Глава 15

Ранее утро, улица Ростовская дом пять. Обычный дом, серая, панельная пятиэтажка, построенная согласно концепции товарища Хрущева о том, что «советские люди дома должны только спать». Все остальное советские люди должны были делать в других местах, принимать пищу — на гигантских, светлых и гигиенически стерильных фабриках общественного питания, кафе и ресторанах. Потому в панельках были такие крохотные кухоньки — только для того, чтобы позавтракать яичницей или кашей и спешить на работу.

Общаться и удовлетворять свои социальные нужды советские граждане должны в специально выстроенных лекториях, развлекаться — в советских кинотеатрах с высокими потолками и с идеологически верными фильмами в репертуаре, заниматься спортом — в спорткомплексах и спортзалах, словом пятиэтажная панелька — это просто спальные капсулы из которых по утрам вываливались советские граждане уже с отпечатком усталости и идеологически выверенной озабоченностью о строительстве коммунизма в отдельно взятой стране.

Однако сейчас было еще рано, и эти самые советские граждане прямо сейчас еще спали в своих узких, продавленных панцирных кроватях с железными дужками, а те, кому посчастливилось больше — в двуспальных, собранных из листов ДСП модели «Славянка» мебельной фабрики «Красный Октябрь». Спали, сладко посапывая во сне, порой ворочаясь во сне. Ответственным партийным работникам наверняка снились те самые идеологически выдержанные сны о перевыполнении пятилетнего плана на производстве, о мартеновских печах, о сотнях тысяч тонн выплавленного чугуна, о «караванах ракет», что полетят от звезды до звезды, а на блестящих, серебристых боках этих металлических сигар — гордо сияет серп и молот. Менее ответственным работникам и беспартийным тоже снятся сны, но скорее всего уже не такие идеологически выдержанные, сны в которых есть место обычным мещанским событиям, вроде покупки чешского сервиза или выигранного в лотерею мотоцикла «Юпитер», сны в которых отдельные гражданки ведут себя не совсем так как должны вести себя советские люди, может даже слишком вызывающе. Кого-то во сне «пропесочивают» на партийном собрании, а кто-то поймал вооот такого леща на хлебный мякиш, кто-то наконец пошел на свидание с гражданкой Сидоровой, но в кинотеатре их поймал ее муж, а кто-то — стал председателем райкома. Все это — лишь сны… сны перед тем как проснуться и забыть, все, что было в них. И последние несколько минут сна у ответственных работников, у партийных руководителей, у не таких ответственных и даже беспартийных — проходят в удивительно размеренном темпе — вжух… вжух… вжух…

Застрявшие в паутине Королевы Мэв партийные и ответственные работники, а также примкнувшие к ним беспартийные и не такие ответственные — не понимают откуда этот звук, под который у них во снах — летят вдаль советские ракеты, перевыполняется план, генеральный секретарь под овации — прикалывает им на грудь орден и целует в губы, царапая своими кустистыми бровями. Под эти ритмичные звуки гражданка Сидорова ловко убегает в окно, сверкнув на прощанье белыми лодыжками из-под цветастой юбки, выигранный в лотерею мотоцикл превращается в чешский сервиз, а заветная сберкнижка — в бабочку, которая легко взмахивает серо-зелеными крыльями и улетает в небеса, унося с собой накопленные за десять лет две тысячи пятьсот семьдесят два рубля и сорок пять копеек…

Вжух… вжух… вжух… дворнику нет дел до снов советских граждан в доме по улице Ростовская пять. Ему еще дорожки подмести и выезд со двора.

Если бы это было ранее утро в Париже, то из какого-нибудь окна обязательно высунулась бы полуобнаженная прекрасная брюнетка и возмущенно заявила бы «Месье! Вы сбиваете с ритма весь квартал!» и конечно, парижский дворник понял бы ее, приподнял бы свою шляпу «гаврош» и извинился «Пардон, мадам, моя вина!» и тут же замахал своей метлой побыстрее — вжик-вжик-вжик! И утренний Париж вернулся бы к своему языческому ритму — там-там-там…

Однако это был провинциальный сибирский городок и даже прекрасная брюнетка, высунувшая из окна, не заставила бы дворника двигаться быстрее.

Потому двор серой панельной пятиэтажки по улице Ростовской пять был подчинен этому неторопливому, ритмичному звуку — вжух… вжух… вжух…

Где-то хлопнула дверь подъезда. Дворник не сбился с ритма, не поднял голову. В такое время только-только начинали просыпаться первые ранние пташки, все еще было темно.

Послышался звук мотора, во двор заехал автомобиль. Дворник прекратил мести, оперся на метлу, изучая бежевую «шестерку», которая остановилась напротив первого подъезда. У «шестерки» открылись двери, из нее показались две девушки. Одна — повыше, другая — невысокая, но обе — в одинаковых спортивных куртках.

— Она точно здесь живет? — спросила одна у другой: — Маслова?

— Да точно, я тебе говорю! — отзывается вторая: — когда я ошибалась, Маш?

— Всегда. — ворчит себе под нос высокая девушка: — квартира какая?

— На втором этаже направо сразу. Вооон тот балкон. А рядом — окно на кухню. — тычет пальцем вторая девушка: — и…

В это время дверь первого подъезда открывается и оттуда выходит высокий парень в спортивном костюме, он оглядывается по сторонам, как нашкодивший кот, явно намереваясь дать стрекача вдоль дома.

— О! — говорит невысокая: — нифига себе! Это же Князев! Сергей Князев из «Медведей», связующий! Серега! А ты чего тут делаешь⁈ Эй! — она машет ему рукой. Парень в спортивном костюме — вздрагивает, сжимается и очень быстро — убегает вдоль дома. Девушки и дворник — провожают его взглядом.

— А чего он тут делает? Неужели «Медведей» в городе поселили? Они же вроде в санатории Комбината остановились? — моргает девушка: — а тут же Дуська живет и… О! Ооооо! — она поворачивается к своей подруге: — Машка! Ты поняла⁈ Оооооо! Дуська! Князев! Ого! И… Ооооо! Они же… да как такое возможно вообще⁈ Наташка от удивления лопнет как я ей расскажу!! Князев и Дуська! Дуська и Князев! Да как такое…

— Прекрати прыгать, Вазелинчик, в глазах рябит. — морщится ее подруга: — порой ты хуже, чем Лилька…

— Ты не понимаешь, Машка! Дуська и Князев! Она — Снежная Королева, а он — Белый Ферзь команды «Уральских Медведей»! У нас сенсация, да если я сейчас в «Советский Спорт» позвоню…

— То тебе по шапке дадут. Ты же советская спортсменка, Аленка, а ходишь сплетни собираешь, как… как Маркова!

— Ну так Наташка тоже советская спортсменка и… уй, не могу дождаться как ей расскажу! — девушка прижимает ладошки ко рту: — Дуська и Князь! Обалдеть! Романтика! Они — встретились взглядами через сетку, враги на поле, но ближе, чем друзья в постели! Смятые простыни, разгоряченные тела! Настоящая битва между «Уральскими Медведями» и «Стальными Птицами» произошла сегодня ночью! Вот она — высшая спортивная доблесть!

— Тебе нужно меньше ерунды на ночь читать. И с Марковой меньше общаться.

— Интересно, какой счет вышел? — задумчиво чешет затылок невысокая девушка: — судя по лицу Князева — он потерпел сокрушительное поражение!

— … ну хоть где-то мы выиграли…

Дворник качает головой и снова берется за метлу. Двор сам себя не подметет, а впереди еще и выезд со двора и дорожки и опять пацаны намусорили у грибочков на детской площадке.

Во двор тем временем — въезжает вторая машина. На этот раз — зеленый «Москвич». Едва он успел остановиться, как дверь открывается и из машины вываливается еще одна девушка.

— Мария Владимировна! — выпаливает она и ее звонкий голос — нарушает всю тишину и гармонию раннего утра во дворе панельной пятиэтажки: — ну вы где? Надо ехать, а то опоздаем! Пока рано, пока все пассажиры в поезде спать будут! Никто в пять утра в окно не смотрит! А то будем в полдень стоять как экспонаты в музее! Мне никак нельзя, у меня поклонники есть! Про меня статья в «Советском Спорте» есть! И… вдруг мои родители узнают⁈

— Аринка! — поворачивается к ней невысокая девушка: — угадай что!

— А?

— Угадай что! Ни за что не угадаешь! Никогда! Даже если я тебе миллион лет дам на разгадку! Спорим не угадаешь⁈ На… на щелбан!

— Я мастер спорта международного класса, Маслова. И ты тоже, кстати, мастер спорта. И мне уже восемнадцать, не собираюсь я с тобой на щелбаны спорить. Ты все равно выиграешь. И вообще…

— Правильно. — кивает высокая девушка, приехавшая за рулем бежевой «шестерки»: — чего с ней спорить. Она же все равно не выдержит, не промолчит. Все равно все разболтает, а иначе — лопнет. И всех вокруг забрызгает.

— Да ну тебя, Машка! — отмахивается невысокая: — Аринка! Мы сейчас только что Серегу Князева из «Медведей» видели!

— Чего? Да откуда он тут… погоди-ка…

— Ага!

— Да ну, быть не может. ДУСЬКА⁈

— АГА!

— Да быть не может!

— Мамой клянусь! Вот тебе крест!

— Ты же комсомолка, Маслова!

— Ну хочешь пятилеткой поклянусь? Владимиром Ильичом? Леонидом Ильичом? Обоими Ильичами!

— Обеими, Маслова.

— Двумя! Машка, ну чего ты лезешь все время! Вот вечно ты со своим… скепсисом, вот! И…

— Чего вы орете? Пять утра, люди спят… — во двор заходит девушка в спортивной форме, в такой же курточке как у всех, с изображением силуэта птицы на спине и спортивной же сумкой через плечо: — Всем привет. Я смотрю все выспались, а? Витька нас уже там будет ждать, с Гулькой и Жанной Владимировной, а еще они Вальку и Сашку по дороге подберут. Сашка из дома удрала, если ее отец узнает про холм — он нам всем головы открутит, видели какие у него ручищи?

— Да чего там Сашке показывать-то? У нее и нет ничего… да и ее никто не заметит, а вот меня все знают. Позор на всю Европу. — моргает девушка из зеленого «Москвича»: — мои фотки с прошлогоднего турнира везде расклеены…

— Наташка! — невысокая девушка бежит к только что пришедшей девушке: — Наташка! Как я рада что ты тут! Наташка! Что я тебе скажу…

— Маркова. Все-таки решила со всеми позориться? — девушка оперлась на открытую дверь своей «шестерки»: — хотя ты помощник тренера…

— … так я же все равно в команде. — только что пришедшая пожимает плечами, позволяя Масловой оттащить ее в сторону за рукав и повышая голос, чтобы ее услышали: — Жанна Владимировна тоже едет!

— Неужели и Жанна Владимировна… показывать будет? — моргает девушка из зеленого «Москвича»: — она же медик.

— Не, она просто посмотрит, чтобы мы не застудили себе чего. Все же не май месяц! — девушку оттаскивают в сторону и там — шепотом на ухо что-то начинают втолковывать, горячо и взахлеб.

— Витька сказал, что он тоже — часть команды. И он, кстати, Ростовцеву проспорил. Так что все вместе будем стоять, как и положено комсомольцам. Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед и только все вместе… будет как выезд на природу, он и шашлыки замариновал.

— Вы, Мария Владимировна, совсем как Синицына стали — стихи придумываете.

— Эх, молодежь…

— ЧЕГО⁈ — от этих двоих, шепчущихся под «грибочком» детской площадки доносится вопль, что-то среднее между воплем отчаяния и боевым криком команчей: — ДУСЬКА И КНЯЗЕВ⁈

— Вот так и рождаются нездоровые сенсации… — вздыхает девушка, опираясь на дверь бежевой «шестерки»: — ладно, кто наверх пойдет, Кривотяпкину будить? После этой ночки наверняка спит без задних ног… Дуська и Князев, с ума сойти. Вот как? Я думала, что Кривотяпкина от пояса вниз вообще железная.

Дворник наконец вспоминает про метлу и качает головой. Надо подметать, скоро, совсем скоро все пойдут на работу, хотя бы потому, что в этом дворе уже никто не спит, все давно уже проснулись, в окнах загорелся свет. Тем не менее — никто не открыл окно и не гаркнул как обычно «ЧЕГО ВЫ ОРЕТЕ⁈ ПЯТЬ УТРА ЛЮДИ ЖЕ СПЯТ!». Дворник поднял голову и увидел в окнах бледные, не выспавшиеся лица в окнах кухонь и спален пятиэтажки. Казалось бы, ничего необычного… вот только сегодня на этих лицах не было обычного утреннего раздражения или усталости. На лицах было написано… любопытство.

Он хмыкнул. Вот почему никто не открывал окно и не орал что пять утра, что ему скоро на работу и что вы тут галдите на весь двор — всем было любопытно. Тем более что город маленький и девушек из волейбольной команды Комбината тут многие знали.

— Я к ней не пойду! Она и так злая как собака, а если узнает, что я знаю, что она знает, что я знаю… ой, я запуталась. В общем если она узнает, что я знаю про Князева, то может и…

Хлопает дверь подъезда. Рядом с дверью появляется высокая девушка с короткими волосами, шрамом на щеке и пластырем на переносице. Она, как и все остальные — одета в спортивную форму и спортивную же курточку с силуэтом птицы на спине. Через плечо — спортивная сумка.

— Чего разорались с утра? — спрашивает она, оглядев собравшихся: — и почему в моем дворе решили собираться?

— Ээ… доброе утро, Евдокия Степановна… — сказала невысокая девушка и спряталась за спину своей подруги.

— Потому что ты как раз посередине живешь, половине наших сюда пешком дойти две минуты. — отвечает девушка из бежевой «шестерки»: — как коленка? Не болит?

— Все нормально. — девушка шагает к машине, снимает с плеча сумку: — давай в багажник пристроим.

— Ага, конечно. — девушка возится с багажником, открывает его и они кладут сумку туда. Закрывают крышку багажника.

— Ты… вы только не подумайте, Евдокия Степановна, я… то есть мы — не специально. — сказала невысокая. Девушка с пластырем на переносице — обернулась и нахмурилась.

— Ты о чем, Маслова? — спросила она.

— У нас и в мыслях не было… скажите, девчонки?

— Я бы в жизнь не поверила.

— Точно.

— Невероятно.

— Как такое возможно вообще?

— … я так понимаю, никто мне не скажет в чем дело? — упирает руки в бока девушка с пластырем на переносице. Дворник замирает со своей метлой, чуть наклонившись вперед и весь обратившись в слух. Сглатывает. Ему почему-то охота встрять в разговор и все объяснить.

— Ты с Князевым спишь! — наконец выпаливает приехавшая на зеленом «Москвиче»: — а мне Мария Владимировна запрещала! Сказала — никаких! А я тоже как ты была — только в команде появилась, а мне все запретили!! Несправедливо! Разве так можно с советскими спортсменами поступать? Если всем можно, то всем можно, а иначе это же дискриминация получается!

— Запретили с Князевым спать? — приподнимает бровь девушка со шрамом.

— Нет! То есть да, но не с Князевым! Вообще запретили!

— Железнова! Тебе восемнадцати не было! И я тебе запретила на тренера вешаться! Это — другое! Дуся совершеннолетняя и Князев тоже! Это их личные дела вообще!

— Да! А какой счет⁈ Ты его — ого! Или он — тебя⁈ То есть, вас, конечно же вас, Евдокия Степановна… но все равно — наши победили же⁈

— Нам только Лильки не хватает… кто Лильку видел? — вздыхает девушка из бежевой «шестерки».

— Я ее видела. — морщится девушка со шрамом: — она вчера ко мне через окно влезла, как обычно. А у меня Нинка как раз в гостях была…

— Нинка⁈ Новый второй тренер⁈ Так ты, Нинка, Лилька и… Князев⁈ Маркова, ну ты слышала⁈ — всплескивает руками невысокая девушка.

— Я все слышала! Дуся, ты обязана нам все рассказать! Мы же — команда!

— Теперь я уверена, что наши победили! За численным превосходством! А где Лилька? Вы ее — совсем… того? Заездили?

— Маслова! Маркова! А ну прекратите!

— Потом пришел Сергей и я попросила Лилю и Нину уйти. — твердо говорит девушка со шрамом.

— … ну вот.

— … какое разочарование…

— Ты кайфоломщица, Дуська…

— Чего⁈

— То есть — Евдокия Степановна! Извините! Конечно же — Евдокия Степановна!

— А ну заткнулись, курицы! Собираемся и едем… нам еще проспоренное выполнять.

— Титьки все с собой взяли? Маслова — опять дома оставила?

— Вот ни капельки не смешно, Наташка.