Ханна не сразу вспомнила, кто такая Джейн, Лора же не поверила Глену, полагая, что он что-то напутал.

– Глен, постойте, успокойтесь. Что произошло? Как это Джейн исчезла?

– Да вот так! Просто исчезла! Ей вот-вот рожать, господи, что же будет? Миссис Колт меня убьет! Она не должна об этом узнать!

– А Оливия? Ей вы рассказали?

– Точно. Нужно сказать Оливии, я сейчас же… сейчас же…

Парень чуть не выронил телефон, но все же кое-как собрался с мыслями и коротко проинформировал Оливию. Из разговора Лора поняла, что Оливия действительно была в больнице. Глен проверил викуний, после чего отправился в столовую, куда Меган попросила отнести часть закусок. Вернувшись, он обнаружил, что Чарли беспокойно мечется по загону.

– Как кто-то мог вынести викунью из загона? И зачем? – недоумевала Ханна, которая сочла это дурацким предрождественским розыгрышем.

Лора заварила Глену чая, и, когда минут через двадцать в фойе показалась краснощекая Оливия в длинном пуховике нараспашку поверх спортивного костюма, он уже немного пришел в себя.

– Ты ничего не говорил Энн? – первым делом спросила девушка, приглаживая взъерошенные после шлема волосы, – даже не поздоровалась.

– Нет, она на собрании. Я не рискнул…

– И правильно, – перебила его Оливия. – Я уже вызвала полицию и отправила им записи с камер. Идиотизм, не находите? Кому это нужно? Какой-то мужик взял и вывез Джейн на тележке!

– Абсурдно, однако… – прошептала Ханна.

– А кто его впустил? – спросила Лора, полагая, что камеры запечатлели и это.

– Не поверите, Лора, какой-то мужчина в костюме. Подозревать можно примерно всех присутствующих мужчин. На камере была видна лишь часть его тела, а потом он прошел через музей, но в приложении я записи с этих камер не вижу. То есть запись есть, но на карте внутри самой камеры. Полиция сказала мне ничего не доставать. Они их поймают, конечно, поймают, это была совсем не спланированная кража. Господи, Энн даже нормальную компанию для установки систем видеонаблюдения найти не смогла, хотя я предлагала ей и другие варианты. Но нет, нужно было брать самый дешевый. Так бы я сама отыскала этого кретина и связала по рукам и ногам! Если с Джейн или малышом что-то случится… – Оливия выдохнула сквозь стиснутые зубы и прикрыла веки, чтобы немного унять злобу. Через пару секунд она достала телефон и протянула его Лоре. – Впрочем, взгляните сами.

Лора беззвучно ухмыльнулась. Черно-белый стоп-кадр подтвердил ее догадки.

– У него большой живот. Видно правую часть туловища, но также и торчащий живот. Оливия, можно с вами поговорить? С глазу на глаз. Кажется, я знаю, кто украл пряжу, викунью, а главное… зачем он это сделал.

Оливия посмотрела на Лору с интересом, но быстро его погасила и вновь нацепила маску безразличия.

– Да что вы? И почему же вы хотите рассказать об этом мне, а не маме, например? – с вызовом спросила она.

Однако Лора не привыкла сдаваться.

– Потому что ваша мать может быть косвенно в этом виновна. – Она старалась звучать как можно убедительнее, но все же не устояла и добавила: – Или не косвенно.

Лора знала, что заинтриговала Оливию, и была готова пустить в ход самый настоящий блеф. Оливия наказала Глену взять себя в руки, проверить Чарли и не отходить от него ни на шаг, после чего жестом пригласила Лору и Ханну пройти за ней. Девушки оказались в кабинетике, похожем на чулан. Чтобы интерьер не выглядел чересчур мрачным, кто-то наклеил на стену виниловое изображение окна с видом на лес. Наверняка это была Меган, фотографии которой Лора заметила на пробковой доске.

– Я вас слушаю, мисс детектив. Что вы там откопали?

Оливия сняла пуховик, кинула его на компьютерное кресло и скрестила руки на груди.

– Оливия, я вам не враг. Если бы я знала, что во всем виновата Энн, то не стала бы браться за это дело. И я… мы, – исправилась она, взглянув на понурую Ханну, – прекрасно знаем о вашем плане. Мы хотим помочь вам разоблачить Энн.

Лора на миг задумалась и все же рискнула упомянуть Лахлана. Она догадывалась, что Оливия хочет вернуть фабрику себе, но не до конца понимала, какую роль в этом сценарии играет больной отец, который мог быть давно мертв.

– Вам и вашему отцу.

Оливия ехидно улыбнулась.

– Вы можете говорить правду, а можете и лгать. Скажите, кто украл пряжу, тогда я еще подумаю. Зачем вам предавать нанявшую вас Энн? Что-то здесь не сходится.

Лора посмотрела на Ханну, недоуменно хлопающую ресницами. Она хотела увидеть в лице подруги поддержку, мол, «Дерзай, Лора, не сдерживайся!», но поняла, что на сей раз она осталась один на один со своими догадками. В конце концов, ей нравился имидж детектива, нравилось погружаться в расследование с головой. И для этого ей не нужно было одобрение даже близких людей. Поэтому Лора ответила:

– Затем, что я не хочу помогать женщине, устроившей махинации с муниципальной землей и насильно удерживающей мужа в состоянии лежачего больного.

Глава 33

У Оливии Колт едва не отвисла челюсть от таких заявлений. Она явно не ожидала услышать ничего из того, что выдала Лора.

– Стойте… погодите. Откуда вы… допустим. Ладно. Махинации с землей? Мы догадывались, но… как вы узнали?

– Вы не поверите…

Лора не без опаски рассказала Оливии о проникновении в кабинет Энн и показала ей фотографии документов. Конечно, был риск, что взбалмошная девушка использует это против нее, но Лора понадеялась на ее благоразумие. Или на то, что от него осталось.

– С ума сойти, Лора! Вы настоящий детектив! Без шуток, вы пробрались… Господи! – На лице Оливии отражалось одобрение и даже восхищение, но оно мешалось со скепсисом и сарказмом. – Как вам это удалось? Открыть сейф! Ладно, не говорите. Я не хочу знать. Сколько раз меня посещала эта мысль! Но я не придумала ничего, кроме как отрезать Энн палец, пока она спит. Сами понимаете, на это я так и не решилась. И папа не решился. Вам нужно увидеться, только как это устроить? Может быть…

– Увидеться? – переспросила Ханна, опередив Лору.

– Он сейчас правда в клинике? – нашлась Лора, чуть не перебив подругу.

Она была полна решимости выдать Оливии их дерзкую догадку.

– Правда. Восстанавливается. На той неделе нам пришлось устроить ночное шоу и вывезти его из дома, чтобы Энн еще больше ему не навредила. Если она вбила себе что-то в голову, то уже ни перед чем не остановится.

– Боже, – почти комично удивилась Ханна. – А мы боялись, что мистеру Колту стало хуже!

– Слава богу, нет. Он пришел в себя какое-то время назад. Кажется, это было в апреле. Повезло, что тогда с ним была я, а не Энн. Он понимал все и сразу после инсульта, но не мог двигаться и говорить. Я заново учила его произносить звуки, держать предметы. Он даже понемногу учится писать. В клинике ему здорово помогают. Можете представить, как тяжело ему было притворяться немощным? Особенно в присутствии ведьмы дикого Запада. Я бы со своим взрывным характером и дня не продержалась, а папа…

– Но зачем Энн это нужно? Чтобы прибрать фабрику к рукам?

– Сначала она хотела мировой известности, переезда. Грезила о собственной коллекции и ее фото в витринах магазинов. Папа долго не соглашался. Как я впоследствии узнала, она заставила его подписать договор, согласно которому в случае папиной недееспособности или невозможности исполнения обязанностей главы фабрики она принимает эту роль на себя. У папы огромная коллекция дорогого алкоголя, а сам он почти не пьет. Эту коллекцию давным-давно начал собирать дедушка, папа не посмел от нее избавиться. Мы всегда подшучивали, что он пришелец в теле шотландца. Как-то они с Энн выпили и…

Оливия впервые за последние дни показала настоящую себя – уязвимую, переживающую из-за страданий семьи.

– Когда папа смог говорить, он сразу рассказал мне, что Энн его травила. Он понял это, только очнувшись: эта полоумная хвалилась перед ним своим идеальным планом. Кажется, подсыпала в еду какое-то растение. Накопительный эффект от него и привел к инсульту.

Лора ужаснулась: Энн оказалась еще более жуткой, чем она себе представляла. Бесспорно, еще нужно было увидеть Лахлана и убедиться в словах Оливии лично, но если все, что она говорит, правда…

– Какой кошмар. Оливия, откуда в Энн столько ненависти к Лахлану? Зачем так далеко заходить? И почему вы не сдаете ее полиции? Как я понимаю, она не намеревалась убивать мужа, он был нужен ей живым. Но это расценивается как умышленное причинение вреда здоровью.

– Я и сама понимаю ее мотивы лишь отчасти… если честно… Мне было восемь, когда мама умерла и меня отправили на ферму к отцу. До этого он навещал меня раз в месяц, привозил подарки, но ездить в «Колтенберри» я не решалась, все-таки у него уже была семья. Энн не может иметь детей, а у папы с мамой и романа никакого не было. Так, встреча на одну ночь. Но узнав, что она беременна, папа был счастливей всех. Думаю, с тех пор, как он забрал меня, Энн ненавидит и его, и меня, хотя с того момента прошло больше двенадцати лет.

– Постойте, вы родная дочь Лахлана?! – едва не закричала Ханна. – Но все в округе думают, что вас удочерили.

– Да, мы решили никому не говорить, чтобы не навредить репутации фабрики. Ведь удочерение для общественности звучит гораздо более привлекательно. Знают разве что папины друзья и некоторые из дальних родственников, близких у нас и не осталось. В детстве это казалось мне интересной игрой. Такой у нас с папой секрет. Вижу, Лора не удивлена. Вы, наверное, уже догадались?

– Я видела фото. Трудно не заметить сходство. Да и вы часто называете Энн по имени, а вот отца – ни разу.

– Теряю хватку. Вы еще спросили, почему мы не сдаем ее полиции… Поначалу мы планировали ее подставить. Выкрасть пряжу, чтобы договор с монархом не состоялся. Энн опустила бы руки и перестала бы гнаться за славой. Папа бы совсем окреп, и тогда мы… Собственно, для того тогда и отключили электричество. Пряжу должна была забрать я. Только когда я вошла в хранилище, там было уже пусто. Забавно, что я сама же создала эту ситуацию: отключила электричество, камеры, по которым можно было вычислить вора. Пока я возилась с генератором, кто-то меня опередил. И вы узнали кто?

– Да. – Лора инстинктивно сжала руки в кулаки. Ей пришлось понадеяться на свое чутье. И острой на язык Оливии она хотела верить больше, нежели нанимательнице. – Мне кажется, это Джаред Ирвинг.

– Джаред Ирвинг? Что-то знакомое… толстопузый чиновник, тот, что вечно крутится рядом с Энн? Я была согласна на мистера Сондерса! Постойте… – Оливия достала из кармана штанов мобильный и прислонила его к уху, чтобы прослушать голосовое сообщение. – Вы ведь не против поездки до клиники?

Лоре было что возразить: Оливии нужно было вызывать полицию, кричать о том, что Энн преступница, просить полицейских обыскать кабинет, но…

Встретиться с Лахланом было не менее важно. Оливия убедила Лору, что сегодняшнее собрание затянется: приедут музыканты и даже какой-то известный в этих краях стендап-комик с новогодними шуточками. Ближе к вечеру каждый из присутствующих по традиции расписывался в специальной книге: оставлял «резолюцию» на будущий год, загадывал, какой вклад он внесет в жизнь сообщества и каких высот добьется в своем бизнесе. И хотя Лоре не терпелось покончить с ложью Энн уже сейчас, пятнадцатиминутная поездка до клиники казалась не слишком страшной. Тем более что Оливия забрала автомобиль у мистера Сондерса и сама села за руль.

«Хоть бы она не лихачила!» – подумала Лора.

«Будет круто, если она гоняет, а не плетется, как старина Сондерс», – подумала Ханна.

Через десять минут машина остановилась у частного учреждения, расположенного за небольшой деревушкой. Табличка гласила: «Дом престарелых Лоу-Мидлстоуна».