9 февраля 1991 года; Акватория Черного моря

THE NEW YORK TIMES: Неожиданная армейская реформа

Президент США Майкл Дукакис подписал указ, отменяющий многолетний запрет на прохождение военной службы и занятие должностей в армии для людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Решение стало одним из самых заметных шагов новой администрации и подтвердило заявленный курс Белого дома на расширение гражданских прав.

Политика исключения гомосексуальных военнослужащих берёт начало ещё во времена Второй мировой войны. Тогда сама ориентация считалась достаточным основанием для увольнения, причём с формулировками, которые преследовали человека и после службы. Информация попадала к гражданским работодателям, что нередко приводило к фактическому запрету на карьеру и тяжёлым социальным последствиям.

Со временем система начала давать сбои. Уже во время войны во Вьетнаме часть призывников стала сознательно заявлять о своей гомосексуальности, рассчитывая таким образом избежать отправки в зону боевых действий. Этот факт, по мнению историков, подорвал саму логику запрета и продемонстрировал его неэффективность.

Помимо моральной стороны вопроса, Пентагон сталкивался и с финансовыми потерями. По данным Министерства обороны, ежегодно они составляли в среднем около пяти миллионов долларов и были связаны с увольнением военнослужащих и необходимостью подготовки им замены.

Дукакис, как и обещал в ходе предвыборной кампании, с самого начала своей каденции активно занялся защитой прав меньшинств. Подписывая указ, он призвал отказаться от «средневековых представлений о гомосексуальности как о болезни» и признать за всеми гражданами равные права без дискриминации.

В армейской среде решение вызвало неоднозначную реакцию. Часть офицеров заявила, что нововведение не повлияет на дисциплину и боеспособность, однако нашлись и те, кто принципиально не готов продолжать службу рядом с сослуживцами иной ориентации.

Республиканцы выступили против указа и попытались заблокировать его принятие. Один из лидеров «палеоконсервативного» крыла партии Пат Бьюкенен обвинил президента в «разрушении американской армии» и не исключил возможности начала процедуры импичмента. Тем не менее, по мнению редакции, при текущем балансе сил шансы оппозиции сместить Дукакиса с поста президента стремятся к нулю.

— А что вы, Феликс Николаевич, скажете? Собирается наш доблестный флот начать принимать в свои ряды девушек? Думается, у вас тут немалое количество вакансий можно представительницами прекрасного пола закрыть. Специалистов много, таскать круглое и катать квадратное случается реже, чем у махры темной.

(Громов Ф. Н.)

С 1991 года стартовал процесс — что и стало поводом поднять тему — постановки на учет всех девушек «призывного» возраста. Не то чтобы нам в армии сильно нужен был слабый пол — со всеми сокращениями и переходом на профессиональную основу парней стало хватать за глаза — тут вопрос был идеологический. Если мы строим коммунизм — общество равных прав и обязанностей, общество, где каждый должен брать на себя часть ноши по управлению государством, — то, конечно, и в плане службы должно быть равенство. Пусть не стопроцентное, никто отправлять женщин в линейные части на позиции стрелков не собирался, физиологические отличия не отменишь росчерком пера, однако… Ну, пусть для начала побегают по военкоматам, пособирают справки, пройдут медкомиссию, поймут на собственной шкуре, через какие развлечения проходят все советские парни.

— Баба на корабле — к несчастью, Михаил Сергеевич. Предки тут были правы на сто процентов. Не дело это во флот женщин брать, точно говорю — не дело, — по реакции адмирала было видно, что тема эта среди морских офицеров уже обсосана со всех сторон и успела их изрядно достать.

— Что думаете, передерутся матросики за внимание женского пола? Али боитесь, что офицеры стреляться начнут от избытка чувств?

— Ха! Стреляться! — От тона адмирала в голову мгновенно пришла древняя присказка, что морской офицер в империи знал всё: от Баха до Фейербаха, а советский офицер знает всё — от Эдиты Пьехи до «Иди ты нахуй». Впрочем, думается, что и до революции далеко не все имперские офицеры так уж хорошо разбирались в музыке и философии и обладали столь тонкой душевной организацией. — Перетрахаются все, я вам гарантирую. Будет не корабль, а плавучий бардак. И будут эти «специалисты» с щелью между ног вылетать в декрет быстрее, чем их будут успевать учить.

— Плохо, что ли? Дети — это будущее страны, — я уже откровенно троллил нашего военно-морского командующего, пусть даже такого слова тут еще и не знали. — Считай, сразу готовых юнг получишь, даже думать о комплектовании в будущем не нужно. Считай, на роду написано во флот идти.

Флот мы собирались полностью перевести на «контрактный» способ комплектования уже с начала 14-й пятилетки. А пока решили только на подлодки случайных людей не отправлять. Только добровольцев и только на повышенный оклад.

А еще широкое внедрение АГС позволило военкоматам начать отбирать наиболее «качественные» кадры. Больной-кривой-косой, страдающий пацифизмом головного мозга? Не хочешь бегать с автоматом полтора года? Не проблема. Вот тебе направление в ближайшую психбольницу санитаром, утки из-под больных выносить. Никакого риска для здоровья — ну, почти никакого, психи тоже буйные бывают — но зато и тянуть лямку нужно не полтора года, а два.

На палубу меж тем подняли на лифте и начали готовить к полету Як-41. В этой истории почему-то ему никто еще одну единичку не приделал, и данный самолет так и остался «сорок первым». Без «сто».

— Как вам вертикалки?

— По сравнению с 38-ми — земля и небо, Михаил Сергеевич. Еще сыроваты, это понятно, но потенциал виден издалека.

К сожалению, один 41-й мы все же разбили. Ну ничего с этим не сделаешь, техника новая, сложная. Но зато второй — и третий, построенный для завершения испытаний — уже показали себя более чем достойно. В начале 1991 года Як-41 официально был принят на вооружение, а на Саратовском авиазаводе стартовало серийное производство. Понятное дело, что о большой серии тут речь не шла, слишком узкая была ниша — а с учетом отхода от тренда на постройку «недоавианосцев» она сужалась еще сильнее — да и экспортный потенциал самолета был невелик… Так что мы закладывали примерно на пару сотен самолетов, скорее даже сто пятьдесят. Тех же Як-38 для примера было построено 230 штук за всё время.

— В-з-з-з-з-з! — «Сорок первый» меж тем закончил предполетную подготовку и, получив отмашку на взлет, принялся взлетать с палубы. Беру свои слова обратно: когда взлетала и садилась «сушка», это было еще не так громко. Ну и вообще вид многотонной машины, подобно маленькому игрушечному вертолётику на радиоуправлении, взлетающей с палубы авианосца, впечатлял. А уж когда пилот, поднявшись на одному ему известную высоту, плавно перевел машину в горизонтальный полет… Впечатляет!

А еще у нас совершил первый полет новый однодвигательный МиГ-35. Казалось бы, официальное задание на разработку легкого истребителя было выдано всего четыре года назад. Разве можно за такое короткое время собрать современный боевой самолет? Можно, если у тебя наработок по этой теме полные карманы — идею нового фронтового истребителя миговцы начали прорабатывать сразу после запуска в серию двадцатьдевятого, и то, что им теперь приказано было вместо двух средних двигателей строить машину вокруг одного тяжелого, в реальности мало что меняло.

Симптоматично, что новый истребитель — до реальной постановки на боевое дежурство там было еще очень далеко, фактически сейчас шла «обкатка» планера и двигателя — был максимально похож на тот самый не взлетевший в иной истории МиГ 1.44. А еще больше — на китайский J-10, который, собственно, и был воплощением той концепции, которую я хотел получить на практике. Маленький, дешевый самолет, который в первую очередь пойдет на экспорт и станет конкурентом Ф-16. Во всяком случае, определенный интерес со стороны потенциальных — это был первый в истории СССР самолет, чья разработка не только не скрывалась под пологом секретности, а наоборот, максимально рекламировалась именно с прицелом на экспортные контракты — заказчиков уже имелся.

— Как думаете, проблем в Йемене не будет? Я понимаю, с военной точки зрения одним «Харьковом» можно там весь полуостров завоевать, но всё же как-то, — я потрогал свою грудь в том месте, где должно было быть сердце, — неспокойно на душе. Стоило бы, конечно, дать вам побольше времени на тренировки, но сами понимаете, момент такой. Военно-политический.

На юге Аравийского полуострова «неожиданно» обострилось противостояние между Северным и Южным Йеменом. И тут нужна небольшая ретроспектива, поскольку эта часть мира как-то выпала из нашего внимания. С тех пор как в начале 1986 года точечным устранением нескольких известных по будущему личностей была предотвращена гражданская война в Южном Йемене, там мало что интересного происходило. Найденные еще в начале 1980-х годов весьма солидные запасы нефти на фоне высокой стоимости на данный ресурс позволили стране вздохнуть полной грудью и стабилизировать экономическую ситуацию.

Да, саму нефть добывали мы с французами — такие вот у нас сложные были взаимоотношения: тут воюем, а тут вместе зарабатываем — из «Тоталь», и соответственно большая часть прибыли оседала далеко не в карманах простых йеменцев, но даже та часть, которая им оставалась, на фоне остальных госдоходов выглядела более чем солидно. 350 тысяч баррелей в сутки — вполне существенный даже по мировым меркам показатель, достаточный, чтобы страны ОПЕК при переговорах о совместной координации с «Восточным блоком» включили НДРЙ в список стран, за которые Москва должна отвечать в общем объеме экспорта на внешние рынки.

При этом Кувейтский процесс — названный по соглашению от 1979 года, которое положило конец краткосрочной войне между Северным и Южным Йеменом — предполагавший курс на объединение двух стран, был фактически свернут. Я прекрасно помнил, чем закончилась попытка впрячь в одну повозку коня и трепетную лань — ничем хорошим, фактическим развалом государства и войной всех против всех — и аккуратно блокировал процесс. Ну и в целом статус-кво СССР полностью устраивал, поэтому мы и не суетились.

И вот в конце 1990 года там неожиданно рвануло, причем наша разведка — ради справедливости, я ориентировал отечественных Штирлицев совсем на другие направления, не ожидая подвоха с данного направления — это дело откровенно проспала.

Авиация северян при поддержке саудитов начала массированные бомбардировки юга — причем целью по большей части стали как раз те самые нефтепромыслы — а вдоль границы вспыхнули локальные боевые действия. Подавалось это под соусом, что правительство НДРЙ в Адене саботирует процесс объединения двух стран и соответственно его нужно стимулировать в правильном направлении.

— Не думаю, что будут проблемы. Вряд ли местные решатся на открытую конфронтацию с нами. А если решатся… Ну что же, мы всегда можем показать им преимущества «больших калибров». — Настрой адмирала мне, если честно, не нравился. Советские моряки явно рассматривали поставленную перед ними задачу как простейшую и никаких подводных камней не видели. Именно с таким настроем чаще всего и происходят самые крупные и обидные факапы. И уж тем более мне не хотелось, чтобы пострадала репутация создаваемого фактически с нуля «большого океанского флота СССР».

Конечно, именно для защиты Южного Йемена АУГ была не нужна. Туда уже перелетела из Эфиопии наша авиация, и в принципе вопрос с превосходством в воздухе был более-менее решен. Но нужно было показать силу. Показать, что просто так «крошить батон» на союзников Москвы — это дело опасное и вредное для здоровья.

Да и вообще, если кто-то думает, что я простил попытку покушения на себя любимого — сильно заблуждается. Хотя совсем уж прямых доказательств участия саудиты найти не удалось, претензию по неофициальным каналам мы в Эр-Рияд закинули, предложив откупиться, тихо сдав нам министра обороны Султан ибн Абдул-Азиз. Мол мы его без большого шума закопаем у себя, и дальше сделаем вид, что к Саудовской Аравии у нас претензий нет. Конечно все заинтересованные стороны подробности случившегося узнают — для того все и затевается — но в публичной плоскости Эр-Рияд смог бы сохранить лицо.

Однако король Фахт аль-Сауд предложение данное оставил без ответа, видимо понадеявшись, что «тихо» мы достать до аравийского полуострова не сможем, а от «громко» их американцы прикроют. И возможно так бы оно и было, но сауддиты на достигнутом не успокоились, а продолжили гадить, сомнений кто спонсировал атаку на Южный Йемен в общем-то не имелось, так что тут нам можно сказать Эр-Рияд сам вручил в руки «Казус белли». Им я собирался воспользоваться сполна.

Для этого была разработана большая операция в стиле… Да в стиле Соединенных Штатов, чего уж там стесняться. Идея заключалась в том, чтобы поднять побольше самолетов в воздух, запустить ракеты и показательно вынести всю военную инфраструктуру на юге Саудовской Аравии. А потом аккуратно задать вопрос — хотят ли они добавки или можно садиться за стол переговоров. Конечно, в биполярном мире такие игры устраивать гораздо сложнее, чем когда ты один безраздельный военный гегемон на планете, но именно сейчас у нас с Вашингтоном не те отношения, чтобы ссориться из-за ситуации вокруг Йемена.

Тем более что это была как раз та самая идеальная ситуация чтобы «качнуть рынок». АУГ США находилась в районе Оманского залива, наша шла в Красное море с явно серьезными намерениями. Только на фоне этих новостей цены на нефть начали медленно ползти вверх. Ну как тут не нагреть руки, спрашивается?