1 апреля 1931 года

Манчестер, Англия

В моде я никогда особо не разбиралась. В детстве от меня, как от единственного ребенка приходского священника и его жены, только и требовалось, что одеваться подобающе нашему статусу в Блантишеме. Вот только – раз уж мы жили в выделенном священнику доме с большущим садом – наше существование полностью зависело от финансовой милости Англиканской церкви, и жалованья преподобного никогда не хватало даже на полагающиеся мне скромные наряды. Обноски – безупречно перешитые матерью – были для меня нормой в детстве, в пансионе и в Оксфордском университете. Когда мы с Агатой отправились в Эбни-Холл, над моим единственным вечерним платьем как раз трудилась портниха, и потому на сей раз мне, ну прямо как в юности, тоже пришлось позаимствовать наряд на вечеринку: платье Мэдж, которое она носила, когда была «немножко больше», по ее собственным словам. Шелковое, ярко-фиолетовое – цвет совершенно не мой, но в нужде, как говорится, всякий хлеб вкусен, – с заниженной талией, модной в прошлом десятилетии, в то время как нынче предпочтение отдается приталенному силуэту, призванному подчеркивать достоинства фигуры. В этом любезно предоставленном мне одеянии я напоминаю баклажан – ну вот нисколечко не сомневаюсь, – и меня неотступно преследует мысль, что именно таким и был изначальный замысел Мэдж.

Стараясь выбросить подозрения из головы, я в назначенный час вхожу в салон на аперитив перед ужином и сразу же устремляюсь к элегантно, хотя и несколько мрачновато одетой Агате, вовлеченной в жаркий спор с сестрой. Пролавировав меж десятком гостей, облаченных в платья по последнему слову моды и сшитые на заказ фраки, я оказываюсь рядом с подругой как раз в тот момент, когда она в ярости восклицает:

– Довольно!

Я замираю, но прежде чем успеваю предпринять отступление, Мэдж с достоинством удаляется в противоположный конец зала. Агата поворачивается ко мне с жалкой улыбкой.

– Вы в порядке? – участливо осведомляюсь я.

– Обычная размолвка между сестрами, – отвечает она, однако за перепалкой этой явно кроется нечто большее. – Ерунда.

– Вы уверены? – настаиваю я. Не подумайте, я вовсе даже не собираюсь вынюхивать чужие тайны, но, надеюсь, Агата знает, что может мне доверять. – Точно все хорошо?

– Мэдж не слишком жалует Макса, – признается она, имея в виду мужчину, с которым состоит в браке уже год. – Не доверяет ему, потому что он, видите ли, на четырнадцать лет моложе меня. Считает, будто Макс женился на мне не просто так, а с дальним прицелом. Смешно! Ну какой из него брачный аферист – у меня и взять-то нечего!

– Может быть, Мэдж всего лишь склонна к чрезмерной опеке. Как-никак, она старшая сестра, а браки младших входят в сферу их забот. Разумеется, будучи единственным ребенком в семье, по личному опыту я судить об этом не могу.

– Может, и так. Ей доставляет удовольствие душить меня своей заботой, – с улыбкой произносит Агата. – Мэдж – сложная натура.

С такой оценкой не поспоришь. Кроме того, Мэдж неимоверно ревнива к чужим успехам. Даже если она и впрямь любит и оберегает сестру, такое ее отношение переплетается с завистью. Это ясно как божий день.

– А еще ей как будто доставляет удовольствие запутывать вас в свою сеть – вместе с вашими театральными достижениями, разумеется, если из этого получается извлечь выгоду, – вырывается у меня, в чем я раскаиваюсь уже в следующее мгновение и запечатываю себе рот ладонью. И о чем я только думала? Мэдж – сестра Агаты, да и нахожусь я в Эбни-Холле исключительно благодаря ее приглашению. – Ах, простите меня, пожалуйста!

– За что? – со смешком отзывается Кристи. – Все правильно вы сказали. Так оно на самом деле и есть, и меня лишь радует, когда о Мэдж выражаются без обиняков.

– Вообще-то, мне не пристало так говорить о вашей сестре. Все-таки по отношению ко мне она была сама доброта. Ну, по большей части. – Я опускаю взгляд на свое платье.

– Вам не о чем беспокоиться, Дороти, – отвечает Агата и сжимает мне руку.

«Пожалуй, сейчас самое время сменить тему», – думаю я и, обводя взглядом зал, спрашиваю:

– Итак, с кого начнем?

Разделение гостей вечеринки на две фракции – театральных деятелей и «обычную публику» (как выразился мистер Уоттс) – очевидно уже по одним только нарядам и манере держаться. Аккуратно указывая на присутствующих, Агата перечисляет актеров, актрис, режиссеров и продюсеров, известных мне из газет, и нескольким даже машет рукой. Одна персона привлекает мое внимание:

– Кто-кто, вы сказали, последний?

– Бэзил Дин. Режиссер и продюсер.

– Почему его имя кажется мне знакомым?

– Возможно, оно попадалось вам в прессе. Бэзил Дин поставил довольно много пьес Ноэля Кауарда.

– Возможно, – киваю я, хотя и уверена, что дело здесь в чем-то другом.

– Давайте с мистера Дина и начнем, – шепчет Агата.

Подруга берет меня под руку и ведет через салон в противоположный угол. Нашей целью является джентльмен с навощенными, безупречно подстриженными усами, во фраке и галстуке расцветки павлиньего пера, в данный момент занятый тем, что флиртует с крашеной блондинкой.

На полпути нас перехватывает Джим, выглядящий так, будто втискивался в свой фрак с помощью рожка для обуви.

– Вы обе, как я посмотрю, уже решительно на что-то настроены. Могу я вам чем-нибудь помочь? Кого-то здесь угораздило послужить прообразом персонажа будущего романа? – Идея эта явно приводит его в восторг.

– Мы направляемся к мистеру Бэзилу Дину, – заговорщически сообщаю ему я.

– Ну-ну! Только действуйте осторожно, – предупреждает Джим. – Я подслушал, как кто-то из гостей отзывался о нем как о «весьма неприятном типе».

– А по-моему, его постановки самые потрясающие в Уэст-Энде. Разве Мэдж не мечтает заполучить продюсера вроде него? – парирует Агата.

– Мистер Дин очень талантлив, но, похоже, наводит ужас на своих актеров и актрис. Хм, вполне возможно, что и на авторов тоже. Ладно, давайте я представлю вас ему. Подготовлю почву и все такое.

– Он славный малый, этот Джим, – делюсь я с Агатой, пока ее зять ведет нас к именитому театральному деятелю.

– О да! – улыбается подруга. – И его сын-тезка точно такой же. Жаль, что он в отъезде, с удовольствием познакомила бы вас с ним.

При появлении Джима крашеная блондинка ретируется.

– Мистер Дин, позвольте представить вам мою свояченицу миссис Маллоуэн и ее подругу мисс Сэйерс, приехавшую к нам из Лондона. Мистер Дин – уэст-эндский продюсер, а мисс Сэйерс – писательница, она сочиняет детективы.

Меня совершенно не удивляет, что хозяин дома выдвигает на первый план меня, а вовсе не Агату, которую он к тому же называет по фамилии мужа. Даже если она и известна больше меня, всякое внимание и вопросы ей претят. Да и Мэдж придет в ярость, если на «ее вечере» внимание будет уделяться младшей сестре.

Мистер Дин прочищает горло и важно замечает:

– Я также еще и режиссер.

Джим торопливо исправляет свою оплошность и вежливо удаляется.

– Я большой поклонник вашего лорда Питера Уимзи, – сообщает мне новый знакомый, после чего жадно прикладывается к бокалу и вытирает пот со лба.

Неужто здесь так жарко? Впрочем, мистер Дин и вправду здорово раскраснелся. Возможно, та крашеная блондинка распалила его чувства.

Я благодарю его за теплые слова, и на протяжении какого-то времени мы обсуждаем мои книги. Агата в беседу не вмешивается, лишь молча изучает театрального деятеля.

– Над чем вы сейчас работаете? – наконец интересуюсь я, делая ставку на то, что напыщенному типу вроде мистера Дина будет только в радость поговорить о себе любимом. Пускай побубнит немного, а там уж я направлю разговор в нужное русло.

– Обычно я буквально разрываюсь между проектами. Например, сейчас у меня несколько пьес Ноэля Кауарда на разных этапах постановки, одновременно в Лондоне и Нью-Йорке. К тому же я являюсь членом правления Королевского театра на Друри-лейн, что также отнимает немало времени.

«Вот оно! – осеняет меня. – Вот откуда мне знакомо его имя». Когда я собирала сведения о театре, где Мэй смотрела «Кавалькаду» – а это как раз и был «Друри-Лейн», – оно повстречалось мне в списке членов правления.

Я бросаю взгляд на Агату и убеждаюсь, что она тоже видит связь с расследуемым нами делом.

Однако мистер Дин еще не закончил петь себе осанну, а потому переходит к следующему пункту своих свершений:

– Кроме того, меня только что избрали председателем компании «Эсоушиэйтид токинг пикчерз». Это недавно основанная киностудия.

– Боже мой, и как же вам хватает времени на все это! Столько дел, с ума сойти! – Собеседник гордо кивает в ответ на мои охи и ахи. – Если не ошибаюсь, одна из пьес Ноэля Кауарда как раз и идет сейчас у вас в «Друри-Лейн»? «Кавалькада»?

– Совершенно верно. – Моя осведомленность льстит самолюбию мистера Дина. – Восхитительный мюзикл! В нем излагается история состоятельной британской семьи на протяжении трех последних десятилетий. Потрясающая музыка, включая популярные песни из каждого временного периода.

– Звучит великолепно, мистер Дин! – отзываюсь я и, покосившись на подругу, добавляю: – Что ж, теперь мы просто обязаны посмотреть спектакль!

– Мне не составит труда достать вам билеты, – неожиданно предлагает он.

– Ах, мы бы не хотели навязываться вам, – вежливо отнекиваюсь я, на самом деле чрезвычайно обрадованная его предложением.

Королевы обсуждали возможность визита в театр, но я даже и не помышляла, что его удастся осуществить с подачи самого члена правления «Друри-Лейн». И попасть за кулисы благодаря его любезности будет как нельзя кстати.

– Да ну, ерунда. Мне это только в радость. А вы в ответ презентуете мне роман о лорде Уимзи с автографом, – отвечает Бэзил Дин.

– С удовольствием! Вас же всегда можно застать за кулисами? Я могла бы лично занести вам подписанный экземпляр после представления. – Очень хочу надеяться, что моя реплика прозвучала непринужденно.

– Отнюдь не всегда. Мы с моим соуправляющим директором распределили время в театре, и обычно я нахожусь там днем, чтобы в случае надобности иметь возможность смотаться и на киностудию. А по вечерам в «Друри-Лейн» обычно бывает сэр Альфред, – объясняет мистер Дин.

– Сэр Альфред? – недоумеваю я.

– Прошу прощения, сэр Альфред Чепмэн – мой соуправляющий директор, – поясняет Дин.

– С кем это вы здесь беседуете? – доносится вдруг из-за его плеча голос, звенящий от недовольства.

Сама элегантность в сущем водопаде вышитого бисером темно-синего шелка, в наш маленький кружок вторгается Мэдж. Что ж, это ее привилегия как хозяйки Эбни-Холла, да и вечеринка тоже устроена для нее, напоминаю я себе.

И тут, впервые после того, как Джим представил нас мистеру Дину, заговаривает Агата:

– Познакомься, Мэдж, это мистер Бэзил Дин, он возглавляет Королевский театр на Друри-лейн, а также кинокомпанию «Эсоушиэйтид токинг пикчерз». Еще он продюсер и режиссер – ставит, например, пьесы Ноэля Кауарда. Мистер Дин, это моя сестра, миссис Джеймс Уоттс. Хозяйка Эбни-Холла и автор пьес.

– Очень приятно, – произносит мужчина и целует протянутую руку Мэдж.

– О, я как раз хотела познакомиться с вами, мистер Дин. Ваша слава бежит впереди вас. – Она поворачивается к нам с Агатой. – Что ж, не будем вас задерживать.