Они прождали почти неделю, пока, наконец, не задул южный ветер. Васятка так и не появился и Митя скрепя сердце приказал выходить. Прощались с местными наскоро, боясь потерять вместе с ветром удачу. Мите захотелось в последний раз увидеться с Туликой, но никто не знал, где её искать.

— Вздорная девка, — сказал Коновалов. — Эх, жаль моей младшей Настёне только одиннадцать. А то бы с тобой отправил. Смышленая — жуть. В Университет поступит, даже не сомневаюсь. Но рановато одну отпускать. А то, заходи лет через пять со сватами…

Под смех Коновалова они и отдали швартовы. Отплыли благополучно, воспользовавшись отливом, который вынес шхуну из то ли пролива, то ли залива в открытое море.

«Незевай» сразу взял курс на Оаху. По пути они собирались обследовать несколько атоллов, присмотреть, не подойдет ли какой для якорной стоянки или под плантацию кокосовой пальмы. Воодушевленный проектом Коновалова по строительству крепости и плантаций на отмелях Кусая, Барахсанов загорелся идеей устроить искусственный остров где-нибудь на атолле. Складчина с удовольствием помогала осваивать необитаемые острова, а их оставалось все меньше. Барахсанов собирался предложить новый проект и найти пайщиков, но хотел заранее присмотреть удобное место.

Митя считал идею Барахсанова безумной и на атоллы плыть не хотел. Скопище рифов и отмелей — настоящая ловушка для кораблей. Порыв ветра, течение, прилив или отлив легко посадят шхуну на мель. Ещё хуже, если «Незевай» пропорет борт в узких каналах.

— Нам все равно по пути, — сказал Барахсанов. — А если потеряем шхуну, я из своих тебе возмещу.

Деньги у него имелись. Он практически не тратил ни на что. За родственниками ухаживать не нужно, даже дома своего не имел. Жил между плаваниями у вдовы Сашки Загайнова. Но если они потеряют шхуну посреди океана, то деньги станут последней вещью, о чем им придется думать. С другой стороны, Митя не хотел терять помощника. Они ладили лишь потому, что он иногда уступал. А другого такого трудно найти. Такие сразу шкиперами становятся. Так что он сдался и выделил Барахсанову несколько недель на поиски.

— Нам придется пересмотреть вахты, — сказал Митя. — А по прибытии домой найти нового юнгу.

Без молодого матроса их осталось пятеро, а значит кому-то предстояло стоять за штурвалом без напарника. Обычно подобная честь выпадала именно шкиперу. В конце концов, он отвечал за всё.

Вскоре вопрос разрешился, но не совсем так как хотелось бы Мите. «Незевай» едва отошел от острова — вершина холма еще виднелась на горизонте темным пятном, как от форпика послышался шум. Это не походило на шорох крысы или стук сорвавшегося с привязи хлама, которым часто забивают носовой отсек. Так мог колотить по крышке люка только человек.

Митя улыбнулся, представив как Васятка появляется из чрева корабля и ничего не видит от яркого света.

— Пулька, открой люк! — распорядился он.

Матрос поспешил на бак, чтобы исполнить приказ. И вскоре из люка, щурясь от солнца, появилось знакомое лицо морячки.

— Вот черт! — прошептал Митя.

Барахсанов захохотал. Его смех подхватил Пулька и Малыш Тек. Появился из казенки заспанный Сарапул и присоединился к веселью. Тулика тоже заулыбалась, решив, видимо, что ей не угрожает быть выброшенной за борт прямо сейчас. Митя обвел всех пятерых свирепым взглядом. Потом пожал плечами.

— И куда мне теперь её девать? — пробормотал он под нос.

— Думаю, возвращаться мы не будем, — сказал ему Барахсанов. — Примета плохая, а завтра и ветра может не быть.

— Ты не веришь в приметы, — раздраженно бросил Митя.

— Зато теперь тебе будет с кем нести вахту, — сказал тот.

— Она даже не член команды и к тому же женщина! — взорвался Митя.

— Что с того? — спокойно возразил помощник. — Коновалов говорил, будто она лучше всех разбирается в парусах. Вот и посмотри на неё в деле!

* * *

Посмотреть на Тулику в деле Мите пришлось этой же ночью, когда наступила его вахта. Ну, как посмотреть? Едва моряки улеглись по койкам и они остались вдвоем, Тулика сбросила с себя те лоскуты, которые считала одеждой и, держа в одной руке конец линя, перебралась через борт на руслень. Надо сказать, что ради высоких скоростей русленя на шхунах Эскимальта ставили очень низко, всего в паре футов от ватерлинии.

— Что ты делаешь? — спросил Митя, не отводя взгляд от её фигуры.

— Мне пришлось слишком долго сидеть в трюме, — сказал она.

И молча прыгнула в воду.

У Мити аж дыхание перехватило. Он тут же набросил петлю на спицу штурвала и, закрепив трос, бросился к борту.

Тулика плыла на спине, держась за линь. Шхуна тащила её на скорости три узла точно кучу белья, отправленную за борт для стирки. Митя глубоко вздохнул и вернулся к штурвалу. У него просто не нашлось нужных слов.

Девушка вернулась на палубу свежей с блестящими в свете луны капельками на теле. Не спеша одеваться, Тулика прошлась по шхуне, отжимая руками длинные черные волосы.

— Чертова баба, — пробормотал Митя, поняв что испытывает жгучее желание оказаться прямо сейчас с ней в койке.

Но с этим пришлось подождать утра, смены вахты, а томление плоти лишь сделало его более страстным, чем раньше.

Так с того дня и повелось.

Митя каждый раз клялся себе прогнать вздорную девчонку. Все это нарушало заведенный на шхуне порядок. Да что там на шхуне, на всем флоте, будь он военный, торговый или промысловый, держать женщин было не принято. А что если по его примеру каждый обзаведется подругой, а что если пойдут дети? Митя вздрогнул, представив, как шхуна превращается в нечто вроде Сарапульского переулка с кучей галдящих детей, жен и мужей, выясняющих, кто чего сделал не так. Сарапул не зря сбежал в океан от этой птичьей колонии.

— На первом же острове ссажу! — в очередной раз твердо пообещал себе Митя.

Но каждый раз, когда Тулика приходила к нему и забиралась под простыню, он не мог устоять.

* * *

Уже через неделю пути «Незевай» подошел к тому месту, где на европейских картах значилась цепочка мелких островов. Их координаты различались от карты к карте из-за неточности приборов. Мореходы Виктории тоже не часто сюда заглядывали, предпочитая более северные пути. Таки образом воды считались неизведанными.

Довольно долго суши не было видно и незевайцы тщетно всматривались в горизонт. Пока в какой-то момент не вмешалась Тулика. Она долго разглядывала воду, словно изучая волны, а затем указала направление.

— Нам нужно туда, — просто сказала девица.

— Почему туда?

— Там острова.

Митя менять курс не желал, но Барахсанов принял сторону морячки.

— Давай сделаем, как она предлагает. Ты ровным счетом ничего не теряешь, а мы посмотрим, на что она годится.

— Тогда сам вставай за штурвал, — сказал ему Митя и ушел в казенку.

Менее чем через сутки они увидели буруны рифов. Казалось те возникали всюду. Барахсанов некоторое время вел шхуну вдоль них, держать впрочем на безопасном расстоянии. Но разрыва в бурлящей полосе так и не увидел. Где-то за ней шхуну ждала спокойная вода лагуны, требовалось лишь найти проход.

Тулика помогла еще раз, показав путь.

Дождавшись, когда волны стихнут, Митя приказал убрать все паруса, спустить шлюпку и взять шхуну на буксир. На весла он отправил Барахсанова с Пулькой, а вооруженному футштоком Малышу приказал измерять глубину.

Вскоре они миновали опасный участок и оказались среди относительно спокойной воды.

— Теперь вон туда, — указала Тулика.

— Как далеко?

— Нужно проплыть день и ночь, и еще половину дня, — прикинула она.

— Мы что попали не в ту лагуну?

— Нет, попади куда надо, но это очень большая лагуна.

Так оно и вышло. Оказалось, что местные атоллы были огромны, и только несколько песчаных кос, поросших пальмами, виднелись над водой, все остальное скрывалось или показывалось только в отлив. В любом случае рифы представляли опасность.

Митя весь день просидел над картами. Видимо, именно этот атолл значился как Лос-Хардинес. То есть, Сады. Старые испанские карты, однако, расходились относительно его точного местоположения, поэтому Митя записал его атоллом Девятого градуса. Хотя лагуна запросто могла простираться на целый градус выше. Здесь можно было разыграть Битву у Нила со всеми кораблями и маневрами и даже не приблизиться к окружающим лагуну островам.

При таких расстояниях буксировать шхуну лодкой не имело смысла и Митя приказал поставить несколько парусов. Чтобы уменьшить риск Малыш Тек и Сарапул все время лежали на бушприте, всматриваясь в воду — днем в прозрачной воде было видно на десяток саженей в глубину. Митя взмок от пота и тихо под нос проклинал Барахсанова за авантюризм. Повинуясь указаниям Тулики «Незевай» двигался сперва на север, затем повернул на запад. Шли осторожно, а как только стемнело бросили якорь.

Перед самым закатом, Сарапул высмотрел вдали туземную лодку, поэтому и спать пришлось в напряжении с оружием на изготовку.

Впрочем нападения не случилось.

— Здесь не опасно, — заявила Тулика.

Не то чтобы Митя был склонен поверить ей.

Утром продолжили путь, постоянно бросая лот или пользуясь футштоком. Из-за той же прозрачности определить на глазок глубину не удавалось. Казалось бы дно рядом, а опусти шест, он уходил на всю длину. Но примерно половина лагуны оказалась достаточно мелкой, чтобы осуществить мечту Барахсанова.

— Навезем кирпичей, песка, земли, — говорил он, измеряя глубину, беря пеленг на ближайший клочок земли и делая пометки в журнале.

— Лучше построить город на сваях, — сказал Митя.

— Его смоет штормом. А землю везти недалеко, на Кусае её полно. Камня целые горы. При хорошем ветре меньше недели пути.

— На чем везти? Мы на борт тонн семьдесят возьмем. А дерево легче и много не нужно — сваю забить, настил сделать. А поверх настила разводи себе огород в ящиках.

— В ящиках… — фыркнул Барахсанов. — В ящиках, допустим ты овощ вырастишь, а пальму как?

— И пальму спокойно вырастишь в ящике.

Они заспорили. Команда в спор не вмешивалась, она с куда большей охотой направилась бы сейчас прямо в Викторию.

Еще несколько раз они видели лодки на горизонте, но к шхуне местные жители не приближались. Ничего подходящего тоже долго не находилось. Островки оказались разрознены, а прибрежные отмели слишком маленькими. К полудню они видели рифы с обеих сторон. И лишь когда они уперлись в мелководный западный угол, то поняли что нашли то что нужно. Во время отлива вода оголяла обширные отмели между двумя косами.

Местных жителей здесь обитало не больше двух десятков. Внешне они выглядели как кусайцы, но вели более простую жизнь. Никаких усыпальниц, каменных стен, царей с вельможами и холопами. Их легкие хижины могло сдуть сильным ветром, а островок затопить во время шторма. Зато мореходами они были отменными и не боялись пускаться в дальние странствия на маленьких лодках.

В разговоры они вступали неохотно. Но пара пустых жестянок из-под консервов стали ключиком к их сердцам. Тулика пыталась переводить. Языки выглядели похожими, но не одинаковыми, поэтому с пониманием возникали накладки.

— Отмель можно превратить в большой остров, соединив несколько мелких островов и засыпав промежутки. Построить дамбу и засыпать. Версты две в поперечнике выйдет, а по длине так и все шесть-семь. И место для большой гавани останется. Насадим пальм, разведем кур…

— Местный ирудж, это пилимва по-нашему, не даст тебе дамбу строить, — сказала Тулика. — А если даст, ему верховный ирудж, по-нашему токосра, по шее настучит.

— Мы привезем им еды, консервов, — предложил Барахсанов. — Договоримся, что наша земля будет та, что отвоюем у моря.

— А где они рыбу будут ловить без отмелей? — спросил Малыш Тек.

— В лагуне. Подарим им нормальные крючки, лесы. Не пропадут.

— Лучше строить на столбах, — сказал Митя. — И материала везти меньше, и рыба с ракушками никуда не денется.

Они опять заспорили. Спорили просто так, по привычке, потому что сейчас ничего построить все равно не смогли бы. А как там к идее отнесется Складчина или богатеи, даже предполагать не имело смысла.

— А ты что думаешь, Сарапул? — спросил Митя.

— Я так думаю, что селиться на островах затея глупая, — ответил тот. — У нас матерой земли сколько угодно. Хочешь в Калифорнии селись, хочешь, в Виктории. Не нравится, то можешь в горы уйти или в снега. Уж совсем на острове если хочется посреди океана жить, то Оаху, чем не остров? Тепло, ром, фрукты, женщины…

— Нет у тебя, Сарапул, широты понятия и общественного интереса! — засмеялся Барахсанов.

— Чего нет, того нет. Зато целая улица есть в Виктории!

Сарапульский переулок состоял из трех домов, во всех жило его многочисленное потомство и родня. Он ужасно этим гордился.

* * *

Дальнейший их путь к Оаху лежал навстречу дующему почти круглый год северо-восточному пассату. Поэтому Митя, не желая потерять полосу ветра, направил шхуну на восток, чтобы позже повернуть к северу. Он любил иакое спокойное, но быстрое плавание, когда паруса не требовалось менять сутками. А самих парусов можно поставить по максимуму.

— Почему бы не использовать рингтейл ещё и на фоке? — задался вопросом Барахсанов.

Ему было скучно, а когда помощнику было скучно он выдумывал и изобретал.

— Очевидно, что рингтейл можно использовать только на последней мачте, так как на любой другой он будет мешать. Особенно тогда, когда надо перебросить парус на другой галс. Он просто упрется рингтейлом в другую мачту.

— Верно, но наш стаксель заходит за мачту и мы тем не менее его перебрасываем.

Барахсанов и сам знал почему так, просто ему нравилось проговаривать очевидные вещи для лучшей ясности и получать столь же очевидные ответы.

— Потому что у стакселя нет спирта, а у рингтейла есть, — ответил Митя. — В теории, если бы мы были уверены, что ветер не поменяется и шли бы одним галсом, как сейчас, то это добавило бы пару саженей скорости. Но никто не может гарантировать ветер.

Тем не менее идея захватила Барахсанова и он стал придумывать быстро убирающийся спирт.

— Его можно вдвигать внутрь гика! например к гику прикрепить трубу или сам гик сделать из трубы… а?

— Трубу? — протянул Митя.

Трубы стоили дорого и были гораздо тяжелее деревянного гика. Тем не менее идея начала будоражить разум даже помимо воли.

— Это только с наветренной стороны сработает, — нашел Митя слабое место плана. — А с подветренной он в воду уйдет. Рингтейл на гроте выше.

— Этот парус в сильный ветер все равно нет смысла ставить, — отмахнулся Барахсанов. — А при слабом крен не такой крутой будет.

Митя пожал плечами. Если бы шхуна не кренилась, а она не кренится только при попутном ветре, они могли бы использовать редкий парус под названием вотерсейл. Когда паруса разворачивали бабочкой, такой парус натягивали под гиком, опуская почти к самой поверхности воды. Митя, однако, был уверен, что как только попробуешь ввести новшество обязательно вылезут другие препятствия, о которых так сходу и не подумаешь. Он вполне доверял только тем парусам, которые (случись что) можно быстро убрать или зарифить, а все эти придумки для выжимания нескольких саженей скорости годились для гонок, но в обычном плавании создавали ненужные хлопоты и риски. Тем более с небольшой командой шхуны.

— Мы и так неплохо идем, — сказал он, закрывая спор.

* * *

Долгое плавание по спокойным водам утомляло всех, кроме Сарапула. Он выглядел безмятежно и в упорном желании поймать крупную рыбу, перебирал различные способы лова, что услышал там и здесь от бывалых рыбаков. Его попытки привлекли внимание Тулики. она с интересом разглядывала набор приспособлений, пытаясь понять, как это поможет поймать тунца.

Во время короткого штиля она посоветовала Сарапулу использовать живую наживку вместо всех этих блестящих штуковин и цветных лоскутков, и забросить её на большую глубину, а не тащить за шхуной на привязи. Сарапул всегда был открыт к новым знаниям. Сперва попытки не имели успеха, но однажды им удалось вытащить на борт довольно крупную рыбину с желтыми плавниками.

Никаких обрядов для столь славной добычи у Тулики не оказалось. Она не благодарила богов и не приносила в жертву стихии кусочек улова. Ловить рыбу для неё было привычной рутиной. Как для европейца выпить пива.

— Будем жарить или варить? — спросил Барахсанов.

— Лучше съесть так, пока не испортилась, — сказала Тулика.

С детства жителям Виктории внушали, что есть сырые продукты опасно. Впрочем для тунца часто делали исключение. На Гавайских островах на сырую рыбу обычно выдавливали лимон или на некоторое время мариновали в смеси лайма с кокосовым молоком.

— Я принесу лимоны, — сказал Барахсанов.

Но Тулика заверила что без лимона вкуснее. Важно съесть сразу после вылова.

Она попросила нож, разделала тунца и, нарезав тонкими пластами, просто посыпала солью и щепоткой специй из своих личных запасов.

Вышло и правда свежо и вкусно. А что до возможного вреда, то команде предстояло получить ответ в ближайшие дни.