Телеграфная линия с маяка на мысе Флаттери еще не заработала и о появлении корабля в городе узнавали только когда он уже входил во фьорд. Этого времени, впрочем, хватало, чтобы при важных случаях разослать мальчишек с записками нужным людям, а тем добраться до порта. Виктория жила в быстром темпе и не желала терять ни минуты.

Галина Ивановна уже прохаживалась возле портовой конторы, успев опередить их, хотя почти наверняка добиралась от издательства на Главной набережной.

— Разумеется я поймала пролетку, — ответила она на восхищенный взгляд Тропинина.

Галина Ивановна взяла за правило встречать каждую шхуну, что плавала по делам Складчины. Тихий океан считался зоной её ответственности. Политика Складчины была простой. Если есть необитаемый остров без европейского правительства под боком, то его следует колонизировать. Это значит устроить оранжереи, засадить пальмами сушу и устричными фермами лагуну, а также построить пирс и убежище на случай тайфунов или цунами. Если же остров населен туземцами, вроде Нуку-Хива или Кусай, там следует поставить факторию. Со временем фактория может превратиться в городок, а туземцы познать прелести цивилизации. Тогда и эти острова могли бы присоединиться к Тихоокеанским штатам или войти в сферу их влияния.

Однако, группа Монтеро и Ныркова занималась немного другими делами. Формально они работала на Компанию Южных морей, но Тропинин называл их Научной разведкой Складчины. Группа занималась поиском и вывозом всевозможных ценных ресурсов или технологий, находящихся на колониальных территориях европейских империй.

Пять лет назад они с большим риском проникли в джунгли вице-королевства Новая Гранада, доставив оттуда семена и саженцы каучукового дерева, которое теперь Складчина пыталась вырастить в Калифорнии, на Батаме и других тропических островах. Операция стоила Ныркову корабля и половины экипажа. Но такова уж у них работа.

Если первую «Бланку» назвали так ради маскировки, чтобы ввести в заблуждение колониальные власти в Гуаякиле, то вторую шхуну назвали тем же именем в честь первой, которую пришлось сжечь на Галапагосах. Монтеро и Нырков пошли на такой шаг, чтобы избежать привоза в Викторию желтой лихорадки, хотя Тропинин позже заметил, что вряд ли это имело значение.

* * *

Сопровождаемые работником порта, старым моряком еще времен Ивана Американца, они проследовали к пирсам.

«Бланка» встала у самого затрапезного из них — по сути длинного мостка из свай и дощатого настила. Обычно у него вставали те, кому не требовалось выгружать или загружать товар. Здесь не имелось ни крана, ни рельсов для перевозки тяжелых грузов, а ищущие подработку артели не осаждали шкиперов прибывших шхун. Хорошее спокойное место.

Несколько матросов уже покидали «Бланку» с популярными у моряков и военных огромными сумками, которые можно носить в руке, на плече и за спиной. Другие складывали паруса, чтобы отнести снасти бенгальцам, которые их почистят, починят, замочат в дубильном растворе и высушат к следующему рейсу. Правильный уход продлевал службу парусов вдвое и втрое.

Нырков и Монтеро дожидались гостей на палубе и сразу же проводили в кают-компанию. Шкипер выглядел ровесником Тропинина, в то время как Монтеро был немногим старше Гриши. Алексей Петрович познакомился с его отцом в Индии и сманил в Викторию, где Кристиан и родился.

В кают-компании «Бланки» было просторнее и уютнее чем на большинстве местных шхун, а обставлена она была почти с той же роскошью, что яхта Алексея Петровича. Дорогая мебель, картины, красивый глобус и полки с книгами. «Бланка» не перевозила грузы, поэтому её команда могла себе позволить подобные удобства.

В ожидании высоких гостей на массивном столе были разложены образцы, записи и большая карта побережья Южной Америки. Но часть стола оставалась свободной.

Прежде чем приступать к делам Монтеро откупорил бутылку с хересом, а Нырков выложил в тарелку засахаренные фрукты. Это было символическое угощение. Никто не ожидал, что после длительного плавания на шхуне вообще могли остаться припасы достойные стола важных людей и дел.

Стеклянные бокалы с серебряной окантовкой смотрелись бы уместно даже в королевском дворце. Монтеро и Нырков не отказывали себе в роскоши, а главное обладали средствами, чтобы приобретать самое лучшее. Однако, Гриша знал, когда требовало дело, они могли ходить в лохмотьях и питаться подпорченной солониной. На таких людях держалась Виктория.

— Санте! — произнес Кристиан Монетро.

— Салют! — ответила Галина Ивановна.

Все сделали по глотку.

— Я так понимаю, сходили удачно? — теряя терпение спросил Тропинин.

— Более чем, — согласился Монтеро.

Нетерпение Алексея Петровича было несложно понять. Гуано являлось ключом ко многим важным проектам. А главное — к получению азотной кислоты, которая требовалась для производства взрывчатки и пороха.

Дело в том, что получать серную кислоту или купоросное масло, как его называли в Европе, было проще простого. Достаточно сжигать серу и осаждать дым водой. Разумеется, все оборудование следовало делать из стекла или свинца, чтобы его не разъело. Применялась серная кислота много где. Например её добавляли в то же гуано для получения удобрений, ею пропитывалась бумага, которая становилась от этого прочной и водонепроницаемой. С помощью неё готовилась специальная «соль», впитывающая влагу, ею обрабатывалась жесть перед лужением.

А вот с азотной кислотой (селитряной, согласно европейской номенклатуре), возникали трудности. Называли её так в Европе не случайно — для производства требовалась селитра, которую обрабатывали все той же серной кислотой. Но если серы по всему Тихому океану находили сколько душе угодно, то селитра на деревьях отнюдь не росла и вулканами не извергалась, оставаясь веками товаром редким и дорогим. Каждая страна предпочитала придержать её для собственных военных нужд, а если и продавала то по очень высокой цене.

В ряде мест селитра встречалась в пещерах, где обитали летучие мыши, но в большинстве стран продукт по-прежнему получали в примитивных кучах, выход из которых оставлял желать лучшего, а процесс получения отличался медлительностью и трудоемкостью.

Длинные гряды селитряниц тянулись неподалеку от химических предприятий Виктории. Их устраивали и в Калифорнии, и в долине Вилламет, везде, где развивалось сельское хозяйство. В кучи свозились органические остатки, навоз, моча (сбор которой устраивали на животноводческих фермах), даже дерьмо из общественных туалетов. К сожалению, городская канализация не подходила, из-за мыла и прочих бытовых отходов и сильного разбавления водой. Тропинин как-то пожаловался Грише, что поспешил с устройством коллектора, ведь позже он придумал иную систему с торфяным поглотителем, позволяющую превращать человеческие отходы в ценное сырье.

Того что вывозили на селитряницы не хватало для получения нужных объемов, поэтому Тропинин придумал поливать кучи аммиачной водой, полученной из коксового газа, а затем сделал ставку на гуано. Просто потому, что его имелось достаточно, причем под боком — на необитаемых островах, которые Складчина прибрала к рукам.

Теперь работники засыпали гуано поверх селитряных куч, а затем поливали аммиачной водой. Нужные вещества растворялись и опускались вниз. После чего верхушку снимали, обрабатывали серной кислотой и продавали как удобрения. А в нижней части, после ряда химических превращений концентрировалась селитра.

Однако хорошая растворимость азотистых соединений являлась и главной проблемой. Со слов Алексея Петровича, именно по этой причине гуано с экваториальных островов содержало слишком мало нужных веществ. Они попросту растворялись быстрее других солей, поэтому даже редкие дожди вымывали и уносили в океан большую их часть, оставляя для нужд военной промышленности жалкие остатки. Тропинин, однако, утверждал, что где-то на берегах Южной Америки в безводных пустынях и на прибрежных островах должно залегать гуано более высокого качества.

Он как-то вычислил, что нужная пустыня располагалась в том месте Южной Америки, где береговая линия меняла направление с юго-восточного на строго южное. Именно там находилось самое засушливое место, а значит и азотистые соединения гуано не вымывались веками. Это то что требовалось Тропинину для производства кислоты.

Получив новую шхуну команда Ныркова и Монтеро отправилась вдоль американского берега в надежде отыскать прибрежные острова с качественным гуано. Они прятались от испанских кораблей и собирали образцы.

Команда состояла из десяти человек. Часть анализов проводили прямо на борту. Образец гуано смешивали с известью и нагревали. Чем сильнее был запах аммиака, тем более перспективными являлись залежи. В таком случае их обследовали более тщательно, стараясь определись потенциал.

— Пришлось нелегко, — сказал Монтеро. — Чтобы сохранить интерес в тайне нам приходилось скрываться от испанских кораблей и случайных английских китобойцев.

— К тому же далеко не все острова имели бухты или пляжи удобные для высадки, — добавил Нырков.

Монтеро развернул карту так, чтобы юг находился напротив гостей, а затем провел пальцем, как бы повторяя путь «Бланки».

— Волчьи острова или Лобос по-испански, их две группы — ближние и дальние, — сказал он, делая первую остановку. — Они совсем недалеко от экватора и Галапагос, совсем рядом с Гуаякилем, куда мы плавали за каучуком. Гуано там победнее, но лучше, чем на наших южных островах.

Он опустил палец ниже по карте.

— Немного южнее остров Гуаньяпе. Гуано там побогаче, но слишком близко к берегу. Думаю, нас даже заметили, хотя вряд ли поняли, что мы искали.

Кристиан опустил палец еще ниже.

— Острова Чинча гораздо дальше на юг, и ближе к засушливой зоне. Гуано там первый сорт! И запасы огромные.

— Но есть проблема, — добавил Нырков. — Берег обрывистый, гавани плохие, пляжей немного. Если разрабатывать, то потребуются машины. Поднимать, опускать прямо со скал. Это не при всякой погоде можно будет сделать.

— А кроме того, любые постройки быстро заметят испанцы, — добавил Монтеро. — Берег близко, корабли время от времени проходят мимо островов.

— Думаю лучше иметь паровую машину на корабле для подруливания, — предложил Нырков. — Ну, или завести там какую-то тяжелую шлюпку для перевозки. Баркас или вельбот.

— Что ж… придумаем что-нибудь, — ответил Тропинин. — Проведем более точный анализ состава и если дело будет того стоить… в конце концов это менее опасно, чем высаживаться берегах Атакама.

Судя по его тону, Тропинин вовсе не отказался от идеи высадиться на материк посреди пустыни или даже развязать войну с Испанской империей. Однако, прежний печальный опыт охоты за манильским галионом сделал его более сдержанным в желаниях.

Кристиан свернул в рулон одну карту и развернул другую.

— Что касается Галапагосов, то там гуано беднейшее. Не стоит оно усилий. Однако мы обследовали острова на счет колонизации.

— Ага, ага, любопытно… — на этот раз заинтересовалась Галина Ивановна

Складчина намеревалась завладеть всеми необитаемыми островами Тихого океана, которые не расположены близко к уже занятым берегам. Но для начала сосредоточилась на центральной части, базируясь на остров Рождества. Западная часть океана за малым исключением не имела необитаемых островов. А восточная часть оказалась пустынной. Зато именно на востоке в тысяче верстах от материка расположились самые крупные никем незанятые земли — Галапагосы. На них, конечно, претендовали и британцы, и испанцы, но претендовали лениво. Поселений ни те, ни другие не завели, а значит у Виктории имелась возможность стать первой. Правда они находились слишком далеко от ближайшего форпоста Складчины, не имелось даже серьезных кандидатов, где бы можно было устроить промежуточную станцию. Разве что редко посещаемый островок Клиппертон сгодился бы в таком качестве.

Поэтому споры о том, нужно ли вообще тратить ресурсы на колонизацию восточного сектора океана, продолжались многие годы. Известия о богатых гуано островов у берегов Испанской Америки могли склонить чашу весов в пользу колонизации. Так как Галапагос в этом случае становился бы отличной базой для набегов.

— В общем, нашли пару подходящих мест, — сказал Нырков. — Но больше всего склоняемся к бухте Тортуга на острове Святого Климента, он же Норфолк на британских картах. Мы там куковали еще после сожжения «Бланки», все осмотрели и честно говоря лучшего места не найти.

— С одной стороны, нам не стоит дразнить испанцев, — сказал Тропинин, машинально потирая раненную ногу. Он получил ранение во время битвы с испанцами в заливе Нутка, а долгое путешествие по пустынным землям после неудачной охоты за манильским галеоном добавило проблем. — С другой стороны, когда империя ослабнет, найдется много желающих прибрать острова к рукам. Тут следует тщательно рассчитать время.

По какой-то причине Тропинин был уверен, что Испанская империя не оправится от нынешней европейской воны и развалится. Гриша сомневался в таком исходе, но не отбрасывал его совсем. Во всяком случае война сильно ослабит испанцев.

— Клиппертон мы, кстати, тоже осмотрели, — добывал Нырков после паузы. — Его вполне можно обустроить. Если пробить канал в его мертвую лагуну, а мелководную часть лагуны засыпать. Там высокая скала, куда волны не добивают. Можно поставить маяк и убежище от цунами.

— Там неплохо бы смотрелся замок, — мечтательно сказал Монтеро. — Вроде того монастырского, что на острове Мон-Сен-Мишель.

Кристиан никогда не бывал в Европе, но с большим интересом изучал книги и иллюстрации о родине предков.

— Что ж, отличная работа, друзья, — Алексей Петрович хлопнул ладонью по столу. — Отдохните, наберитесь сил. Месяц-два. Корабль поправьте. А потом у меня будет для вас новое задание.

— Куда на этот раз? — спросил Монтеро.

— На этот раз сильно ближе. На Таити.

— На Таити? Что там есть, чего мы не знаем? — удивился Нырков.

Остров не являлся европейской колонией и вряд ли располагал ценным ресурсом запрещенным к вывозу.

— Во-первых нужно забросить туда наше посольство, — сказала Галина Ивановна. — Там теперь новый король Помаре Второй и мы собираемся расширять наше миссию.

— Но вашей главной задачей будет поиски устриц, — сказал Алексей Петрович.

— Устриц? — удивился Нырков.

— Местные добывают черный жемчуг и мы хотели бы… я бы хотел, чтобы вы попытались, во-первых, сманить пару ныряльщиков или людей, которые этим промыслом давно занимаются, а во-вторых, привезти живых устриц. Мы попытаемся выращивать их в лагунах наших островов. Найдите те виды, что производят жемчуг и доставьте живыми. Насколько я знаю, они любят проточную воду, так что в бочках их везти бесполезно. Лучше за бортом в сетке. Но и от холодной воды могут околеть. Так что изучите вопрос, присмотритесь и решите на месте.

— Лады, — кивнул Нырков.

— Если не выйдет с ними, а даже если и выйдет, то разнообразие не помешает, — подумал Тропинин вслух. — Тогда придется отправиться в Индию, вернее на остров Цейлон. А еще вернее пролив между ними, или залив, это как посмотреть.

— В Малаккском проливе тоже добывают жемчуг, — заметил Нырков.

— И там поищем тоже, — не стал спорить Тропинин. — Но, вроде бы, цейлонский ценится выше. Однако, это все после. Таити гораздо ближе, да и черный жемчуг выглядит перспективным.

— Кстати. Мы будем обсуждать это на конференции по колонизации, куда вы оба приглашены, — добавила Галина Ивановна.

— Гуано, кокосы, каучук, жемчуг, — загибал пальцы Тропинин. — Как раз там где из-за высокой влажности нет залежей гуано, хорошо должны расти каучуковые деревья. Всё это вдобавок к прежним промыслам котика и кита. Если на каком-либо острове смогут освоить хотя бы два из четырех направлений, считай, колония станет жизнеспособной и не будет зависеть от кризисов.

Галина Ивановна кивнула, соглашаясь.

— Полагаете, ракушки смогут производить жемчуг в чужеродной среде? — спросил Гриша.

— О, да, — Тропинин выдал одну из своих хищных улыбок. — Мы не будем надеяться на удачу и ждать милостей от природы. Мы станем выращивать жемчуг подсаживая затравку в раковины. Лишь бы они прижились. А если нет, то мы отправим экспедицию в Индийский океан.