Серебристо-черная винтовая лестница привела Грэйсона с третьего этажа яхты на четвертый. Самый верхний уровень представлял собой просто плоскую палубу. Ее можно было бы даже назвать крышей. Джеймсон был именно там, где Грэйсон и ожидал его найти: стоял у самого края, облокотившись на перила, но хотя бы уже не стоял на них.

– Нам нужно поговорить, – сказал Грэйсон.

– Как зловеще! – отозвался Джеймсон, не оборачиваясь. Грэйсон слишком хорошо знал этот самоуверенный, вызывающий тон. – Хочешь объяснить, зачем попросил проверить периметр острова?

– Потом, – ответил Грэйсон. – У меня есть вопросы.

– Нет, Грэй. У тебя их нет.

Нет, это был не вызов. Это был страх. Джеймсон был напуган, и Грэйсон хотел знать почему. Он не мог защитить Лиру, не мог дать ей то, в чем она нуждалась, не имея информации, поэтому он сказал то, что наверняка привлекло бы полное и безраздельное внимание его брата.

– Я знаю, кто сделал Лиру участницей игры.

Джеймсон повернулся лицом к Грэйсону.

– Не обращайте на меня внимания, парни. – Нэш ленивой походкой прошел мимо Грэйсона и встал чуть поодаль. – Я здесь просто на случай, если кому-то нужно будет надрать задницу.

Грэйсон не смог сдержаться.

– Вижу, ты успешно разобрался с Нэшем, – сказал он Джеймсону.

Тот пропустил его слова мимо ушей:

– Что тебе известно, Грэй?

Грэйсон не стал ходить вокруг да около:

– Иви.

Джеймсон моргнул.

– Иви? – повторил Нэш. Похоже, он заявился сюда не только ради того, чтобы надрать им задницы.

– Она сумела пробраться на остров, – сказал Грэйсон. – Кстати, ваши меры безопасности оставляют желать лучшего. Увольте тех, кому Орен поручил охрану периметра острова.

Грэйсон знал, что Орен не стал бы лично патрулировать океан вокруг острова Хоторнов, тем более сутками напролет. Глава службы безопасности Эйвери ни за что бы не оставил свою подопечную. А еще Грэйсон был почти уверен, что Джеймсон не предупредил охрану о возможной угрозе.

Отсюда возникал вопрос: почему?

– Зачем Иви так запариваться? Стала бы она искать шальную карту, чтобы потом просто отослать ее Лире и сделать ее участницей «Грандиозной игры»? – Джеймсон был непреклонен.

«Ты думал, это кто-то другой». Но Грэйсон не стал произносить это вслух – пока что.

– Прадед Иви тоже собирал досье, в том числе и на врагов нашего старика. Догадайся с первого раза, кому это все досталось после его смерти?

Джеймсон и не думал играть в угадайку:

– Что именно знает Иви?

– О том, что ты так старательно скрываешь? – в тон ему ответил Грэйсон. – Ничего. Как я понял со слов Лиры, Иви в полном неведении относительно… – С языка почти слетело имя «Элис», но он вовремя спохватился. – Темы, которую ты отказываешься обсуждать.

Грэйсон узнал блеск в глазах Джеймсона. Это был взгляд Хоторна, который обдумывал возможности, оценивал варианты.

– И которую мы сейчас все-таки обсудим.

– Нет. – Джеймсон отвернулся к перилам. – Ничего мы обсуждать не будем.

– Джейми? – обманчиво мягким голосом позвал его Нэш. – Заберешься на эту штуку еще раз и посмотрим, что произойдет.

Грэйсону было достаточно одного взгляда на Нэша, чтобы понять, что с начала второго этапа игры Джеймсон на грани, во многих смыслах. Он посмотрел на своего младшего брата и принял решение. Око за око, как говорится.

– Джейми? Ин Аволс.

Джеймсон даже не стал забираться на перила. Он просто перепрыгнул через них.

Когда Грэйсон и Нэш добежали до ограждения, Джеймсон уже летел вниз.

– Сукин… – Нэш не договорил, потому что Джеймсон как раз приземлился на нижнюю палубу.

– После тебя, – сказал Грэйсон старшему брату.

Погоня началась. Но вскоре стало ясно, что Джеймсон не убегает от них, а ведет вглубь яхты, уровень за уровнем, комната за комнатой. И так до тех пор, пока он не скрылся за дверью пассажирской каюты.

Каюта Джеймсона. И Эйвери, сразу определил Грэйсон. Она напоминала один из тех роскошных номеров в дорогущих отелях, принадлежащих Хоторнам. Днем из панорамных окон наверняка открывался прекрасный вид, но ночью океан утопал во тьме. Джеймсон нажал кнопку на стене, и шторы опустились, закрывая окна.

Закрывая их от внешнего мира.

Почти в эту же секунду дверь снова распахнулась.

– Что я пропустил? – спросил Ксандр.

Грэйсону даже не надо было смотреть на Джеймсона – тот определенно не желал присутствия здесь их самого младшего брата.

– Ксан? Оставь нас на минутку, – протянул Нэш.

– Чувствую, что мое присутствие может усугубить и без того напряженную ситуацию, – сказал Ксандр, поднимая руки ладонями вверх. – Но я думаю, мы все можем согласиться, что я очень хочу это видеть.

Джеймсон сердито посмотрел на него и указал на дверь.

– Играем в «Крокодила»? – Ксандр нарочито валял дурака. – Обожаю «Крокодила»! Даже если вы все изображаете Ворчуна[11].

– Грэй воспользовался Ин Аволс, – сообщил ему Нэш.

– Грэйсон произнес заклинание? – Ксандр поднял брови. – Тот самый Грэйсон Хоторн, который в десять лет заявил, что больше не собирается соблюдать этот священный обряд?

– Ксандр. – В каюту – и на поле боя – вошла Эйвери, по-прежнему одетая в золотое платье, украшенное символами бесконечности.

– Миледи, – поприветствовал ее Ксандр.

Эйвери посмотрела ему в глаза:

– Пожалуйста.

Это стало последней каплей для Грэйсона. Она все знает. У Эйвери было больше здравого смысла, чем у Джеймсона, но и ее нелегко было напугать.

– Ксан. – Нэш пристально смотрел на младшего брата. – Я с ними.

Ксандр всегда был мастером урегулирования любых их споров и конфликтов, но сейчас Нэш дал ему понять, что и без него все будет хорошо.

– И на кухне еще остались сконы.

– Грязно играешь, – ответил Ксандр Нэшу. – И для протокола: я хочу получить фотографии – во множественном числе – любых драк, если таковые последуют.

Он вышел из каюты. И сразу же в воздухе что-то изменилось, напряжение немного спало.

Как Грэйсон и сказал Лире, он отдал бы жизнь за своих братьев – за всех, за любого из них, но Ксандр был еще ребенком – и он был Ксандром. Что бы здесь ни происходило, его, черт возьми, нельзя было в это втягивать. Как Либби. Или Эйвери. Или Лиру.

Хотя, кажется, последние двое уже были замешаны в этой истории по самые уши.

– Иви вмешивается в игру. – Грэйсон решил ввести Эйвери в курс дела. – Это она отправила Лире билет. А узнал я об этом потому, что Иви каким-то образом удалось пробраться на остров Хоторнов и встретиться с Лирой. И хотя Иви пообещала ей крупную сумму – пару миллионов, – Лира мне все рассказала. – Грэйсон перевел взгляд на Джеймсона. – Потому что она ничем нам не угрожает!

Джеймсон открыл было рот, чтобы возразить, но вспомнил. Ин Аволс еще действовал.

– Я не говорю, что никакой угрозы не существует, – продолжил Грэйсон. – Но записки на дереве и участие Лиры в игре – это все устроила Иви. А раз она так легко смогла пробраться на остров, вполне вероятно, что отключение электричества во время первого этапа тоже ее рук дело.

– Чего она добивается? – Эйвери говорила вместо Джеймсона.

– Я не из-за Иви воспользовался Ин Аволс. – Грэйсон повернулся к Джеймсону. – Ты не хочешь, чтобы я произносил вслух имя Элис Хоторн, но в ночь, когда отец Лиры убил себя, он сказал ей три вещи. Поздравление с днем рождения. «А Хоторн – вот кто всему виной». И загадку, в которой содержался код, стерший почти воспоминания о том дне, ответ на которую – Омега.

Джеймсон тяжелым шагом приблизился к Грэйсону. Было совершенно очевидно, чем закончится этот Ин Аволс.

Однако Грэйсона это не остановило. Это был не первый раз, когда они с Джеймсоном ссорились. И, скорее всего, не последний. Но он дал Лире обещание.

– А еще в тот вечер отец Лиры подарил ей две вещи. Карамельное ожерелье с тремя конфетами. И цветок – каллу.

Джеймсон остался на месте, и в его взгляде промелькнуло узнавание. Вспомнил о головоломке с музыкальной шкатулкой? Хорошо.

– Лира начинает воспринимать ту ночь как игру, похожую на те, что обычно устраивал для нас старик, – продолжил Грэйсон. – Как серию головоломок, на первый взгляд совершенно не связанных между собой. Лира решила три из четырех задач. «А Хоторн – вот кто всему виной. Алиса, Элис. С чего начинать пари? Нет, думай до зари». Омега – не начало алфавита, а его конец. Ожерелье из конфет – судя по всему, оно обозначает цифру три. Кстати, Нэш, кто-нибудь следит за Одеттой Моралес?

– Наш верный юрист говорит, что она словно в воздухе испарилась.

Интересно, от кого пряталась Одетта? Не от нас – вернее, не только от нас.

– Знаешь, Джейми, что сказала нам с Лирой госпожа Моралес? – Грэйсон снова повернулся к молчаливому брату, физически ощущая бурлящую в нем темную ярость. – Она сказала, что их всегда три.

– Чего три? – спросил Нэш.

– Понятия не имею. – Грэйсон отчеканил каждое слово, не сводя глаз с Джеймсона, который сделал еще шаг к нему.

Эйвери встала у него на пути и развернулась к Грэйсону.

– Грэй. – Взгляд таких знакомых ореховых глаз впился в него. – Тебе пора остановиться.

Как и Джеймсон, Эйвери определенно не хотела, чтобы Грэйсон говорил на эту тему и уж тем более задавал вопросы. Но к худу или к добру, сейчас Эйвери Кайли Грэмбс была Хоторн телом и душой.

– Эйвери? – Теперь Грэйсон буравил ее таким же пристальным взглядом. – Ин Аволс.

Она открыла было рот и тут же закрыла его.

– Из четырех загадок, которые отец Лиры загадал ей в тот вечер, – сказал Грэйсон Эйвери и Джеймсону, – остается только одна – калла. Ее значение до сих пор непонятно, но сегодня вечером кто-то оставил такой цветок на камне рядом с вертолетной площадкой. – Грэйсон перевел взгляд с одного на другого. – Я вижу, что был прав, предположив, что эта лилия – не часть игры. Иви тоже утверждала, что не имеет никакого отношения к цветку. Лира верит ей, а я верю Лире.

Глядя поверх Эйвери на Джеймсона, Грэйсон мог с уверенностью сказать, что, если бы сейчас она не стояла между ними, брат бы уже бросился вперед и схватил его за черную шелковую рубашку. Джеймсону очень не нравились все эти разговоры.

Драка была неизбежна. Смирившись с этой мыслью, Грэйсон снова заговорил:

– Ты ведь понимаешь, почему у Лиры возникли вопросы о головоломке с музыкальной шкатулкой, Джейми. Ты что-то знаешь. Она знает, что ты что-то знаешь. И я не смогу защитить ее, если не буду точно знать, от чего именно я должен ее защищать.

Джеймсон рванулся вперед, но Эйвери повернулась и положила ладони ему на грудь, удерживая на месте. Джеймсон автоматически замер от ее прикосновения, а Эйвери оглянулась на него в немом вопросе: «Ты закончил?»

О нет.

– Проблема не в Лире, Джеймсон. Это не она угроза. А ты. – Слова повисли в воздухе. – И твои секреты. То, во что ты втянул себя и Эйвери… – Глаза Джеймсона вспыхнули. Грэйсон повернулся к Нэшу. – Я неправ?

– А ты поверишь мне, если я отвечу, что нет? – Голос Нэша звучал удивительно спокойно. – Ты по уши втрескался в эту девушку, Грэй.

– Скажи мне, что я неправ! – с вызовом посмотрел на него Грэйсон.

Нэш покачал головой и обратился к Джеймсону:

– Он прав, Джейми. Мы не сможем защитить тебя и Эйвери от опасности, если не знаем, в чем она таится.

Грэйсон молча развернулся, расставил ноги и посмотрел в глаза Джеймсону.

– Теперь отвечай.

Джеймсон аккуратно убрал руки Эйвери со своей груди, обошел ее и… бросился вперед.

Грэйсон развернулся, избегая столкновения – но он знал, что Джеймсон предвидел этот маневр. Они закружились вокруг друг друга. Так всегда бывает, когда дерешься с кем-то, кого знаешь, как себя, кто с тобой на равных – никто не выходит из такого боя без единой царапины. Грэйсон прекрасно понимал, что уловка больше не сработает.

Джеймсон впечатал его в стену:

– Я просил тебя не произносить это имя вслух!

– Элис. Хоторн. – Грэйсон сбросил с себя руки брата и одним движением поменял их позицию. – Ты вдруг решил, что я подчиняюсь приказам, младший братец?

Грэйсон схватил руки Джеймсона и вжал их в стену по обе стороны от него.

Джеймсон вывернулся и мощным ударом отбросил от себя Грэйсона:

– Ты дал мне время до конца игры, Грэй!

Джеймсон надвигался на него, но тут Грэйсону подвернулся шанс. Маленький, но его было достаточно. Использовав инерцию Джеймсона против него самого, Грэйсон повалил брата на пол, но кто-то сделал то же самое с ним, сделав подсечку.

Эйвери.

– Прекрасно исполнено! – похвалил ее Нэш. Он рывком поставил младших братьев на ноги, а потом отпустил. – Довольно! Успокойтесь, оба. Начинай уже говорить, Джейми.

Когда Нэш начинал смягчать согласные, особенно в таких фразах, чаще всего это был хороший знак.

– Если я произнесу хоть одно чертово слово, Либби окажется в опасности. – Джеймсон ударил по больному. – Ты этого хочешь?

– О Либ давай буду волноваться я, – ответил Нэш. – Любой, кто посмеет приблизиться к ней или малышам, будет иметь дело со мной, и сдается мне, шансы выжить у них так себе. – Нэш снял свою ковбойскую шляпу и положил ее на комод. – И Либби самолично надерет тебе задницу, если узнает, что ты пытался использовать ее как предлог.

– Тебе не нужно ничего знать, – скрипя зубами, ответил Джеймсон.

Грэйсон покачал головой. Это ничем хорошим не кончится – для Джеймсона так точно.

– Просто держись подальше. – Джеймсон отвернулся от Нэша и смотрел только на Грэйсона. – От нее. От всего этого.

Лира. Джеймсон просил его держаться подальше от Лиры Кейн.

– Нет.

– Мы остановим игру, – сказал Джеймсон, сделав вид, что не услышал Грэйсона. – Вмешательство Иви дает нам веский повод сделать это.

– Ты можешь остановить игру, – ровным голосом произнес Грэйсон, – но можешь быть уверен, что Лира, сопоставив все, что узнала здесь, сразу же начнет искать ответы. Она очень настойчивая, Джейми, и очень умная. – Горло словно сжали невидимые тиски. – С ней нельзя не считаться. И она очень важна для меня. Так что ты расскажешь мне все, что тебе известно.

– Я не буду говорить. – Джеймсон замахнулся для следующего удара, но Нэша, похоже, все это уже утомило, он перехватил руку брата и бросил его на кровать.

Грэйсон подошел и встал над ним. Расскажи мне, Джейми.

Челюсти Джеймсона оставались упрямо сжатыми.

Расскажи мне. Грэйсон смотрел на брата, и его взгляд не обещал ничего хорошего. Они редко причиняли друг другу настоящую боль, но даже у самообладания Грэйсона были свои пределы.

Внезапно между ними возникла Эйвери. Что-то в ее взгляде напомнило Грэйсону, что он снял запрет говорить только для Джеймсона.

– Эйвери, отвечай.

– Я не буду драться с тобой.

Еще на мгновение задержав на нем взгляд, Эйвери повернулась к Джеймсону. Грэйсон чувствовал, что между ними происходил молчаливый разговор, и, когда Эйвери снова обратилась к нему, ее голос был тихим и хриплым.

– В ту ночь он вернулся весь в крови, от него пахло гарью. На его коже был пепел, а на шее порез.

Кровь Грэйсона закипела от ярости. Никто не мог причинить вред его семье и уйти безнаказанным.

– Поподробнее с этого места.

Эйвери положила руку на плечо Джеймсона, и через секунду он уже поднялся с кровати.

– Прага, – глухим шепотом произнес он. – Уже, наверное, года полтора прошло. Тебе как, короткую версию, Грэй? Город тайных проходов и подземелий. Карта, которую оставил старик. Я пошел по ней.

Еще бы ты этого не сделал!

– И? – тихо спросил Грэйсон.

Джеймсон закрыл глаза.

– Не знаю. – Он напряженно хмурился, на лице проступило почти болезненное выражение. – Вернее, не совсем. Мне дали какой-то наркотик. Я почти ничего не помню о той ночи. Лишь некоторые фрагменты… – Джеймсон не закончил фразу.

Грэйсон положил руку ему на плечо.

– Огонь, – наконец выдавил из себя Джеймсон. – Голоса. И ощущение, что я вот-вот умру. Что они убьют меня.

– Они? – тут же переспросил Грэйсон, а в голове крутилось лишь одно: «Их всегда три».

– Да не знаю я, Грэй! – в отчаянии воскликнул Джеймсон, открыв глаза. – Я помню, как очнулся в саду на крыше. Как пил чай с мертвой женщиной. Она называла меня «дорогой мальчик», но ясно дала понять, что хочет и дальше оставаться мертвой. – Он тяжело сглотнул. – Мне угрожали. И дали четкие инструкции: ничего никому не говорить.

Эйвери молча обняла Джеймсона. Рука Грэйсона по-прежнему лежала на его плече. Несколько мгновений они стояли втроем и дышали, как одно целое. К ним подошел Нэш и положил руку на спину Джеймсона, рядом с рукой Грэйсона.

– Ты сказал Эйвери, – констатировал Грэйсон.

– Спустя какое-то время. Но я не заставляла его, – объяснила Эйвери. – И мы никогда не пытались найти ответы, найти ее.

Элис. Все ниточки тянулись к одной женщине, но к ней ли одной? Грэйсону все это очень не нравилось.

– А цветок? – спросил он Джеймсона. – Калла в музыкальной шкатулке?

– Я не знаю! Сказал же, помню только голоса. Дым. Цену на пшеницу. Огонь. Угрозы. И это все, Грэйсон.

Это точно не все, Джеймсону было известно много больше, даже если он сам того не ведал.

– Но сейчас тебе не придется справляться одному, – сказал Нэш Джеймсону. Он положил руку на плечо Эйвери. – Вам обоим. И у нас есть один вопрос, требующий ответа: откуда взялась еще одна калла? Та, которую нашли Лира и Грэйсон?

– Брэди почему-то решил, что это для него, – вспомнил Грэйсон. – Он, конечно, попытался убедить нас, что это Рохан, но я готов поспорить на любые деньги, что это кто-то другой. Предположительно его спонсор.

– Я сама выбрала Брэди. – Эйвери нахмурилась. – Я вручила ему билет на игру. Зачем ему спонсор?

– Что вы знаете о той девушке? Калла как-то там? – спросил Грэйсон.

– Пропала без вести, – ответила Эйвери. – Считается погибшей. – И тут до нее дошло. – Ее имя…

В каюте повисла тишина. Каждый из них любил головоломки. И сейчас все они пытались найти смысл в этой.

– Что, если спонсор Брэди – Элис? – Джеймсон отошел от остальных. – Если Элис каким-то образом переманила Брэди, если она здесь, если наблюдает… нам нельзя себя выдать. Вы ведь не должны были ничего узнать!

– Мы не можем остановить игру, – заключила Эйвери. – Нужно продолжать, как будто ничего не случилось. Как будто все хорошо.

– Какое нашей бабушке дело до «Грандиозной игры»? – спросил Грэйсон. – Или до Брэди Дэниелса?

– Какое ей дело до цен на пшеницу? – ответил Джеймсон.

Грэйсон задумался.

– Им, – наконец произнес он. – Какое им дело до всего этого?

Тишина, наполнившая каюту в этот раз, длилась намного дольше. Но затем Эйвери повернулась к Нэшу:

– Ты вроде хотел уезжать? К Либби.

– Да, я собираюсь к Либби, – подтвердил Нэш. – Но сначала поговорю с Ореном. Он должен знать о возможной угрозе. Мы можем рассказать ему о том, что случилось в Праге, но не вдаваться в подробности. Пусть знает, насколько все серьезно. Пусть его люди обыщут каждый уголок, каждую трещинку на острове, пока игроки еще на яхте. Установят усиленное наблюдение…

– Ты не будешь говорить с Ореном, – перебил его Джеймсон. – Ничего из того, что я сказал, не должно выйти за пределы этой каюты.

– Ты вообще знаком с главой службы безопасности Эйвери? – спросил у Джеймсона Нэш. – И тут же следующий вопрос: какую смерть от руки Джона Орена ты выберешь, когда он узнает, что всем нам – и Эйвери в особенности – угрожает вполне реальная опасность, а ты и словом об этом не обмолвился?

Джеймсон несколько секунд обдумывал слова их старшего брата.

– Да, наверное, ты прав, – с мрачным видом согласился он. – Но никто из вас не должен произносить имя Элис. Ни Орену, ни кому-то еще.

– Мы не знаем наверняка, что это она, – заметила Эйвери. Ее ореховые глаза встретились с глазами Грэйсона. – Но лучше тебе взять ситуацию под контроль, Грэй. Я про Лиру. Держи ее в стороне от этого.

Лира. Грэйсон мысленно представил ее, в его смокинге.

– Сделай так, чтобы она была сосредоточена только на игре, – сказал ему Джеймсон. – А мы пока придумаем, как лучше разобраться с ней.

Грэйсон чуть было не возразил, что никто и никак не будет разбираться с Лирой Кейн, но если Элис действительно так опасна, то ради Лиры, ради его семьи…

Мне придется это сделать.