23 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

Покинув «Морво», мы продолжаем следовать маршрутом медсестер. По дороге то и дело поглядываем на здание Центрального железнодорожного вокзала, в уборной которого Мэй в последний раз видели живой, однако пока туда не заходим. Мы твердо решили держаться пути девушек, на котором следующим пунктом значится рю де Лилль. Только так мы сможем увидеть город их глазами.

По склону холма мы поднимаемся молча. Быть может, мои подруги тоже сейчас строят догадки, о чем думали Мэй и Селия на этой самой улице. Мечтали ли они вернуться в Англию с новенькими модными французскими шляпками? Ловлю себя на том, что мысленно подробно расписываю эту сцену.

Меж тем подъем, на удивление, становится все круче, и я уже не в первый раз предлагаю поймать такси. Эмма решительно отказывается, хотя задыхается и бормочет что-то о «той еще изматывающей прогулочке». Не желает послаблений и Марджери, уже хромающая в своих стильных легких туфельках. Ей следовало надеть оксфорды или удобные практичные туфли, как поступили все остальные.

Наконец мы достигаем мощенной булыжником улочки и, целиком отдавшись роли туристок, охаем и ахаем, восторгаясь очаровательными магазинчиками рю де Лилль. Наведываясь по очереди в каждый, болтаем с продавцами и задаем вроде бы невинные вопросы о «несчастной английской медсестричке». В кондитерской, с ее такими соблазнительными, такими изысканными сладостями, малодушно задерживаемся. Увы, успех нам более сопутствует с лакомствами, нежели с получением полезной информации. Никто из наших собеседников Мэй и Селию не помнит – знают-то о них, разумеется, все.

В конце улицы мы обнаруживаем магазин дамских шляп. На витринах и прилавках выставлена просто ошеломительная коллекция головных уборов, начиная с вездесущего мешковатого клоша всевозможных расцветок и заканчивая вариациями из шелка, льна и шерсти – изделиями Модного дома Эльзы Скиапарелли, а также новейшими интерпретациями классического берета – самых нелепых цветов, да еще разукрашенных перьями и бахромой. У оказавшихся здесь девушек, должно быть, дух захватило от столь богатого выбора.

В магазине полно покупателей, однако персонала что-то не видать. Но вот я замечаю, что в задней части зала единственная продавщица как раз заканчивает обслуживать клиентку. Схватив Эмму под руку, я тяну ее к рыжеволосой девушке, щеголяющей в эксцентричном темно-синем берете. По-моему, лучшей рекламы для заведения и не придумать.

– Excusez-moi, mademoiselle? Прошу прощения, мадемуазель?

– Oui, mesdames? Да, дамы? – Несмотря на юность – я бы дала продавщице лет девятнадцать или двадцать, – ее светло-голубые глаза смотрят устало, и под ними виднеются темные круги.

– Моя подруга хочет обновить свой гардероб шляпок. Мы надеялись, что вы сможете снять мерку и предложить что-нибудь из вашей чудесной коллекции, – говорю я, и Эмма одаривает девушку лучезарной улыбкой.

При мысли о крупной продаже лицо у той проясняется, и она спешит за мерной лентой.

– В этих девчачьих вещицах я буду выглядеть полной дурой. Предпочитаю оставаться в своих классических уборах, – протестует баронесса, приглаживая эффектное пурпурное перо на своей шляпке, широкие поля которой определенно не отвечают нынешним модным тенденциям.

– И правильно делаете. Лично меня никогда не обвиняли в слепом следовании моде, и я предпочитаю, чтобы так оставалось и впредь. Мы с вами прекрасно знаем, что нам идет, а потому к черту моду, – отвечаю, понимая, что при всем желании, увы, не могу позволить себе потратиться на стильные новинки. Однако, несмотря на это, приметив весьма практичную прорезиненную шляпу от дождя, тут же тянусь за ней.

– Вместо меня вам в данном случае следовало привлечь Марджери. – Эмма кивает на Эллингем, которая вертится перед зеркалом в одной из новинок от Скиапарелли.

– Я намеренно выбрала именно вас, – объясняю я, разглядывая себя в шляпе от дождя. Гламурной вещицу назвать можно лишь с натяжкой, однако она точно пригодится. – Видите ли, здесь мы ни за что не найдем шляпку на ваш вкус, но зато надолго займем продавщицу и получим прекрасную возможность для расспросов.

Эмма одобрительно улыбается, и в этот момент возвращается девушка с лентой. За пару минут она определяет размер, после чего Орци изучает предложенные фасоны, примеряя кое-какие образцы. Я наблюдаю за процессом и через некоторое время обращаюсь к продавщице:

– А вы хорошо знаете свой товар, как я посмотрю. Давно здесь работаете?

– Вообще-то, у меня только что закончилось обучение. Собственно говоря, сегодня первый день, когда мне позволили работать самостоятельно.

«Это объясняет усталые глаза и темные круги под ними», – отмечаю я про себя, вслух же приношу девушке свои поздравления и перехожу к следующему вопросу:

– И сколько длилось ваше обучение?

– Полгода.

Несложный подсчет показывает, что она вполне могла находиться в магазине в октябре, когда сюда наведались Мэй и Селия. Похоже, сейчас самое время разузнать, что ей известно.

– Вы превосходно держитесь, такая любезная и внимательная. – Продавщица улыбается в ответ на мою похвалу. – Но я очень надеюсь, мадемуазель, что на улицах вы все-таки ведете себя осмотрительно. Мы прочли, что на днях обнаружили тело той пропавшей бедняжки из Англии, и молодой девушке вроде вас нужно соблюдать предельную осторожность.

– Именно это я и сказала хозяину. – Моя собеседница переходит на шепот. – А он велел не устраивать истерик.

– Проявлять обоснованное беспокойство вовсе не означает впадать в истерику. – Я участливо похлопываю ее по плечу. – Напротив, это весьма благоразумное поведение. Будем надеяться, полиция вскоре все выяснит, и тогда можно будет расслабиться.

– Жандармы рыскают кругом с самого ее исчезновения, еще осенью, да так до сих пор никого и не арестовали. Они даже не восприняли серьезно мои показания о тех девушках! Так что я не верю, что они отыщут убийцу.

– Какие показания? – любопытствую я, расплачиваясь за шляпу от дождя.

– Английские медсестры делали у нас покупки в тот день, когда мисс Дэниелс пропала. Я сообщила об этом полицейским – они на рю де Лилль тогда всех подряд допрашивали.

– А вы обслуживали девушек?

– Не совсем. Мое обучение тогда еще только началось, так что я лишь наблюдала за месье, пока он занимался покупательницами.

– И какими они вам показались?

– Та, что со светлыми волосами, прямо в раж вошла – столько шляпок перемерила, что месье это даже надоело. Конечно же, он и виду не подавал, – поспешно добавляет продавщица.

– Ну естественно, – киваю я. – А темненькая? Мисс Дэниелс?

– О, она вела себя спокойно, даже сдержанно. Не думаю, что ее интересовали шляпки.

Подобная деталь меня озадачивает. Ведь мадам Брат дала понять, что именно Мэй спрашивала про шляпный магазин, а вовсе не Селия.

– Почему же вы так решили?

– Она все бродила по залу, но товар осматривала как будто даже рассеянно и ничего не примеряла. Поэтому я очень удивилась, когда она потом вернулась.

– Мисс Дэниелс вернулась?

– Да. Одна, через какое-то время после того, как они вдвоем с блондинкой ушли. И сразу же направилась к темно-серой федоре. Ее подруга восторгалась совсем другими шляпами, такими, знаете ли, экстравагантными. В общем, мисс Дэниелс ту федору даже примерять не стала, просто отдала мне точно отсчитанную сумму и, не говоря ни слова, покинула магазин.

– А вы положили ее покупку в коробку? – Совершенно не помню, чтобы в полицейском отчете фигурировала шляпная коробка, пропавшая или найденная на месте преступления.

– Нет. Мисс Дэниелс поспешно покинула магазин, сразу как расплатилась, вручив мне деньги без сдачи. Я успела только заметить, что она сложила федору и убрала ее в сумочку. Месье очень рассердился, когда узнал.

– Почему же? Вроде радоваться должен был очередной продаже.

– Он считает свои шляпные коробки лучшим видом рекламы магазина и постоянно твердит, что ушедший без коробки покупатель – это упущенная выгода. Ну, хозяин еще и потому разозлился, что мое обучение тогда только началось, и оформлять покупки мне было нельзя.

– Но, насколько я понимаю, мисс Дэниелс попросту не дала вам времени сбегать за месье, чтобы тот пробил покупку через кассу.

– Совершенно верно, – отвечает девушка, впервые за все время нормальным голосом, а не шепотом.

«Очень странно», – думаю я. Создается впечатление, будто Мэй не желала, чтобы Селия видела, как она покупает шляпу. Почему же полиция не удосужилась выяснить причину такого странного поведения? Скорее всего, списали на легкомысленность и непостоянство молоденькой девицы. Потому-то в их отчете визит подруг в шляпный магазин и упоминается лишь бегло. Следствие велось, мягко выражаясь, неблестяще.

– Осмелюсь предположить, жандармы гораздо усерднее, нежели кажутся, – сдержанно замечаю я. – И все же, пожалуйста, будьте осторожны.

– Непременно. Могу я попросить вас об одолжении? – говорит продавщица, кивая на Эмму, которая в конце концов подобрала себе головной убор по вкусу – подумать только, бархатный тюрбан!

– Разумеется.

– Пожалуйста, не рассказывайте никому про то, что услышали от меня.

– Кому же я могу рассказать? – увиливаю я от обещания. Потому что, само собой, передам полученную информацию Королевам.

– Мне запрещено обсуждать погибшую медсестру с покупателями. Месье говорит, что это убийство очень вредит бизнесу.

Я изображаю, будто запечатываю себе рот, и мы возвращаемся к созерцанию Эммы, примеряющей один за другим тюрбаны из всевозможных тканей невообразимых расцветок. Вопреки изначальным протестам, баронесса, похоже, и вправду вознамерилась обновить свой шляпный гардероб. И мне только отрадно, что эта милая девушка, которая нас обслуживает, оформит сделку на солидную сумму.

Тут я осознаю, что на протяжении уже какого-то времени меня донимает неотвязное постукивание где-то на заднем фоне. Оно становится все громче, и в конце концов я поворачиваюсь к витрине, за которой глазам моим предстает нетерпеливый молодой человек, улыбающийся во весь рот.

– Миссис Флеминг! Ну и ну, неужто это вы? – орет он.

Ну вот я и попалась. По крайней мере, можно утешать себя тем, что это оказался не Мак. Уж он-то не купится на представление, которое я собираюсь устроить.

Улыбаюсь в ответ и машу рукой. Мне совершенно ни к чему, чтобы журналист заявлялся в лавку, поэтому жестом показываю, что сейчас выйду к нему. По пути к двери я шепчу Агате, которая видит происходящее:

– Встречаемся сегодня в семь вечера, в «Горячем камне».

Она кивает, и я покидаю магазин.

– Ну как, удачный день выдался? – спрашиваю я на улице репортера. Его имя вылетело у меня из головы, помню лишь, что он пишет для «Ливерпул пост энд меркури».

– Интересный, – коротко отвечает мужчина, предпочитая не раскрывать карты. Вполне ожидаемо: ни один уважающий себя журналист не поделится своей добычей. И все же на лице его угадывается довольство.

– Вы всей братией почти весь день так и проторчали возле Наполеоновской колонны?

– Совершенно верно. Большинство из нас только вернулись в город.

– Полагаю, поблизости от места, где обнаружили тело, есть что обследовать. – Всем своим видом я даю понять, будто всего лишь поддерживаю разговор, а вовсе не пытаюсь выудить информацию.

– Ага, – кивает журналист, мрачнея при упоминании о трупе Мэй. – Да к тому же нам попался весьма болтливый охранник.

– Они поставили жандарма охранять место преступления?

Подобное развитие событий, на мой взгляд, выглядит довольно странно. Репортеры сетовали на скрытность французской полиции и ее откровенное нежелание сотрудничать. Но даже если местные власти и не слишком любезны с нашей прессой, они не имеют привычки мешать взаимодействию с властями Великобритании, в особенности если жертва или преступник оказываются англичанами, однако слухи о нежелании жандармов и их начальства работать рука об руку с нашей полицией в расследовании этого убийства уже поползли.

– Нет, – качает головой мой спутник, – это просто сторож. Колонну и соседние павильоны охраняют круглогодично.

– Ах вот как. Мне и в голову не приходило, что монумент заслуживает постоянного обхода.

– Так вот, охранник рассказал, будто общался с медсестрами в тот день, шестнадцатого октября. Сначала они осмотрели колонну, а потом он пригласил их внутрь, подняться по лестнице на самый верх: мол, оттуда открывается грандиозный вид. Да только девицы отказались.

Болтливость репортера несколько удивляет. Впрочем, он молод, да и наверняка не воспринимает меня всерьез. К тому же парень понимает, что я все равно узнаю от мужа, какие главные подвижки произошли в деле.

– Мак не говорил, что девушки посещали Наполеоновскую колонну.

– В этом-то новость и заключается. – Тут лицо моего собеседника озаряется. – Миссис Флеминг, было весьма поучительно наблюдать за вашим супругом в деле. Он мастерски вытянул из охранника все подробности его общения с девушками, а потом так запутал беднягу, подловив того на собственных противоречиях, что сторож в итоге раскололся и признался, что наврал нам.

– Что, неужели придумал все от начала до конца?

– Ну, этот тип продолжал настаивать, будто медсестры гуляли по парку. Хотя сам он с ними и не разговаривал.

– Да, Мак – он такой, ловко умеет управляться с людьми. Я всегда говорила мужу, что ему следовало податься в адвокаты. Да, кстати, коль скоро мы уж о нем заговорили: не знаете, случайно, куда Мак направился?

– Знаю. Догадайтесь с одного раза.

– Ясно. В «Мышиную нору».