Георгианский[26] особняк, ныне обитель мудрости, поросший мхом и плющом, показался девушкам очень живописным. Внутри было не по-больничному тревожно, а по-домашнему уютно и комфортно. Просторная гостиная встретила их смехом и запахом печеных фруктов, тушеного мяса и разнообразных одеколонов.

– Нет же, Глэдис! Надо было перевернуть! Тьфу ты. Теперь у нас не Рождество, а «овтседжор»! Передняя часть была с блестками, ты не видела? Совсем ослепла, кротиха недоделанная!

Медсестра сразу пришла на выручку тощей Глэдис в цветастом балахоне.

– Ирма, ну что вы, нельзя же так с подругой. Глэдис старалась. Давайте я вам помогу.

Опершись на локоть медсестры, Глэдис, совсем как девчонка, показала Ирме язык. Как только она заметила в коридоре новые фигуры, бабуля подмигнула девушкам и заговорщически мотнула головой в сторону недовольной Ирмы.

– Я знаю, о чем ты подумала, Лори, – пробормотала Ханна. – Что это мы в старости!

Она хихикнула и подмигнула Глэдис в ответ. В гостиной было человек пятнадцать стариков, каждый из них занимался своим делом: играл в лото, читал книгу, вязал, ругался на смартфон, смотрел ситком.

– Это гениально, Оливия, – прокомментировала Лора, когда они ступили на скрипучую деревянную лестницу.

– Спасибо, знаю. Идею мне подкинул папин дядя, Никсон. Он ему не родной дядя, а близкий друг дедушки. Никсон говорит, что он здесь единственный остался в своем уме. Раньше мы вместе с папой его проведывали, а после папиного инсульта дядя Никсон стал моим советником. Тот самый старый мудрый филин. Мы пришли.

Оливия остановилась напротив одной из вереницы массивных деревянных дверей. Солнечный свет проникал в широкий коридор из арочного окна, точно луч фонарика.

– Прошу вас, не торопите папу и не бросайтесь страшными словами. Лучше говорите коротко, но как есть.

Лора как раз любила говорить коротко, а Ханна – как есть. Можно было надеяться, что все пройдет гладко.

В комнате Лахлана свет еле пробивался сквозь неплотные шторы. Кроме широкой кровати и небольшого диванчика здесь стоял заваленный бумагами стол, на стене висел телевизор, под ним была игровая приставка. Пахло здесь не уютом и цветочными духами, а медикаментами и хвоей – пышные еловые ветки в вазе соседствовали с целой кучей лекарств на высоком комоде.

Лахлан Колт, мужчина воистину исполинского телосложения, возвышался над спинкой кресла-коляски и, казалось, сражался с телефоном. Лора невольно усмехнулась: вероятно, ростом Оливия пошла в мать. Его тощие колени выпирали так, словно великан уселся на детский стульчик. Войдя в палату, Оливия рассмеялась:

– Господи, пап, ну умора! Ты будто в кресле хоббита!

– Что я могу поделать, Олив? У них нет каталога кресел. – Мужчина развернулся к гостям и представился. – Это вас наняла моя жена? Мисс…

В голосе Лахлана не было скептицизма или надменности. Несмотря на уставший вид, он звучал почти воодушевленно. Лахлан пережил столько ужаса, но его густые рыжие волосы, теперь убранные в хвост, едва тронула седина. Одет он был в простенькую полосатую футболку и спортивные штаны.

– Мисс Картленд и мисс Уитмор. Можете называть нас Лора и Ханна. Да, миссис Колт наняла нас, но… в ходе расследования мы узнали, что она сама не чиста перед законом.

– Прежде чем вы расскажете, Олив, я запустил новое приложение. Почему в загоне нет Джейн? Неужели она рожает? Я так и не научился проматывать. Пальцы не слушаются.

– Кстати, об этом, пап… – Оливия натянуто улыбнулась. – Джейн украли.

Пока Оливия и Лора объясняли Лахлану, что произошло, он не терял самообладания. Лишь иногда на его лице появлялся намек на удивление, который скоро сменялся выражением расчетливой рассудительности. Еще не приступив к просмотру фотографий документов, Лахлан просиял.

– Постойте, мисс… Лора. Но как вам это удалось? Нет, стойте, не рассказывайте. Я не хочу знать. Олив не предлагала ничего, кроме сумасбродных кровожадных идей. Вы же не оставили никаких следов?

– Хочется надеяться. Я была очень аккуратна.

– Как и подобает детективу, – не сумела сдержаться Ханна.

Фото договоров Лахлан просмотрел бегло, наверняка читая по диагонали.

– То есть вы считаете, что Джаред Ирвинг украл пряжу, потому что Энн ему так и не заплатила? Почему же он ее еще не сбыл? Полиция бы точно что-то разузнала.

– Я не профайлер, но мне кажется, что кража была сиюминутным решением. Порывом, о котором он после пожалел, но так и не надумал, что делать дальше. Целый месяц он вынашивал иной план, возможно, нашел покупателей не только на пряжу, но и на животных. Ему очень далеко до гения преступного мира. Наверное, Энн обещала ему денег, и он задолжал кому-то за выделение земельного участка. Но в получении денег он не расписывался. Такой документ Энн хранила бы вместе со всеми, да и та рукописная расписка показалась мне бумажкой, написанной наспех. Иначе зачем бы ему два раза подряд приезжать на собрание ремесленников? Не исключаю, что это мог быть живот иного человека, но…

Лора совсем забыла о просьбе Оливии не нагружать отца информацией.

– Если этот подлец выкрал Джейн, я задушу его собственными руками! – процедил сквозь зубы Лахлан.

– Пап, тебе нельзя так переживать, – с укором произнесла Оливия, будто была готова поставить отца в угол. – Ты мне обещал.

Лора подняла взгляд на Оливию и беззвучно извинилась.

– Ладно, беремся за дело. Эта история у меня в печенках сидит. – Оливия небрежно кинула пуховик на диванчик, присела на подлокотник и набрала чей-то номер. – Глени, нужна твоя помощь. Я отправлю тебе фото, а ты сходи в зал и проверь, нет ли там этого человека. Если есть – не спускай с него глаз и не давай ему уйти. Да, я помню. Нет, ты можешь оставить Чарли. Я знаю, что я сказала. Господи, Глен, соберись! Я тоже переживаю за Джейн. Возможно, этот мужчина ее и выкрал. Другое дело? Славненько. Я в тебя верю.

– Олив, напомни, насколько мы доверяем Глену? Я имею в виду, доверяем не как человеку, а как тому, кто может нам хоть как-нибудь помочь, – сказал Лахлан.

Оливия закусила нижнюю губу.

– Ты прав. Он может все напутать и вместо Джареда задержать бабулю Синклер.

Повисло молчание, тягучее, как расплавленный сыр с сыроварни Фрейзеров. Лора понимала, что вмешиваться в семейные проблемы – затея весьма сомнительная, грозящая обернуться против нее. Но и оставаться в стороне она не желала. Иногда людям нужен толчок – фраза, призыв, буквально пинок, без которого так сложно претворить в реальность что-то, что ты давно обдумал. И Лоре нравилось быть этим пинком, тем самым эпизодическим персонажем, появляющимся в мультфильмах в решающий момент с секретным оружием – вдохновляющей речью.

– Мистер Колт, вам уже лучше, и мы этому правда очень рады. Но неужели вам не хочется перевернуть эту страницу? Знаю, это прозвучит глупо, но не лучше ли оставить все беды в прошлом году? Энн ведь травила вас. Приковала вас к постели. Совсем скоро история с пряжей забудется, и ваша супруга вернется к своим издевательским и жестоким планам. Разве вам не надоело?

Лора разволновалась так, будто Энн чуть не убила ее, а не Лахлана. На лице мистера Колта появилось задумчивое выражение. Что-то его сдерживало.

– Лора права, – поддержала подругу Ханна, подошла к сидящему вполоборота Лахлану и едва не топнула ногой. – Зачем ждать? Возможно, вы планировали какое-то киношное возвращение, в крутом костюме и кресле, как у профессора Ксавье[27], но в жизни не бывает идеальных моментов, таких, какие мы прокручиваем и приукрашиваем у себя в голове. Если ждать подходящего, можно его так и не дождаться! Нет лучше времени, чем сейчас, и никогда не будет.

Размышляя о персонаже, толкающем пламенную речь, Лора и подумать не могла, что им окажется не она сама, а Ханна. Пихнув подругу локтем в бок, она гордо улыбнулась.

– Вы предлагаете отвезти папу на фабрику, вызвать полицию и упрятать Энн за решетку прямо сейчас? – Оливия вновь потянулась к телефону. – Постойте. Кажется, мне как раз звонит полиция. Да? Отлично! Постойте, зачем на фабрику? Ничего себе. Тогда и я подъеду. У меня для вас сюрприз. Точнее, еще одно заявление. Скоро буду.

– Олив, прошу тебя, не томи.

– Они поймали преступника, везут Джейн на фабрику. А я думала, придется забирать ее самой. Но не потому, что они такие добрые, просто планируют сразу же повязать того, кто нанял вора.

– Девушки, вы не против ненадолго выйти? – Лахлан попытался подъехать ближе к дочери, но колеса застряли в тоненьком коврике в скандинавском стиле. – Оливия поможет мне собраться.

Дочь не стала отговаривать отца, лишь замотала головой.

– Только дядю Никсона позову. А то мне одной с тобой не справиться.