2 апреля 1931 года

Лондон, Англия

Наступала ли тишина хоть ненадолго на протяжении обратной поездки в Лондон? Я вовсе не подразумеваю стук колес поезда, надрывный гудок паровоза, многочисленные остановки и объявления кондуктора. Я имею в виду наш с Агатой разговор. С самого момента посадки на поезд сегодняшним утром мы не прекращали обсуждение ни на минуту.

– Нужно навести порядок в сведениях о личной жизни Мэй, которые мы нахватали, словно пара сорок, – провозглашаю я. – Что там ваш Эркюль Пуаро говорит, когда расследование идет полным ходом и факты так и сыплются?

– Пора занять работой наши «маленькие серые клеточки»!

– Точно! И эти серые клеточки, пожалуй, стоит сдобрить «житейской мудростью», которую мать Питера Уимзи считает исключительно женской умственной способностью.

– Как здорово! – весело отзывается подруга. – Сегодня я и вправду ощущаю себя настоящим Пуаро. Обычно-то мой образ жизни больше соответствует мисс Марпл.

– Я тоже чувствую себя реально существующей Гарриет Вэйн. – Достаю свой верный блокнот и принимаюсь его листать. – Итак. Во-первых, летом и осенью прошлого года у Мэй определенно имелся ухажер. Тайный.

– И достаточно богатый, чтобы купить ей два платья от мадам Изобель и водить ее в уэст-эндские театры, – подхватывает Агата. – Весьма вероятно, это Луис Уильямс, на что указывают чеки из ателье мадам Изобель и спрятанная в Библии газетная вырезка. Нам не известно, была ли Мэй осведомлена, что он женат и имеет детей. И тем не менее порядочная, добросердечная девушка, как ее описывали сестры, навряд ли станет крутить роман с семейным мужчиной. Честно говоря, в этой истории она скорее предстает жертвой ловкого манипулятора.

– Во-вторых, в августе Мэй собиралась посмотреть с этим неизвестным кавалером «Кавалькаду». Однако по какой-то причине ему пришлось отменить свидание, и девушка отдала билет своей подруге Селии, – привожу я следующий факт, делая соответствующую запись.

Кристи кивает и продолжает:

– В-третьих, второго октября Мэй читает в «Дейли геральд» статью о пропавшей молодой скрипачке, которую в последний раз видели в «Кафе де Пари», на вечеринке уэст-эндских театральных деятелей, среди гостей которых был также не кто иной, как Луис Уильямс.

– И статья эта производит на девушку такое впечатление, что она аккуратно вырезает ее и припрятывает.

– В-четвертых, менее чем через две недели, четырнадцатого октября, накануне встречи с Селией в Брайтоне, Мэй проводит ночь в Лондоне, но где и с кем именно, неизвестно.

Я записываю и это тоже, а затем комментирую:

– Возможно, с Луисом? Других догадок у нас пока нет.

– В-пятых, шестнадцатого октября медсестры совершают однодневную поездку из Брайтона в Булонь, во время которой Мэй и пропадает. Через несколько месяцев девушку находят мертвой, причем под ее телом обнаружено большое количество крови – которую можно объяснить выкидышем или же некоей медицинской процедурой. Также имеются исчерпывающие свидетельства, что незадолго до исчезновения Мэй изматывала непроходящая тошнота.

Занеся последний пункт в блокнот, я подытоживаю:

– На основании всего этого можно допустить, что Мэй Дэниелс забеременела от своего таинственного ухажера.

– Вполне вероятно, – отвечает Агата. – Если перед поездкой в Брайтон девушка провела ночь с Луисом и сообщила ему о беременности, он вполне мог настоять на аборте. Также не исключено, что именно он организовал путешествие в Булонь, возможно даже, в последнюю минуту.

Я задумываюсь, выстраивая все эти разрозненные факты в связную цепочку. Вот только один из них просто ну никак не стыкуется с остальными.

– Такая версия вполне объясняет кровотечение, но не тщательно спланированное исчезновение Мэй из туалета железнодорожного вокзала.

– Согласна, – вздыхает Кристи. – Да и с вескими доказательствами у нас действительно туго. Очень надеюсь, что в ходе визита в «Друри-Лейн» сегодня вечером мы раздобудем убедительное подтверждение связи между Мэй и Луисом. Вдруг кто-нибудь в театре вспомнит мисс Дэниелс и того, с кем она встречалась за кулисами, и тогда у нас появится хоть что-то, указывающее непосредственно на Луиса Уильямса. А пока у нас одни лишь предположения.

Я захлопываю блокнот и меняю тему:

– Мэдж удалось обзавестись связями в театральной среде, как ей хотелось? Уж мы-то точно в этом преуспели.

– Вы не поверите, Дороти, но Бэзил Дин изъявил желание ознакомиться с ее пьесой!

– Очень даже поверю. При желании ваша сестра вполне способна пускать в ход свои чары.

– Сегодня в Королевском театре мы тоже блеснем этой способностью.

Мы наконец-то замолкаем и под замедляющееся пыхтение поезда мысленно вновь перебираем известные факты.

Через минуту, однако, я опять поворачиваюсь к подруге:

– Агата, вам же знакома такая ситуация, когда под конец книги почти все нити органично связаны, но остаются одна-две непослушных, упорно не желающих присоединяться к остальным?

– Конечно! Как раз сейчас подобная проблема стоит передо мной в «Загадке Эндхауза».

– Но тем или иным образом вам всегда удается объединить эти капризные нити с остальной связкой, верно?

– Верно.

Мы улыбаемся друг другу. Нам обеим отлично знаком этот драгоценный миг, когда все составляющие повествования – персонажи, обстановка, мотив и сюжет – вдруг сливаются в блистающее нерушимое целое. Можно сказать, мы и пишем свои романы, дабы вновь пережить этот невероятный момент.

– И мы сделаем это снова. Только на сей раз не ради себя и своих детективных историй, а ради Мэй.

Поезд со скрипом останавливается, прибыв на конечную станцию – лондонский железнодорожный вокзал Юстон. Спустившись на перрон, мы с Агатой немногословно прощаемся. Она направляется на станцию подземки, чтобы доехать до Кенсингтона, где у нее квартира на Кэмден-стрит. Мне тоже нужно в метро, только на другую ветку. Через несколько минут, когда я уже собираюсь войти в вагон, меня вдруг охватывает неодолимое желание посмотреть в лицо Луису Уильямсу. Мне достаточно будет хотя бы мельком взглянуть ему в глаза – просто попытаться понять, что он за человек. Отсюда до Лиденхолл-стрит, прикидываю я, не так уж и далеко. И в следующее мгновение решение наведаться в страховую компанию уже принято.

По пути в финансовый центр Лондона я погружена в мысли о потенциальной роли Луиса в жизни юной Мэй Дэниелс. Быть может, они и в отношениях-то не состояли, а мы за отсутствием чего-либо существенного хватаемся за соломинку. И все же мне очевидна беззащитность Мэй, и я знаю, с какой легкостью этим может воспользоваться не слишком щепетильный мужчина. Как-никак, подобное случилось и со мной тоже. Мне просто необходимо выяснить, находилась ли Мэй во власти Луиса Уильямса.

Но вот двери лифта открываются на этаже «Страхового бюро Мэтерса», и я оказываюсь в поражающей воображение приемной. Желтовато-коричневые стены, на которые явно не пожалели лака, в изобилии украшены эффектными, отделанными серебром светильниками. По вестибюлю расставлены кресла с изогнутой спинкой и шоколадно-рубиновой обивкой с орнаментом в виде геометрического узора. В центре помещения располагается широкая стойка из красного дерева, инкрустированная сплетением металлических полосок и увенчанная блестящей столешницей из бежевого мрамора. Над ней возвышаются изогнутая лестница, ведущая на площадку второго этажа, и стена, на которой бронзовыми буквами выведены имена директоров компании.

Ошеломленная шикарной обстановкой, я сначала даже не замечаю секретаршу за стойкой. Впрочем, она и сама как будто не очень-то спешит меня приветствовать. Молодая белокурая женщина с кудряшками кинозвезды и губами, накрашенными вишневой помадой, даже не отрывается от своего чтива.

Несколько раз старательно прочищаю горло, однако реакции по-прежнему не следует.

– Прошу прощения, но я хотела бы повидаться с мистером Уильямсом.

– С мистером Уильямсом-старшим или мистером Уильямсом-младшим? – уточняет она.

– С мистером Уильямсом-младшим, пожалуйста.

– Вам назначено? – Секретарша так и не удосуживается поднять на меня взор.

– Нет, но мне случилось быть поблизости, вот я и решила заглянуть. Видите ли, мистера Уильямса мне настоятельно рекомендовали несколько моих друзей, которые помышляют застраховать у него свой крупный бизнес.

Только теперь блондинка выпрямляется на стуле и удостаивает меня взглядом:

– Я спрошу, сможет ли он уделить вам время. Вам ведь известно, что в основном мы занимаемся коммерческим страхованием?

– Да, я знаю это.

– Как мне вас представить?

– Миссис Флеминг.

Секретарша отодвигается на стуле от стойки и, бойко щелкая каблуками, скрывается в примыкающей к приемной комнате. До меня доносятся приглушенные голоса, а затем блондинка появляется вновь:

– Мистер Уильямс-младший примет вас прямо сейчас.

– Можно оставить у вас сумку? – Я поднимаю свой видавший виды кожаный саквояж, которым пользуюсь в непродолжительных поездках.

Просьба явно не приводит девушку в восторг, однако она кивает и указывает на место на полу:

– Поставьте ее здесь. Следуйте за мной, пожалуйста.

Едва лишь мы подходим к двери, как та распахивается, и из кабинета выходит седовласый мужчина в круглых очках и темно-сером костюме в тонкую полоску. Он с улыбкой кивает мне и произносит:

– Добро пожаловать в «Страховое бюро Мэтерса»!

К моему удивлению, в его речи различается акцент, характерный для уэльского пролетариата. Подобная неуместность наводит меня на мысль, что этот мужчина и есть тот самый Джимми Уильямс – преуспевающий страховой магнат и глава «Страхового бюро Мэтерса», человек, сделавший себя сам, пресловутый бастард низкого происхождения, осуществивший стремительный карьерный взлет.

– Благодарю вас, сэр, – отвечаю я.

Он протягивает руку, и мы обмениваемся рукопожатием.

– Меня зовут Джеймс Уильямс, я основатель этой фирмы. – Кивнув на офис сына, мужчина добавляет: – Оставляю вас в надежных руках Луиса.

Предстоящую встречу в страховой компании я практически не обдумывала, однако свою полнейшую неподготовленность осознаю, лишь переступив порог со вкусом обставленного кабинета. Внутри у меня все сжимается, когда светловолосый молодой мужчина приятной наружности, с правильными чертами лица и густыми усами, поднимается из-за стола поприветствовать меня. Сейчас один из тех редчайших моментов в моей жизни, когда я лишаюсь дара речи.

– Добро пожаловать, миссис Флеминг. Чем могу быть полезен? Клиенты нечасто заходят к нам прямо с улицы. Хотя, если подумать, на днях две какие-то дамы именно так и поступили. Возможно, сейчас такое поветрие. – По-прежнему улыбаясь, Луис указывает на стул напротив своего стола.

«Да уж, молоденьких женщин он явно очаровывает без труда, – думаю я. – Симпатичный, обходительный, любезный и уж наверняка большой мастер по части комплиментов. Пожалуй, девушке вроде Мэй Дэниелс, которую чересчур опекали с самого детства, было очень легко подпасть под его обаяние. Вот только вряд ли она оказалась из тех, кого можно запросто бросить и вычеркнуть из своей жизни».

– У меня в Эссексе есть весьма крупная коммерческая и жилая недвижимость, доставшаяся в наследство от двоюродной бабушки, и я хотела бы узнать, какие страховые договоры вы предлагаете. Подозреваю, старушка о страховке даже и не задумывалась, – нахожусь я: надо же наплести что-нибудь правдоподобное.

– Наши программы страхования отличаются массой юридических тонкостей, однако полисы на дома – самое простое. Позвольте мне ознакомить вас с несколькими вариантами. – Все так же сияя улыбкой, мистер Уильямс перебирает документы и раскладывает некоторые из них передо мной.

За обсуждением множества нудных страховок загородной недвижимости я исподтишка изучаю молодого мужчину. Итак, что можно о нем сказать? Определенно хорош собой. Одет элегантно, в сшитый на заказ темно-синий шерстяной костюм; облик дополняют дорогие швейцарские часы. Вполне возможно, что живет не по средствам. Женат, о чем свидетельствует стоящая на столе фотография в серебряной рамочке, на которой запечатлены жена-блондинка и двое маленьких детей. Есть ли в его личности нечто настораживающее? О да, безусловно! Впрочем, последнее соображение может порождаться некоторой предвзятостью с моей стороны.

– Итак, миссис Флеминг, какой-нибудь из этих полисов представляется вам подходящим?

– Ох, даже и не знаю, – отвечаю я со сконфуженным видом. – Пожалуй, мне стоит обсудить все с мужем. Уж вы-то наверняка меня поймете. Ведь ваша жена, полагаю, советуется с вами по разным поводам? – Я указываю на снимок счастливого семейства.

– Разумеется, миссис Флеминг. Иногда она даже звонит мне, прежде чем пойти в мясную лавку. – Нарисованный образ недалекой жены-иждивенки вызывает у мистера Уильямса довольный смешок, и теперь он нравится мне даже еще меньше. – Тем не менее вы сказали, что недвижимость оставила вам,– собеседник нажимает на это слово, – ваша,– он снова делает ударение, – бабушка. Я ничего не перепутал?

– Все верно, мистер Уильямс.

– Что ж, миссис Флеминг, ни в коей мере не собираюсь подрывать авторитет вашего супруга, но все же лично я считаю, что решение следует принимать именно вам. Давайте не будем терять время.

Улыбка Луиса Уильямса становится еще шире, и он чуть подается вперед. Небось думает, что уж теперь-то я у него на крючке. Определенная категория женщин и вправду не устоит перед подобным обращением, и вся эта предупредительность, несомненно, является частью его метода навязывать клиентам страховые услуги. Но мне подобная улыбка кажется крокодильей. А уж стоит мне вообразить, как этот тип с такой же вот улыбочкой соблазняет Мэй, меня захлестывает потоком воспоминаний, а затем и накрывает волной гнева.

Старательно скрывая нахлынувшие эмоции, я отвечаю:

– Весьма признательна вам за оказываемое доверие, но, боюсь, мы с вашей женой одного поля ягоды. Пожалуй, я все-таки сначала проконсультируюсь с мужем. На вечер у нас запланировано посещение театра, а после хорошего спектакля он неизменно пребывает в благодушном настроении: самый подходящий момент для разговора. – Таким образом я заронила в почву семя. Теперь посмотрим, удастся ли взрастить из него желанный плод.

Луис Уильямс разом сникает. Он-то надеялся навязать мне полис прямо здесь и сейчас, без всякого контроля со стороны моего мужа. Бог его знает, на что бы я согласилась, если бы и вправду намеревалась заключить договор со страховым бюро. Впрочем, молодой человек быстро берет себя в руки, и вот уже он снова само дружелюбие:

– Ну разумеется, миссис Флеминг!

– Мы идем в «Друри-Лейн» на «Кавалькаду». Не смотрели, случайно, этот мюзикл?

– Собирался в конце прошлого лета, да обстоятельства изменились. Увы, с тех пор все как-то не до этого было.

По рукам у меня бегут мурашки. Неужели Луис только что признался, что планировал посмотреть в августе «Кавалькаду» – как раз тогда, когда представление посещала Мэй? Мне уже не терпится рассказать Королевам о появлении еще одного косвенного доказательства в пользу версии, что Уильямс-младший являлся тайным ухажером убитой девушки.

– Ах, как жаль! И сам театр, и пьеса для меня внове, поэтому я надеялась почерпнуть хоть какие-нибудь сведения. – Я всячески изображаю разочарование, хотя внутренне охвачена волнением. Раз уж мистеру Уильямсу так хочется угодить мне, возможно, у него несколько развяжется язык. Опасаться ему ничего, я ведь всего лишь безобидная матрона.

– О, этот театр мне прекрасно знаком, я смотрел там несколько спектаклей. После того как «Друри-Лейн» перестроили в двадцать втором году, он выглядит просто фантастически!

– Ах, вы, оказывается, заядлый театрал! Мне повезло!

В ответ на мои восторги Луис издает смешок:

– Ну, дело не столько в моей любви к театру, сколько в том, что нашей семье посчастливилось иметь в «Друри-Лейн» друга. Билеты словно сами идут мне в руки!

– Как интересно! – хлопаю я в ладоши. – Друг вашей семьи актер, да? Признаюсь, я большая поклонница Бэзила Рэтбоуна. В пьесах Шекспира он играет просто бесподобно!

– О, ничего столь выдающегося. Сэр Альфред Чепмэн – продюсер и руководит несколькими уэст-эндскими театрами.

И снова это имя. Сначала его упомянул Бэзил Дин, а теперь вот и Луис Уильямс, наш главный подозреваемый. Быть может, сэр Альфред и предоставит нам столь необходимое свидетельство связи Мэй и Луиса? У самого Уильямса-младшего, разумеется, спрашивать напрямик нельзя: так я выдам себя с головой. Что ж, сегодня вечером мы с Агатой все и выясним.

Я молчу, и моего собеседника это, похоже, нервирует. Не сводя с меня своих ясных голубых глаз, он вновь растягивает физиономию в этакой самонадеянной улыбочке:

– Зато благодаря близкому знакомству с сэром Альфредом я получил несколько приглашений на нашумевшие премьеры. О, когда идешь по красной дорожке под руку с очаровательной женщиной – это просто непередаваемое, какое-то неземное ощущение!

Под очаровательной женщиной, как мне становится понятно, Луис подразумевает отнюдь не свою законную супругу. И вполне возможно, он водил под руку немало привлекательных девушек. Скорее всего, Мэй была всего лишь одной из них. Не сводя с мужчины пристального взгляда, я прищуриваюсь и стискиваю зубы. У меня нет и тени сомнения в том, что Луис Уильямс совратил бедняжку Мэй Дэниелс и каким-то образом причастен к ее гибели. Каким именно, я пока не знаю. Нам необходимы доказательства. Сыскная работа порой мучительна.

Меня едва не трясет от ярости, и мне стоит значительных усилий сдержаться, чтобы не наброситься на этого мерзкого типа. Если я задержусь в офисе еще хотя бы на мгновение, то уже совершенно точно не смогу себя контролировать. Я поднимаюсь столь резко, что стул чуть ли не опрокидывается. Луис тоже встает, на его лице отражается замешательство.

– Я как следует изучу вопрос, мистер Уильямс, чтобы к нашей следующей встрече обладать достаточной информацией для вынесения вердикта.