Рохан, не теряя времени, поудобнее устроился на кровати. Вообще-то, это была не его кровать – и не Саванны, если уж на то пошло.

– Нужно ли напоминать, что мы могли бы заняться этим в твоей комнате? – сухим тоном поинтересовалась Саванна. – Или в моей?

Она стояла спиной к двери в комнате Брэди с отстраненным видом – или просто хотела заставить Рохана поверить, что ей абсолютно все равно.

Он прислонился к изголовью кровати Брэди:

– Но какое от этого удовольствие?

Чтобы контролировать ход игры, нужно было занять правильную позицию – порой буквально. Лира Кейн и Брэди Дэниелс. У обоих были свои секреты, но рядом с последним не ошивался Хоторн и не вмешивался в его дела, а когда избавляешься от конкурентов, следовало начинать с самого уязвимого.

Поэтому-то они тут и оказались.

Рохан занялся их следующей подсказкой и положил серебряную музыкальную шкатулку себе на колени, вытянув длинные ноги к краю кровати. Саванна держала в руках точно такую же. Они еще в холле изучили шкатулки и их содержимое, но в играх, подобной этой, все заслуживает второго взгляда.

И третьего.

И четвертого.

Рохан всегда лучше всего соображал там, где ему не полагалось быть.

– Кто сказал, что это должно приносить удовольствие? – Саванна по-прежнему не сдвинулась с места.

Не доверяешь себе настолько, что боишься подойти к этой кровати, любовь моя?

Рохан осторожно открыл музыкальную шкатулку. В комнате зазвучали ноты. Вальс. Внутренняя сторона серебряной шкатулки была обита темно-фиолетовым бархатом. Там, где обычно в такт музыке кружилась балерина, был цветок из белого мрамора с золотыми прожилками.

Мелодия, которую играла шкатулка, вдруг изменилась – теперь это был уже не вальс, а танго.

– Ты можешь притворяться, что тебе это не нравится, – сказал Рохан Саванне, – но язык твоего тела тебя выдает.

Рохан не позволил себе даже скользнуть по ней взглядом. Вместо этого он достал свой серебряный браслет и по очереди прицепил к нему оба шарма. Меч. Часы.

Музыка, доносившаяся из шкатулки, снова сменилась, а мраморный цветок все поворачивался и поворачивался.

– Ты должна получать удовольствие оттого, что обыгрываешь Грэйсона в игре Хоторнов, – сказал Рохан.

Пока что они с Саванной подписали уже две книги, и оба раза были первыми, кто это сделал.

– В баскетболе, – сказала Саванна, – на площадке есть два типа игроков: те, кто радуется каждому заброшенному мячу, и те, кого волнует только победа.

– С леди не поспоришь, – пробормотал Рохан.

Длинные ноги Саванны шевельнулись – она сделала один шаг в сторону кровати.

– Леди всегда права. – Она кивнула на музыкальную шкатулку на коленях у Рохана. – Эта мелодия – мы уже слышали ее. Во время первого этапа игры.

Рохан прислушался. Она не ошиблась.

– Clair de lune, «Лунный свет», – сказал он.

Через десять-пятнадцать секунд мелодия снова изменилась на вальс.

В это же мгновение Саванна открыла свою музыкальную шкатулку. Та же самая последовательность, нота в ноту.

– Цветок. – Саванна принялась размышлять вслух. – Шкатулка. Мелодии. – Она посмотрела на браслет на своем запястье. – Возможно, шармы всего лишь отмечают наши победы. Возможно, они понадобятся в игре позже, но сейчас, и я готова поспорить на большие деньги, они нам ничего не дают.

Рохан не стал возражать. Когда первая мелодия заиграла вновь, он одним движением встал с кровати.

– Что ты собрался делать? – спросила Саванна.

– Слушать, – ответил Рохан.

Ему всегда лучше слушалось, когда его руки были чем-то заняты. Однако он сильно сомневался, что Саванна обрадуется его прикосновениям, и поэтому начал осматривать комнату Брэди.

Заиграл вальс. Потом танго. Потом «Лунный свет».

Рохан зашел в ванную Брэди. Он проверил ящики, душ, плитки на полу, но тут вдруг его внимание привлекло зеркало – за ним явно что-то было спрятано. Стоило Рохану замереть, как Саванна оказалась прямо у него за спиной и тоже посмотрела на зеркало, но он уже успел вытащить находку.

Фотография. Собственно говоря… это была точно такая же фотография, которую Рохан выкрал у Брэди. Калла Торп с луком в руках.

– Он выкрал ее обратно? – поинтересовалась Саванна. – Туше!

– Нет. – Рохан расстегнул куртку и вытащил снимок Каллы Торп, который прикарманил у костра. Фотография была потрепанной, словно Брэди Дэниелс таскал ее с собой годами.

Та же, что была спрятана за зеркалом, выглядела почти новой, смятой только в одном месте.

Саванна протянула руку:

– Могу я взглянуть?

Рохан позволил ей. Саванна принялась внимательно изучать обе фотографии Каллы Торп, и Рохан не мог не отметить, что по сравнению с Саванной Грэйсон Калла была довольно невзрачной – за исключением этих глаз.

– В трагических историях любви есть что-то особенное, не считаешь? – сказал Рохан, забирая фотографии.

На мгновение ему показалось, что Саванна вот-вот попытается выхватить у него снимки, но, к величайшему разочарованию Рохана, она этого не сделала.

– Все истории любви трагичны, – ответила она, а затем развернулась, по-прежнему держа в руке музыкальную шкатулку, и направилась обратно в комнату.

Рохан убрал фотографии и последовал за Саванной в холл. В коридоре было пусто, часы снова заведены.

– Грэйсон и Лира нашли подсказку.

Саванна не спросила, откуда он это узнал, а он не стал ничего пояснять, наблюдая, как она направилась к окну в конце коридора и открыла его. Рохан понял почему.

– Clair de lune, – сказал он, подойдя к ней и встав рядом. – Лунный свет.

На ночном небе висела неполная луна. И тут Рохан увидел его на пляже, едва заметное в бледном свете. То, чего раньше там не было…

Фортепьяно.