Лора решила подождать на улице: свежий воздух должен был привести мысли в порядок. А Ханна осталась в гостиной дома престарелых и разговорилась с Глэдис. Болтушка так ей приглянулась, что Ханна даже подарила той один из своих кристаллов. Вскоре из пансионата вышла Оливия: Лахлан катил коляску сам, ей такая нагрузка была не по силам. Он переоделся в брюки, синий джемпер с воротником на молнии и короткий бушлат, дочь же заставил сменить спортивный костюм на джинсы. Лахлан перелез на переднее сиденье машины почти самостоятельно, медбрат помог Оливии погрузить коляску в багажник.

– У вас есть план? – поинтересовалась Лора, едва машина тронулась.

– Никакого плана. Импровизация. Хорошо, что вы будете с нами. С вами я уже не смогу сдать назад.

– Вы будете выдвигать Энн обвинение в покушении на убийство? – в лоб спросила Лора.

Сейчас ее волновал только этот вопрос. Она и подумать не могла, что нанимательница, которая казалась ей заботливой и переживающей женой, в реальности – психопатка с идеей фикс.

Лахлан ответил не сразу, и Лора побоялась, что он не расслышал.

– В том числе. Она все-таки обманом приобрела землю, обманом заставила меня подписать документ… кто знает, что еще полиция найдет в сейфе. Кстати, спасибо вам за это. Удивительно, правда? Энн наняла вас в надежде, что вы ей поможете, но в итоге именно вы раскрыли ее махинации. Пути господни…

– Пап, глянь, Глен мне что-то написал.

Не отвлекаясь от дороги, Оливия протянула телефон отцу и заодно опустила солнцезащитный козырек.

– Глен пишет, что, «кажется, нашел парня с фото». И он, в смысле парень, не Глен, «спорит с Энн на виду у всех, скандалит из-за того, что она его кинула». Я не очень понимаю молодежный сленг, но… наверное, лучше будет ускориться, Олив, – не меняя спокойного тона, добавил Лахлан.

Оливию не нужно было уговаривать. Лора и Ханна вжались в сиденья, держась за потолочные ручки.

– Кстати, Лора. Прошу прощения, это я закрыла вас тогда в станочной. Хотела припугнуть. Как хорошо, что вы оказались не из пугливых, – извинилась Оливия в свойственной ей манере.

Лора приняла извинения и постаралась оставить это в прошлом. Она не любила слишком долго мучить одну главу, перечитывая ее снова и снова, даже если теряла нить повествования.

– Какой кошмар, – прокомментировал Лахлан, как только они подъехали к «Колтенберри». – Энн несколько раз привозила меня сюда, так восторгалась, была так горда. А у меня к горлу подкатывала тошнота. Этот склад не имеет права носить нашу фамилию.

– Да и Энн, пап, если честно, тоже. Карета подана. – Оливия, не без помощи Лоры и Ханны, достала коляску и раскрыла ее рядом с пассажирским сиденьем. – Думаю, нужно дождаться инспектора Слендер… Каннингема.

Инспектор не заставил себя долго ждать: кортеж из трех автомобилей вскоре подоспел, они едва втиснулись на запруженную парковку. В машине инспектора ехали штатные полицейские, позади них – еще одна группа на машине с желто-синими шашечками по бокам. Сам инспектор важно восседал в ржавом пикапе, в кузове которого под брезентовым настилом мерно посапывала викунья.

– Господи, Джейн! – Оливия тут же бросилась к ней, параллельно пытаясь дозвониться до Глена.

– Неужели это вы? Мистер Лахлан Колт? – Инспектор Каннингем грациозно выпрыгнул из машины, подлетел к Лахлану и протянул ему руку. – Поверить не могу, что это правда вы. Но как? Вы излечились?

– Об этом я расскажу чуть позже, а пока…

– А вы, девушки, совершенно точно не работаете в «Манчестер пиар». Вы частные детективы, верно?

– Не наседайте, инспектор. И не тратьте время. Это подруги Оливии, из колледжа. Она проучилась там всего год, но успела завести друзей.

Лора была польщена таким объяснением, однако лгать полиции не собиралась.

– Не переживайте, мистер Колт. Мы будем готовы дать показания. И да, мы детективы. Нас наняла миссис Колт для поиска пряжи. И я думаю, что пряжу украл Джаред Ирвинг, и он…

– Джаред Ирвинг! Сволочь! – доносилось совсем рядом.

Кроме этих слов Лора услышала несколько шотландских ругательств, знать значения которых ей не слишком хотелось. Из патрульной машины вывели незнакомого фермера, на его запястьях уже красовались наручники: мощный лысоватый мужчина с щетиной на подбородке был одет в рабочий комбинезон, резиновые сапоги и тонкую болоньевую куртку, а лицо перекосило от гнева.

– Запомните, инспектор. Вас заинтересует сейф в кабинете моей жены. Там много любопытного, – бросил Лахлан, прокручивая колеса инвалидной коляски.

– Кажется, ты была права, – шепнула Ханна подруге. – Пошли скорее, не терпится увидеть, как Энн уведут из фабрики в оковах правосудия!

Лора закатила глаза, но спорить не стала. Жаль, Оливии не удалось увидеть разоблачение: она больше переживала за здоровье Джейн, чем за то, как отца примет сообщество. Тем более ее успокоили слова Ханны, что в жизни редко все случается именно так, как ты это представлял. Если чего-то очень хотеть, это непременно случается. Но как именно? Вселенной нужен полет фантазии, мы не смеем диктовать ей свои правила.

Лахлан Колт самостоятельно въехал в конференц-зал, следуя за инспектором Каннингемом. Тот на удивление громогласно попросил музыкантов прерваться и выкрикнул имя Ирвинга. Плетущийся позади фермер вновь не скупился на любезности.

– Это он! Это Ирвинг! Он угрожал мне, сказал, что отберет землю, потому что она у меня не приватизирована! Он заставил меня выкрасть викунью!

Мистер Ирвинг казался персонажем, сошедшим с викторианских карикатур. Большой живот и оттопыренная задница будто бы жили отдельно от него, а чванливый взгляд и пренебрежительная ухмылка вовсе не вызывали сочувствия.

Пока инспектор собирался с мыслями, Энн Колт в атласном платье изумрудного цвета с перчатками в тон, в неизменных лодочках и с идеальной укладкой в стиле Мэрилин Монро поднялась на небольшую сцену, сооруженную для сегодняшнего праздника.

– Извините, но что происходит? – недовольно спросила она, пытаясь скрыть раздражение за слащавой улыбкой.

– Мистер Ирвинг, вы задержаны по обвинению в краже животного, принадлежащего семье Колт. Также вы обвиняетесь в шантаже и…

– В краже пряжи стоимостью двести тысяч фунтов! – раздалось в зале, как только полностью смолкла музыка.

Лора и подумать не могла, что Ханна выкинет что-то подобное.

– Мисс, прошу, не перебивайте, – снисходительно произнес инспектор и махнул рукой в сторону Ирвинга.

Свободные полицейские подошли к мужчине и мирно попросили его проехать в участок, но Ирвинг, видно, был мерзок от мозга костей. Он начал пискляво заявлять о своих правах и угрожать им судом. Здоровякам не оставалось ничего иного, как насильно нацепить на него наручники и постараться вывести подозреваемого из зала.

– Вы у меня ответите! Вы все ответите! И ты ответишь, Энн! Ты ответишь! Верни мои деньги! Верни деньги, стерва! – плевался мистер Ирвинг, пока его силой не выволокли вон.

– Краже животного? Ничего не понимаю, – продолжала вещать Энн, которой, должно быть, стало легче оттого, что полиция избавила ее от этого нарыва.

– Всем доброго дня! – Лахлан наконец выбрался из-за спины рослого инспектора.

Люди перед ним расступались – кто-то кричал, не скрывая эмоций, другие шушукались: «Неужели это он? Неужели это Лахлан? Господи! Боже правый! Он выздоровел!» Конечно, гости не понимали, что происходит. Какое животное было украдено? Может, это тот самый подготовленный Энн сюрприз?

Лишь немногие знали, что сюрпризом Энн был торт в форме овечки. И разумеется, большинство гостей больше обрадовались не торту, а внезапно открывшейся правде. Лахлан подъехал к сцене, чтобы посмотреть жене в глаза. Нельзя описать промелькнувший на лице Энн ужас. Как бы она ни старалась его замаскировать, было уже поздно.

– Дорогой? Господи, ты… ты в порядке? Ты здоров? Ты говоришь? Но… но как?

– Инспектор Каннингем! – Голос Лахлана Колта звучал сипло, но, собрав все силы, он все же привлек к себе внимание гостей одной только фразой. В зале повисло молчание. – Я заявляю, что моя жена, Энн Антония Колт, в течение нескольких лет травила меня, что и привело к инсульту. Вместо того чтобы помогать мне встать на ноги, она колола мне препарат, чтобы я так и не пришел в себя. Если бы не моя дочь, меня бы сейчас здесь не было. Энн тратила деньги компании без моего разрешения и обманом заставила меня подписать документ, передающий ей все полномочия на время моей болезни. А еще она была в сговоре с Джаредом Ирвингом. Проверьте сейф в ее кабинете. Что-то мне подсказывает, что вы найдете там все документы, разоблачающие ее махинации.

– Бам! – Ханна уронила на пол воображаемый микрофон. – Это было круто.

– Это серьезное обвинение, мистер Колт. Вы уверены? – спросил инспектор, пытаясь сдержать нарастающее волнение.

Гости, особенно близкие друзья Лахлана, только ахали и охали.

– Как и в том, что это моя фабрика, а сегодня рождественское собрание ремесленного сообщества. И мне очень жаль, что моим дорогим друзьям пришлось стать свидетелями такого жуткого разоблачения.

– Миссис Колт, вы пройдете за мной сами или вам помочь? – окликнул инспектор спускающуюся со сцены Энн.

Запутавшись в собственных ногах, она пролетела две ступеньки и со всей силы ударилась о кафель, на котором показались капельки крови. Атласная ткань порвалась по боковому шву.

– Черт бы вас побрал! – проревела Энн и попыталась подняться. – Да помогите мне кто-нибудь! Мой муж спятил, ему нельзя верить! Это все побочное действие таблеток, как вы не понимаете?

На помощь Энн прибежала стоявшая рядом скрипачка. Она не успела осознать, что происходит, да и не собиралась вдаваться в подробности. Когда хозяйка торжества поднялась и поправила платье, рядом уже стояла офицер полиции.

– Только без наручников. Я пойду сама, чтобы разобраться с этим недоразумением.

Выходя из зала, Энн даже не обернулась, не посмотрела на Лахлана, не попрощалась с гостями. Оливия застала ее в дверях.

– Кто-нибудь хочет торт? – спросила девушка, едва полицейские скрылись в коридоре.