— Ты нашёл что-то интересное? — переспросил Архонт. — Что?

— Сперва я расскажу вам кое-что интересное, — улыбнулся я. — Про Мир Войн и про концепции.

Сосредоточившись, я подал сигнал Печати Башни, и взмахом руки раскрыл портал, ведущий на вершину Башни.

— Пойдёмте, присядем, — позвал я. — Это будет долгий разговор.

Архонт молча кивнул, и мы шагнули в портал. На вершине мы создали себе по стулу, и Гаррик сотворил круглый столик. Затем он открыл мини-портал, из которого выплыли две пиалы и дымящийся чайник.

Пиалы опустились на стол, а чайник пролетел над ними и наполнил их, после чего уменьшился, став почти что игрушечным, и аккуратно приземлился рядом с пиалой Архонта.

Я пригубил напиток, и по моему телу пронеслась волна энергии. Прикрыв глаза от наслаждения, я выдохнул. Это был крайне ценный магический напиток, способный благотворно повлиять на всё тело мага — он улучшал ток маны и в целом усиливал энергоканалы.

— Великолепно, — оценил я.

Архонт молча кивнул и тоже пригубил свой напиток.

— Начинай, — уронил он.

— Для начала — что вы знаете о концепциях? — спросил я.

Помедлив, Гаррик ответил:

— Полагаю, ты имеешь в виду магию, которой владеют Высшие Фамильяры. В том числе и твой бобёр.

— Да, — кивнул я.

— Мне мало что известно об этой силе, — продолжил он. — Лишь то, что она подвластна только некоторым существам.

— Так и есть, — согласился я. — Во всяком случае, так было раньше. Сейчас же я точно знаю, что существуют маги, владеющие концепциями.

Архонт нахмурился.

— В том числе и маги, владеющие концепцией Войны, — добавил я. — Тот Великий Артефакт, о котором вы, разумеется, немало слышали — на самом деле гигантский накопитель концепции. С его помощью в Мире Войн собираются создать нечто грандиозное, равное по масштабу целой Основе. Только сила его будет заключаться в концепции Войны.

Я продолжил говорить, вдаваясь в детали — расписывал план Мира Войн, общий смысл и магию концепций. Архонт молча слушал.

— Я уже долгое время изучаю магию концепций, — заканчивал я, отпив чая. — И на девятом этаже Башни Испытаний нашёл её следы. Хочу проверить, есть ли они на других этажах. Если мои предположения верны, каждый этаж Башни вырабатывает собственную концепцию, и это крайне любопытно.

Архонт, не мигая, смотрел на меня.

Я задумался, стоит ли мне раскрываться дальше. Мне вспомнились пережитые воспоминания тех пятерых магов, их трагедии и горе, которые они прожили. Девятый этаж сработал как надо — я и правда ощущал себя гораздо ближе к Ордену Хранителей.

Да и надо признать — Архонт имеет право знать правду. Особенно после того, как о ней узнали Тимур и остальные.

— На самом деле, я заключил соглашение со Стражами Основ, — признался я.

Коротко, без лишних подробностей, я объяснил суть нашей договорённости. Архонт сперва напрягся, затем расслабился. На его губах появилась улыбка.

— Вот оно как, — задумчиво протянул он. — Это всё меняет. Если даже легендарные Стражи Основ взялись за уничтожение Мира Войн, то шансов у него почти не осталось.

Архонт побарабанил пальцами по столу.

— Ты как-то упомянул, что раньше в Хоре было больше Врат, ведущих в Мир Войн. Мои люди изучили этот момент, и твои слова подтвердились. Раньше доступ к Миру Войн был сразу у нескольких Империй. Однако некоторое время назад все Врата, кроме одних, были уничтожены. Оставшиеся Врата охраняют сразу несколько Высших Магов пятого Шага. У Мира Войн уже начались проблемы — уверен, тут не обошлось без вмешательства Стражей.

Архонт поднялся.

— Теперь я больше уверен в успехе нашей затеи. Я постараюсь ускорить планы. Насчёт твоей идеи… у тебя есть доступ ко всем этажам — занимайся своими изысканиями и сделай всё возможное для того, чтобы мы уничтожили Мир Войн.

— Да, — кивнул я, тоже поднимаясь. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Мы с Архонтом создали каждый по порталу и переместились.

Появившись в зале с арками, я направился к первым вратам и оказался на Кладбище Мёртвых. Там я взлетел повыше и принялся искать следы концепции.

Вскоре я и правда нашёл кое-что — очень слабый, едва ощутимый отклик. На этом этаже тоже зародилась концепция, только вот проявить её у меня никак не получалось. Мои нити связи ничего не выявляли.

Я даже использовал концепцию Наследия, но и она оказалась безмолвной. Я много чего перепробовал — в том числе и провёл несколько ритуалов — но так и не смог чётко определить эту концепцию.

На девятом этаже мне повезло — Единение вошло в резонанс с Наследием. Тут такого нет.

Я покинул первый этаж и вошёл на второй. Ситуация повторилась.

На третьем этаже я задержался — всё же Кукольный Город сам по себе невероятно сложное и масштабное место. К моему удивлению, я нашёл не одну, а несколько концепций. Однако, как и в случае с первыми двумя этажами, проявить их у меня не получилось.

Возможно, проблема была ещё в том, что количество энергии концепции в этом месте невелико — она равномерно распределена по большой площади. Поэтому эту энергию очень трудно выцепить и выделить среди всей остальной. Будь это область, где концепция сконцентрирована, всё было бы проще.

Я посетил Фродо и других бывших учителей — бегло поздоровался с ними, с трудом отказавшись от предложения посидеть вместе и вспомнить моё обучение. Затем отправился дальше.

Четвёртый, пятый, шестой, седьмой, восьмой этажи. В каждом я находил энергию концепций, однако чётко проявить их так и не смог.

Что ж, это тоже результат — он даёт немалую пищу для размышлений.

Наконец, закончив с изучением Башни Испытаний, я отправился на Землю. Больше тут делать нечего.

Оказавшись в своём замке, я первым делом просмотрел воспоминания клонов и убедился, что ничего, требующего моего личного вмешательства, не случилось.

Родичи, эвакуированные в Хор, почти все вернулись. Даже Амина. Главным в Хоре временно остался Иван.

У нашего безопасника хоть и маловато силёнок, но зато дисциплина железная. А с Высшим артефактом, который ему отдал один из моих клонов, Иван и вовсе перестал чего-либо бояться.

Убедившись, что моё вмешательство не требуется, я переместился в место, которое почти не посещал в этой жизни — усыпальницу рода Юсуповых.

Просторный подземный зал встретил меня прохладой и тишиной. Высокие своды терялись в полумраке, поддерживаемые рядами массивных колонн из чёрного гранита. Вдоль стен мерно горели магические светильники — вечные огни в кованых чашах, отбрасывавшие на тёмный камень мягкие золотистые блики.

Воздух здесь был чистым, лишённым затхлости подземелья — родовые ритуалы поддерживали его таким уже многие столетия.

По обеим сторонам центрального прохода рядами тянулись каменные саркофаги. Крышки саркофагов украшали рельефные изображения покойных в полный рост. Главы рода были запечатлены в полном боевом облачении, со скрещёнными на груди руками, сжимающими рукояти мечей.

Стены украшали резные изображения со сценами из жизни рода, а в нишах между саркофагами хранились личные вещи усопших: оружие, амулеты, ритуальные предметы.

Здесь покоились все главы рода Юсуповых — от тех, кто вёл род из глубины веков, до последних поколений. В том числе тут была и моя могила. Разумеется, пустая.

Я медленно прошёл мимо саркофагов своих потомков и остановился у могилы, что стояла совсем рядом с моей. На высившемся в изголовье камне было высечено «Роман Юсупов». Ниже — годы его жизни.

Сын пережил меня всего на тридцать лет.

Вздохнув, я поглотил из Ядра Луны концепцию Наследия и высвободил её. Серебристые нити клубком упали на каменную крышку, и та слегка засветилась.

Над саркофагом появился нечёткий образ. Я добавил энергии, и вскоре этот образ окончательно сформировался — передо мной стоял мой сын. Он смотрел на меня, не моргая.

Криво усмехнувшись, я добавил ещё больше энергии, и призрак стал более живым. Он встряхнул головой, затем опустил взгляд на свои руки.

— Где я? — спросил он. — Кто я? Как я здесь оказался?

Призрак поднял голову и взглянул на меня:

— Кто ты?

— Рома, — печально вздохнул я.

У меня не находилось слов. Я не знал, как продолжить, что у него спросить, зачем я вообще его вызвал.

— Кто ты? — напрягшись, повторил фантом. — И почему я здесь?

Он оглянулся и уставился на мою могилу. Затем его взгляд упал на свою.

— Я мёртв, — заключил он.

Роман перевёл взгляд на меня и в очередной раз спросил:

— Кто ты? Зачем ты это делаешь?

— Я твой отец, — тихо сказал я. — Я переродился спустя восемьсот лет после своей смерти. И теперь в моих руках сила, способная вытаскивать отголоски прошлого в настоящее. Первое, что я решил сделать — поговорить с тобой.

— Ты понимаешь, как нелепо твои слова звучат? — хмыкнул Роман.

Чуть помолчав, он прищурился и спросил:

— Что Мария сделала с Искандером, когда тот сжевал её любимые цветы?

— Она его продала, — усмехнувшись, ответил я.

Мне вспомнился наш родовой ишак Искандер и моя дочь Мария, обожавшая свой сад. Очень вспыльчивая и капризная девочка, выпившая у меня немало крови.

— Ну, об этом ты мог узнать где-нибудь в хрониках рода, — задумчиво протянул Роман и начал задавать другие вопросы.

Я отвечал на все. Чем больше времени проходило, тем сильнее менялось лицо Романа.

— Так ты и правда… ты, — пробормотал он.

Сын вновь оглядел меня — уже другим взглядом.

— Но как? — он покачал головой. — Как ты это совершил?

— Я же Высший Маг, — пожал я плечами. — К тому же я тогда был на третьем Шаге и плотно работал над своим возрождением.

— Высший Маг, — задумчиво проговорил Роман. — А я так и не смог им стать.

Он криво усмехнулся:

— И Мария не смогла. Никто из наших не смог.

— В то время это было нормально, — тихо сказал я. — Живи ты сейчас…

Я осёкся. Зачем мне это говорить? Зачем бередить старые раны?

— Кто я? — спросил Роман. — Ты призвал мою душу?

— Нет, — покачал я головой.

Я взмахнул рукой и создал ритуальный круг, из которого вырвался короткий импульс света. Тот прошёлся по фантому, и я убедился в своих выводах.

— Ты не душа. Скорее, ты её память. Слепок живого человека.

— Вот как, — Роман посмотрел на свои руки. — Ты хочешь оставить меня в таком виде?

— Нет, — покачал я головой. — Я просто хотел посмотреть на тебя и поговорить.

— А с матушкой ты можешь сделать то же? — вдруг спросил Роман.

Он замешкался.

— Перед её смертью я плохо поступил с ней. И никогда себе этого не простил.

— Конечно, — кивнул я и подошёл к саркофагу своей первой жены.

Я выпустил концепцию Наследия и напитал ею могилу, внимательно наблюдая за тем, как над саркофагом медленно формируется образ женщины. Длинная светлая коса, перекинутая через плечо, опускалась к правому бедру. Василиса была одета в простое платье и сейчас с лёгким удивлением хлопала глазами.

Она вдруг прищурилась, всмотревшись в меня:

— Руслан, это ты?

— Я не сомневался, что ты меня узнаешь, — усмехнулся я и кивнул.

В глазах защипало. Я повернулся к могиле дочери и призвал её слепок тоже.

Появившийся фантом Маши сперва, как и Роман, не понимала, где она, и никак не хотела поверить, что я её отец.

— Ты выглядишь моложе меня! — возмущалась Маша. — Да как такое возможно⁈ И ещё смеешь говорить, что ты мой отец!

Коллективными усилиями нам удалось убедить Машу в правдивости происходящего, а затем Роман извинился перед матерью.

Как оказалось, после моей смерти дела рода пошли наперекосяк. Несмотря на то, что род Юсуповых никогда не плодил кровных врагов и всегда старался действовать по справедливости, завистников у нас хватало. Хорошо хоть, что и должников тоже было немало, как и друзей. Но без Высшего Мага Юсуповы постоянно теряли позиции.

На Романа, возглавившего род, легло огромное давление. Я ушёл слишком рано и не смог помочь ему прорваться на Высший ранг. Самостоятельная попытка же провалилась — он даже получил ранение и упал до ранга Магистра.

Из-за стрессовой ситуации сын стал крайне раздражительным и разругался с матерью как раз за день до её смерти.

— Я никогда на тебя не злилась, дурачок ты мой, — с улыбкой говорила Василиса. — Ты ведь мой сын. Как я могу таить обиду на тебя?

— Хорошо, что призраки не умеют плакать, — усмехнулся Роман, хотя его усмешка была больше похожа на болезненную гримасу.

В этот день мы много говорили. Я как-то позабыл обо всех делах и просто наслаждался временем, проведённым с семьёй. Периодически я обновлял энергию из Ядра Луны, чтобы поддерживать фантомы.

С тех пор как я переродился, не прошло и полутора лет. И этот срок пролетел для меня крайне незаметно. Каждый час, каждую минуту я думал — сперва о том, чтобы спасти род от полного уничтожения, затем о том, чтобы спасти Землю от Скверны.

Я постоянно был занят, и у меня не было времени, чтобы подумать о своей погибшей семье, повспоминать их, почтить их память. Даже эту усыпальницу я за всё время посетил лишь пару раз, и то мельком.

Словно я избегал её… Хотя на самом деле я избегал неприятной правды — вина за то, что с ними случилось, лежала на мне. Я погиб слишком рано. Я не оставил достаточно подробных инструкций о том, как меня возродить. Я не смог предугадать предательство Тимура и свой уход.

Но было ещё кое-что. Раньше я всегда считал, что часть вины лежит и на моих родственниках.

— Почему вы не возродили меня? — спросил я. — Я же оставил чёткие инструкции. Неужели вы не догадались просто следовать им?

— Мы пытались, отец, — вздохнул Роман. — Много раз пытались, но ритуал не отзывался. Пентакль, что ты оставил, мы едва не сломали — пришлось даже потратить часть ресурсов, чтобы восстановить несколько трещин. Ритуал не отвечал. Ты не пробуждался.

Сын покачал головой:

— Мы тогда подумали, что твои расчёты были неверны и ты не смог завершить задуманное.

— Не сработал, — пробормотал я, замерев между саркофагов.

— Видать, ритуалу нужно было время, чтобы настояться, — проворчала Мария. — Ты же как-то возродился, значит, он был верен. Просто времени побольше требовалось.

— Времени, — скривился я.

Невольно я проанализировал свой старый ритуал с учётом новых знаний. Да, точно, всё так. Для того чтобы ритуал сработал, ему требовалось время. Переходным моментом, наверное, являлось создание Тени внутри портрета.

Учитывая множество ошибок и недостаточное качество ресурсов, которые я потратил на ритуал, для успешной активации требовалось около трёхсот-четырёхсот лет.

— Значит, и тут вина лежит на мне, — вздохнул я.

— Нет на тебе вины, Руслан, — тихо сказала Василиса. — Не казни себя. Ты ведь не Господь Бог, чтобы видеть будущее и знать всё наперёд. Ты человек, как и мы. Не забывай об этом. Не возгордись, не равняй себя с божественным.

Я медленно кивнул.

— Да, отец, матушка права, — поддержал Роман. — Нет на тебе вины.

— Скажи-ка, а сейчас у тебя есть семья? — прищурившись, спросила Мария. — Жена, дети?

Я замешкался.

— Ну и слава Богу, — улыбнулась Василиса, поняв всё по моему лицу. — Проживи свою вторую жизнь счастливо, Руслан. Не нужно жить призраками прошлого. А нас отпусти.

Она оглянулась.

— Не забывай только могилки наши чистить.

— А ещё я думаю, эту комнату нужно переделать! — резко заявила Мария. — Сделать всё покрасивее. Хочу, чтобы тут стояла моя статуя!

Я издал тихий смешок.

— Всё будет, — кивнул я. — Как только сделаю твою статую, призову тебя.

— А ещё я хочу чаще тут появляться! — вдруг заявила она. — А если получится, то и вовсе сделай так, чтобы я осталась в этом мире. Любопытно мне, что тут происходит.

Роман удивлённо взглянул на сестру.

Чуть подумав, я медленно кивнул:

— Пока не знаю, возможно ли это, но постараюсь.

— Вот и славно, — Мария улыбнулась. — А теперь расскажи, как ты тут живёшь. Сколько времени прошло, как ты возродился, как сейчас дела с нашим родом?

До этого мы только вспоминали прошлое, сейчас же пришло время поговорить о настоящем.

Я долго рассказывал о том, в какой пучине был род и до чего поднялся он сейчас.

— Ты уже пятого Шага, — прошептал Роман, широко раскрыв глаза. — А ведь в наше время этот Шаг считался мифическим. О нём только легенды ходили.

— Ага, — кивнул я. — Существует и шестой Шаг, к которому у меня путь закрыт.

Я криво усмехнулся.

Я понимал, что, по сути, разговариваю со слепками своих близких. И когда магия иссякнет, они просто развеются — возможно, даже не вспомнят об этом разговоре, если призвать их вновь.

Но мне хотелось поделиться. Хотелось рассказать. И я рассказывал.

Семья внимательно меня слушала, периодически задавая вопросы. Мария часто удивлялась. Роману было интересно, как изменился род и насколько он стал силён.

Василиса же в основном молчала. Лишь в одном моменте она оживилась — когда я поведал о том, как распространил её микстуру, сделав её популярной во всей Империи.

— Ну, всему свой конец, и посиделкам нашим тоже, — оборвала Василиса. — Руслан, я же вижу — тебе пора идти.

Она пристально на меня посмотрела.

— Судя по тому, что ты нам рассказал, у тебя не должно быть свободного времени. А ты тратишь его на разговоры с нами.

— Для меня это ценно, — тихо сказал я.

— Понимаю, — мягко кивнула она. — Но на твоих плечах слишком большая ноша. От тебя зависит вся наша планета.

— Даже больше, — встрял Роман. — Не только наша планета, но и многие другие.

— Да, — кивнула Василиса. — Поэтому ступай.

— Но как всё закончится, обязательно призови нас снова! — потребовала Мария. — И расскажи, что там приключилось.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Обязательно так и сделаю.

Поднявшись, я замешкался.

Не думал, что будет так сложно отзывать фантомы семьи.

Но, пересилив себя, я всё же это сделал — один за другим все трое исчезли.

Я выдохнул. Из меня словно вытянули стержень. Некоторое время я просто стоял в усыпальнице, после чего медленно покинул её.

Ко мне тут же постучался Русо и передал, что Анастасия хочет поговорить со мной. Но дело не было срочным, и я не стал торопиться. Сперва надо разобраться с самим собой.

Переместившись в комнату своей дочери, я взял на руки Свету и сел в кресло. Малышка обвила пальчиками мой большой палец и притихла, глядя на меня снизу вверх своими огромными глазами.

В этих глазах я искал ответ на вопрос, который сам ещё не сформулировал.

Только что я говорил с Машей — капризной, вспыльчивой, обожаемой. Той самой девочкой, которую я когда-то качал на руках точно так же, как сейчас Свету. Много-много сотен лет назад. А теперь у меня на руках ещё одна дочь — моя плоть и кровь, у которой ещё всё впереди.

Прошлое и настоящее стояли рядом, не сливаясь и не разделяясь. Они были как две стороны одной монеты — одна потускневшая от времени, другая ещё блестящая, новая.

Это вызывало одно из самых странных чувств, какие я когда-либо испытывал. Не горе, не радость, а что-то глубже, тише — словно сама ткань времени складывалась под моими пальцами, позволяя коснуться и того, что было, и того, что есть.

Света тихонько засопела, доверчиво прижавшись к моей груди, и я улыбнулся. Дочь умудрилась успокоить меня, сама того не ведая. Дети умеют это — притягивать к настоящему, к простому, к живому.

Я смог разграничить прошлое и настоящее.

Пусть прошлое останется в прошлом. Но теперь, с обретёнными силами, у меня появился шанс иногда заглядывать туда. И мне это нравилось.

Не для того, чтобы вернуть утраченное — вернуть его невозможно. А для того, чтобы помнить.