Шелк. Этот гнусный похититель, эта подлая сволочь связал Джиджи шелком! Шарфами? Обрывками простыней? Джиджи терялась в догадках. Слейт что, всегда таскал с собой шелковые ленты? Кто бы мог подумать! И тем не менее Джиджи ощущала мягкую ткань на запястьях, которые этот противный монстр с бицепсами связал у нее за спиной.

А еще он связал ей лодыжки.

– Да как ты посмел, самонадеянный, наглый, беспардонный мерзавец! – Голос Джиджи эхом разнесся в темноте. Слейт уже давно ушел, оставив ее в одиночестве. Свеча погасла, и вокруг царила кромешная тьма.

«Дверь запирается снаружи, – с каменным лицом объявил ей Слейт. – Не стоит делать глупости, пока меня не будет».

– О, не стоит, значит? – Джиджи была не против поговорить сама с собой. – Потому что я чертовски уверена, что стоит!

Она потянула за завязки на запястье. Ткань хоть и была мягкой, но совершенно не поддавалась. Джиджи задрыгала ногами – энергично, но безрезультатно.

– Стоп! – приказала Джиджи самой себе. – Дыши.

Когда-то она фантазировала, как будет выбираться из ситуаций и похуже этой. Ей лишь нужно было окружить себя приятными вещами, чтобы разработать стратегию, но почему-то вместо пушистых кроликов и мороженого в голову лез только Брэди.

Полные губы, волевой подбородок, бархатистые карие глаза за очками в толстой оправе. Джиджи на мгновение задумалась о теории хаоса, замкнутых системах и глубоком, но мягком голосе, который напоминал журчание реки.

– Голос, который лгал! – напомнила себе Джиджи.

Слейт, по крайней мере, был честен с ней: четырнадцать отметок на кожаных ножнах, четырнадцать ужасных поступков, которые он совершил. Джиджи предпочла бы его, нежели того, кто из кожи вон лез, чтобы заставить ее довериться ему – хотя, конечно, она никого не собиралась выбирать. Да и сейчас у нее были дела поважнее, чем переживания о собственной плачевной истории романтических отношений и постоянно неудачном выборе парней.

Саванна знала. Неизвестно было, что именно поведала ей Иви о смерти их отца, но в одном Джиджи была уверена на сто процентов: ее сестра видела мир лишь в черно-белых тонах. Удача и неудача. Сила и слабость.

Правда и ложь.

Саванна всегда была любимицей их отца, ее он поощрял, она имела для него значение. От Джиджи же ждали лишь того, что она будет просто улыбаться, и поэтому ей так хотелось попасть в «Грандиозную игру» – чтобы доказать, что она способна на большее.

Вместо этого ее одурачил аспирант-физик, затем она проявила беспечность и позволила похитить себя (беспричинно), а в довершение всего Джиджи все это время совершенно не замечала того, что было прямо у нее под носом. Саванна. Она изменилась. Вот уже несколько месяцев ее сестра вела себя необычно, и теперь Джиджи знала почему.

Мысленно представив себе свою близняшку, она глубоко вздохнула.

– Хватит распускать нюни! Пора убираться отсюда! – бодро проговорила Джиджи. – Начнем с того, что освободим мои запястья.

Она перекатилась в сидячее положение, затем встала. Джиджи понятия не имела, в какую сторону она смотрит, но в круглой и почти пустой комнате это не имело особого значения. Она прыгнула. Еще раз прыгнула. И еще. Наконец Джиджи врезалась в стену.

– Получилось не так безболезненно, как хотелось бы.

Она поморщилась. Рана на голове слегка пульсировала, но Джиджи не сдавалась и повернулась спиной к стене, чтобы прощупать ее связанными руками. Камни, из которых были сложены стены маяка, были неровными, некоторые крошились, у некоторых торчали зазубренные края.

Последние и нужны были Джиджи. Ей потребовалось три минуты, чтобы отыскать подходящий камень.

– Привет, мой очень острый друг, – сказала она камню и улыбнулась. Сколько времени может потребоваться целеустремленному человеку, чтобы разрезать шелковые путы острым камнем?