель концепции — для этого требуется как минимум Искра Основы. С Ядром Луны всё вышло случайно.

В случае, если я испорчу концепцию Единения, то ничего страшного не случится. Накопитель останется со мной. Да, будет жалко потерянной энергии, но концепция Единения уже не незаменима. У меня есть Амина, которая сама по себе способна её вырабатывать.

Я сосредоточился и с помощью Ядра Луны начал потихоньку всасывать концепцию, зависшую в воздухе. Прозрачные кристаллы, наполненные этой новой концепцией, я не трогал — воздействовал лишь на энергию, которая была разлита в воздухе.

Первые струйки серебристого дыма потекли в Ядро Луны. Я тут же заглянул внутрь, и передо мной предстала картина — золотое море, которое слегка дрожит, а над ним закручивается серебристое спиральное облако.

Две концепции не смешивались. Они органично встали друг напротив друга, вошли в резонанс.

Воодушевлённый успехом, я продолжил собирать новую концепцию, а чуть позже попытался её использовать.

Поглотив немного энергии, я выпустил её из руки — она сформировалась в тонкие серебристые нити, которые упали на россыпь прозрачных камней.

Над ними тут же появились образы Хранителей. Они удивлённо закрутили головами, словно живые.

— Где мы? — спросил один из них.

— Что со мной? — другой смотрел на свои полупрозрачные руки.

Спустя несколько секунд эти образы исчезли. Как интересно.

Я продолжил эксперименты, и вскоре у меня сформировалась теория.

Учитывая всё, что я увидел, эту концепцию можно назвать словом «Наследие». Или «Память». Она помогает выдернуть что-то из прошлого в настоящее.

В этом плане у неё с концепцией Единения есть некое сходство.

Единение создаёт связь между теми, кто существует здесь и сейчас. Оно сплетает разрозненное в единое целое, позволяет передавать силу, опыт, поддержку, волю.

Наследие же работало похожим образом, но словно было повернуто не в пространство, а во время.

Оно тоже создавало связь. Только не между живыми, стоящими рядом, а между тем, что было, и тем, что есть сейчас. Между человеком и оставленным им следом.

Единение могло соединить меня с Аминой, Ирой, Бобэром или Чудаком. А Наследие соединяло меня с Хранителями, которые тысячи лет назад сражались за свой мир, теряли близких, умирали, но всё равно оставили после себя нечто большее, чем простые воспоминания.

Я задумчиво посмотрел на прозрачные камни.

Пожалуй, именно поэтому две концепции и вошли в резонанс. Они не противоречат друг другу. Где-то даже дополняют друг друга.

Единение связывает живое с живым, а Наследие связывает живое с оставленным.

Одна концепция тянется вширь, создавая сеть между теми, кто существует сейчас. Другая тянется вглубь, в прошлое, позволяя этой сети обрести корни.

Я медленно провёл пальцами по Ядру Луны и почувствовал, как золотое море Единения вновь дрогнуло, отвечая серебристому облаку Наследия.

Если копнуть дальше и чуть-чуть податься в философию — без Единения Наследие останется разрозненными осколками памяти, следами, отпечатками, забытыми тенями прошлого.

Без Наследия Единение будет сетью без истории. Связью без глубины. Силой, способной соединять людей, но не способной объяснить, что именно они несут дальше.

А вместе — получается преемственность.

Я усмехнулся. Ладно, пора заканчивать эту философскую чушь.

Сегодня я получил очень многое.

Я не только узнал о таком феномене, как резонанс концепций, но и собрал хоть и небольшое, но всё же достаточное количество совершенно новой концепции — Наследия, которую можно использовать самыми разными способами.

Первое и самое очевидное применение этой концепции — извлечение опыта из оставленных отпечатков. Можно повторить механику девятого этажа Башни Испытаний.

Второе — восстановление утраченных знаний. Я вижу это так: если от древнего ритуала остался лишь обломок массива, повреждённая запись или место, где когда-то проводился обряд, Наследие может помочь вытащить из прошлого недостающие фрагменты. Но эту теорию ещё предстоит проверить.

Третье — усиление рода.

У каждого рода есть своя история. Победы, поражения, клятвы, предатели, герои, погибшие защитники. Обычно всё это остаётся лишь в летописях и семейных байках. Но что, если Наследие позволит сделать эти вещи реальной силой?

Мне не терпелось попробовать призвать фантомы сына, дочери, жены.

И это лишь верхушка айсберга. Эту концепцию нужно и дальше изучать, познавая всё новые и новые её грани — этим я собираюсь заняться в ближайшее время.

Закончив со сбором концепции, я покинул девятый этаж.

— Вижу, ты проникся, — усмехнулся Архонт Гаррик, глядя на меня.

Я медленно кивнул и признал:

— Это было сильно.

— Теперь ты почувствовал нашу боль и стал ближе к нам, — Архонт похлопал меня по плечу.

— Да, это так, — согласился я. — Знаешь, я бы хотел глянуть другие этажи. Мне кажется, я нашёл кое-что интересное.

Интересно, а на других этажах тоже можно найти концепции? Если да — то какие?