9 февраля 1991 года; Акватория Черного моря

НАУКА И ТЕХНИКА: Новая ступень в борьбе за чистоту окружающего мира

За последние годы изделия из пластика — бутылки, упаковка, предметы быта — прочно вошли в жизнь советского человека. Они способствуют повышению качества жизни, упрощая торговлю, хранение и транспортировку продуктов. Однако существует и обратная сторона этого технологического прогресса. Пластик — материал, который не разлагается в природе, и бесконтрольное его выбрасывание наносит ущерб окружающей среде, противоречит принятому Партией и Правительством курсу на очищение природы в местах проживания трудящихся.

Для решения этой важной государственной задачи утверждена комплексная программа по вторичной переработке бытовых пластиковых отходов. Следует отметить, что технологии переработки пластика уже были развиты в СССР, но в основном применялись в промышленности — для утилизации полиэтиленовой пленки, отходов ПВХ, фенопластов. Теперь же настало время организовать масштабный сбор и переработку пластика непосредственно от населения.

Ключевым звеном этой программы станет развертывание сети специальных пунктов приема пластикового вторсырья. Вскоре они должны стать такой же привычной деталью социалистического городского пейзажа, как приемные пункты макулатуры, металлолома или стеклотары. Для повышения активности граждан ведется разъяснительная работа об опасности загрязнения среды пластиком, а материальная заинтересованность — выплата средств за сданное сырье — станет лучшим стимулом для участия в этом общенародном деле.

Уже сейчас для переработки собранного сырья в районе города Дмитров Московской области начато строительство современного специализированного предприятия. Завод будет осуществлять полный цикл: сортировку пластика по видам, тщательную мойку, дробление и переработку в высококачественные гранулы, пригодные для повторного промышленного использования. По плану, мощность предприятия составит 20–25 тысяч тонн пластика в год. Если перевести это в привычные величины — это около миллиарда ПЭТ-бутылок, которые не попадут на свалки, а обретут вторую жизнь.

Безусловно, этих мощностей пока недостаточно для переработки всего объема пластиковых отходов в стране. Однако это — важная первая ступенька длинной лестницы, ведущей к гармонии между научно-техническим прогрессом и сохранением природного богатства нашей Родины. Каждый сданный килограмм пластика — это вклад в чистое будущее наших городов и сел, выполнение долга советского человека перед своим народом и грядущими поколениями.

— ВЗЗЗЗЖЖЖУУУХ, — вышедшие на форсаж двигатели заставили крылатую машину буквально выстрелить собой вперед, самолет подпрыгнул на трамплине, скрылся на секунду из поля зрения, «провалившись» к воде, но сразу же вынырнул обратно, набрал скорость и свечой устремился вверх. Сделал «крутую горку», как сказали бы местные авиаторы.

— Тяжеловат все-таки тридцать третий для «Харькова». Да и авиагруппа получается совсем небольшая, — я хоть и сам настоял на переименовании корабля из «Брежнева» в честь первой столицы Советской Украины, все равно иначе как «Кузя» корабль, который прямо сейчас рассекал по зимним темным волнам Черного моря, мысленно не называл. Что поделаешь, инерция сознания, без нее никак.

— Ничего, зато для «Ульяновска» будет как раз. А «Харькову» «Яками» авиагруппу добьем.

Идущий курсом на юг — курсом «сто восемьдесят» опять же согласно моряцкой терминологии — корабль поражал. Здоровенная дура, кусок стали и всяких механизмов массой полсотни тысяч тонн, прямо сейчас — самый большой в составе советского флота вымпел. «Харьков» только-только был принят в состав флота, завершив курс всех приемо-сдаточных испытаний на полтора, считай, года раньше, чем в иной истории. Ну не удивительно в общем-то, там в это время уже такой бардак пошел, что… Ну не будем о грустном.

— А все равно приятно иметь над головой нормальные самолеты, а не… Тридцать восьмые. Спокойнее как-то.

— Ну, сегодня на нас вроде бы никто нападать не собирается, — я пожал плечами. С адмиралом, конечно, было трудно не согласиться, но прямо сейчас я просто наслаждался моментом. Посреди раскинувшихся от горизонта до горизонта морских вод полным ходом шла первая полноценная советская АУГ. Авианосец, эсминцы ПВО, противолодочный корабль, топливозаправщик, ракетный крейсер в качестве основной ударной силы. Таким составом какую-нибудь небольшую страну можно было бы вообще завоевать, не ощутив серьезного сопротивления. — Я во всяком случае на это надеюсь.

— ИииИИИ-ВЖззз, — сделавший несколько кругов над авианосцем Су-33 зашел на посадку и, оглашая палубу жуткой какофонией визгов, приземлился на металлический настил, зацепившись торчащим сзади крюком за один из растянутых поперек тросов. Выглядело это все не менее впечатляющим, нежели взлет самолета несколькими минутами ранее.

— Сильно не хватает возможности поднять в воздух нормальный самолет ДРЛО. Все же вертолетный вариант — это паллиатив от бедности.

— И опять же на «Ульяновске» данная проблема будет решена… Поэтому я и настаивал на том, чтобы отложить закладку перспективного авианосца и доработать проект, чтобы добавить катапульты.

«Ульяновск» должны были спустить на воду в конце следующего года, а потом его предполагалось еще пять лет достраивать, так что первый полноценный атомный авианосец должен был войти в состав флота СССР только где-то в 1995–1996 году. Если все будет хорошо и не случится никаких задержек, в чем я лично очень сильно сомневался. Ничего личного, как говорится, просто объем новшеств, реализуемых при постройке данного корабля, откровенно зашкаливал, было бы даже странно, сумей наши производственники все сделать без сучка, без задоринки.

Но самый главный вопрос на самом деле состоял в том, что делать дальше. Прямо сейчас у нас строилось сразу 4 авианесущих корабля — собственно «Ульяновск», два вертолетоносца-УДК проекта 11780, поименованные «Херсон» и «Кременчуг», и авианосец оригинального проекта для Индии — и вот прямо сейчас закладывать еще один казалось… Ну, скажем так, несколько чрезмерным.

Поэтому решили устроить компромиссный вариант. Под «Ульяновск-2» начать готовить модернизированный проект. Тем более, как оно обычно бывает, уже в процессе строительства начали вылезать всякие косяки, которые так просто не исправишь без кардинальных изменений всего плана работ, поэтому зазор в пару лет между спуском на воду первого корпуса и закладкой второго выглядел вполне разумным.

А в это время сухой док занял ТАКР «Минск», которого приговорили к переделке из недоавианосца в полноценный вертолетоносец ПЛО. Логика тут была максимально очевидна: при наличии «Харькова», «Ульяновска» и планов по дальнейшему строительству линейки атомных авианесущих кораблей ублюдок, способный оперировать только «вертикальными» Як-38 — причем в откровенно мизерных количествах, — флоту оказался просто не нужен. С другой стороны, пускать на слом корабль, которому всего 13 лет — вообще ничего по меркам флота — выглядело мягко говоря расточительным. Это в иной истории, когда СССР развалился, денег не было, а все стратегические задачи флота были похоронены под громкими лозунгами об окончании холодной войны, флот бодро разделали на металл, тут, конечно, ничего такого делать не собирались.

Ну и переделка первых «Кречетов» — сначала «Минска», а потом, после возвращения из индийской аренды, то же самое предполагалось сделать и с «Киевом» — в вертолетоносцы выглядела в такой ситуации максимально разумной и безболезненной. Проект модернизации предусматривал снятие ударного ракетного вооружения, расширение погребов для хранения топлива и прочего всякого полезного, перестройку внутренних помещений и подъемников под использование вертолетов, модернизацию всей электроники. Предполагалось, что за два года в доке корабль успеют перестроить в конструкционном плане, потом еще два года отводилось на доделки уже у причальной стенки, и после испытаний где-то в 1996 году новый «Минск» должен был вступить в строй, чтобы быть важной единицей флота еще по меньшей мере лет 20–25.

Вырисовывалась вполне приличная по составу АУГ в составе полноценного авианосца, вертолетоносца, УДК, ракетного крейсера типа «Орлан», нескольких эсминцев разного назначения, кораблей снабжения, танкеров, госпитального судна… Мощное, универсальное соединение, которое сможет проецировать силу СССР в любую точку планеты.

Если говорить о других кораблях флота Советского Союза, то у нас формально заложили первую АПЛ проекта 955 «Борей» под ракету Р-39УТТХ «Барк». До этого взамен выведенных из строя с 1987 года было заложено еще четыре «Дельфина», и вот наконец наши промышленники созрели для смены поколений АПЛ. 24 тысячи тонн водоизмещения, 12 ракет, новый реактор, сниженная шумность, уменьшенный экипаж, улучшенные гидроакустические и другие системы. Лодка получилась больше и дороже «Дельфинов», но гораздо меньше и дешевле «Акул». Последних, кстати, начали ставить в доки — с опозданием на 3 года от первоначального плана — для переоборудования под новую ракету. И это при том, что сами ракеты Р-39УТТХ еще фактически не летали. Из четырех экспериментальных пусков удачным оказался только один, но разработчики, крест на пузе рисуя, обещали все довести к началу 1993 года, когда эти ракеты нужно будет собственно загружать в АПЛ и отправлять на боевое дежурство.

— Я надеюсь, проблем с прохождением проливов не будет. Не хотелось бы устраивать войну посреди Босфора, — это известная история о том, что через проливы как бы запрещен проход авианосцев, и поэтому СССР всегда именовал свои вымпелы «авианесущими крейсерами». Учитывая, что на «Кузе» в итоге пусковые «Гранитов» по уточненному проекту убрали, доведя авиагруппу до уже более-менее приличных 38 самолетов, назвать его «крейсером»… Ну, было сложно.

— Не думаю. Сомневаюсь, что у турок сейчас есть желание еще и с СССР воевать? У них своих проблем навалом.

В Турции было весело. В начале 1989 года под давлением Запада и будучи неспособным удержать разваливающуюся на глазах экономику, генерал Неджип Торумпай объявил о проведении «свободных» выборов. На которые правда опять не пустили курдов, коммунистов и исламистов.

На выборах победили кемалисты из РНП, которые объединились с сельскими консерваторами, оставив за бортом официальную проправительственную Партию Отечества и националистов. Все остальные силы 10-процентный порог не прошли.

И, возможно, могло всё это позволить начать республике вылезать из кризиса, вот только шли кемалисты на выборы под лозунгом наказания военных преступников. Едва заняв парламент, новая коалиция начала требовать публикации материалов по «эскадронам смерти», суда над военным руководством, персонально тыкать пальцами в лидеров «серых волков» и представителей турецких спецслужб.

Естественно, армейцы восприняли это без восторга и начали атаковать уже «законно избранную власть». По Анкаре прошел настоящий вал политических убийств. Взявшие власть чиновники, понимая, что на армию и спецслужбы опереться не могут, начали создавать отряды «республиканской гвардии». На улицах столицы стали регулярно вспыхивать настоящие боевые действия, в том числе и с привлечением тяжелой бронетехники.

Очень быстро ситуация дошла до такого состояния, что правительство в Анкаре нормально контролировало только часть страны. На юго-востоке уже фактически образовался самоуправляемый Курдистан — армия оказалась занята политической борьбой, и курдов просто некому было сдерживать — имеющий трансграничное территориальное положение. Это, кстати, изрядно нервировало Дамаск и Тегеран, ведь на общепризнанных землях Сирии и Ирана курды тоже имелись.

В центре и вокруг Анкары «держали масть» военные, исключая саму столицу, которая фактически стала таким себе островом в бушующем море. Военных поддерживал президент Турции Тургут Озал, который имел достаточно небольшой объем полномочий, однако фактически никто его поста не лишал. Так что определенную долю легитимности армейский блок все же имел.

Ну и северо-западная часть фактически только полностью подчинялась парламенту. Отдельно стоял Стамбул, который, подобно Бейруту, оказался поделен на кварталы влияния. Ну и зоны, контролируемые американскими военными. Фактически в момент именно Вашингтон оказался гарантом свободного движения в проливах, потому что турецкая власть ничего и никому гарантировать в моменте просто не могла. А еще полоса на северо-востоке, куда вошли с территории СССР отряды турецких коммунистов и провозгласили временное правительство в Эрзруме. Коммунистов при этом периодически бомбили американские самолеты — без конкретной цели, видимо, чтобы просто не расслаблялись — а мы бомбили всякие шайки расплодившихся мелких полевых командиров, которые любили грабить вообще всех подряд. По этому поводу нас сначала пытались обвинить в нападении на страну НАТО, там даже заседание срочное собирали, но в ответ мы выкатили претензию, что с тем же успехом уже СССР может считать себя атакованным страной НАТО, если какая-то банда забредает на территорию нашего Закавказья. В итоге договорились, что мы не бомбим дальше 50 километров от своей границы и что согласовываем удары с правительством в Стамбуле. Согласовывать правда никто ничего не собирался, но поймать нас на горячем тоже было сложно. А в случае необходимости мы турок и нахрен послать могли — хоть одних, хоть других.

Короче говоря, Турецкая республика стремительно ливанизировалась, и сделать с этим что-то было очень сложно. Да в принципе и не очень хотелось.

— Такими темпами скоро придется конвоировать наши торговые суда, чтобы никто к ним руки загребущие не пробовал тянуть, — это, кстати, тоже была проблема. Месяцем ранее какие-то ухари попытались стрясти с проходящего мимо судна под болгарским флагом «дань». Болгары, конечно, шутку не оценили и придурков тупо покрошили вызванные в спешном порядке вояки. И можно было бы списать всё это дело на курьез, вот только тенденция откровенно пугала.

— Ну, будем надеяться, что настолько отбитых идиотов, чтобы попытаться собрать мзду с советской АУГ, всё же не найдется. А то Стамбул жалко, город-то красивый… — Адмирал на такое заявление только хмыкнул.

По плану у нас был заход в Афины, совместный парад с местными вояками по случаю дня независимости Греции, а потом я планировал остаться там и провести переговоры, и затем вернуться в Москву «своим ходом», а «Кузя» с сопровождением должен был отправиться в первый свой учебно-боевой поход к берегам Йемена. Так уж совпало, что времени просто так плавать по океану у нашей первой относительно полноценной АУГ не было, и приходилось посылать корабли «с корабля на бал», уж простите за такую тавтологию. Ну а потом предполагалось, что авианосец уйдет к месту постоянной приписки на север, в город-герой Мурманск. Понятное дело, что в Черном море такому кораблю делать было просто нечего.

1991 год вообще для Вооруженных Сил СССР стал знаковым. Закончилась первая часть реформы, начатой в далеком — да уж, по-другому и не скажешь, столько событий произошло за это время — 1986 году.

За прошедшие годы была радикально снижена численность стоящих под погонами людей. Если в 1985 году «на пике» мы имели примерно 5,3 миллиона военных — включая части всех видов подчинения, вместе с пограничниками КГБ и внутренними войсками МВД — то теперь данное число сократилось до 4,1 миллиона человек, причем большая часть сокращений пришлась на сухопутные войска, которые «похудели» с 3 миллионов человек аж до 1,8. Там правда сыграло еще выделение из Сухопутных войск частей ССН в составе примерно 270 тысяч, но даже с ними секвестр вышел более чем заметный.

Кроме того, закончился перевод сержантского корпуса Вооруженных сил на профессиональную основу. Сделать это, признаться, оказалось гораздо сложнее, чем просто порезать численность или сократить срок службы. Банальным образом потому, что имелись в Союзе такие места, куда профессионала-сержанта затащить можно было только на цепи. Тут понятно: призывник — человек подневольный, едет куда прикажут. Офицер страдает за карьеру в будущем и оклад выше среднего по больнице. А сержант? Платить ему очень много у нас просто не хватит денег, карьера? Не смешите мои тапочки… А ведь еще были позиции разного рода технических специалистов. Объяснять, что умеющий чинить грузовик «левша» с растущими из нужного места руками на гражданке сможет заработать больше, чем в ВС, наверное, нет смысла, это и так понятно. Ну и в общем довести до 100% профессиональный сержантский состав нам не удалось, но даже уровень в 91% — по отзывам военных — немало поднял среднюю боеспособность советских вооруженных сил.

И конечно, перевод сержантского состава на профессиональную основу резко улучшил статистику по дедовщине. Ну, во всяком случае, военные так мне докладывали, тема-то достаточно неприятная, да и статистику собрать адекватную по этому вопросу практически невозможно. Впрочем, мы старались: запустили программу опросов уволенных из армии срочников, вернувшихся на постоянное место проживания, через систему народного контроля. То есть приезжает дембель домой, а к нему в гости через пару недель — ну, когда он протрезвеет — приходят люди из НК и спрашивают, мол, были ли в вашей части неуставные отношения, подвергались ли вы насилию со стороны командиров. И потом по результатам этих опросов — проверки части: кого штрафом наказать, кого неполным служебным соответствием, кого увольнением. А случались и суды с последующими дисбатами, причем не так уж и редко.

Важнейшим тут способом борьбы с дедовщиной стала массовая ротация состава подразделения. Если раньше, когда служили 2 года и сержанты назначались из тех же срочников, новичков вынужденно приходилось докидывать 2 раза в год по мере ухода предыдущего набора, чтобы сохранять боеспособность. Сейчас же сержантский состав стал постоянным, и появилась возможность менять всех солдат в роте пачкой раз в полтора года. И никаких дедов тебе или духов, все пришли в одно время в часть и все ушли тоже в одно время. Это, конечно, некоторым образом просаживало боеспособность подразделения весной и осенью, но не так сильно: в условном батальоне из трех рот каждая ротировалась со сдвигом в полгода. То есть всегда есть рота из новичков, рота из уже послуживших и рота из тех, кому скоро уходить. Конечно, можно было подумать, что отношения в формате «дед-дух» начнут расползаться между ротами, но тут это было уже гораздо сложнее. У каждой роты есть свой офицер, одно дело, когда между собой подчиненные иерархию строят, — это вроде как только упрощает жизнь такому командиру — и совсем другое, когда твоих подчиненных начинают со стороны задирать.

Кроме этого, были во всех частях развешены номера телефонов военной прокуратуры и того же народного контроля, куда жаловаться нужно, усилены проверки здоровья солдат, стала эта тема чаще отсвечиваться на телевидении. Плюс увеличение довольствия, плюс запрет под страхом уголовной ответственности на привлечение солдат к работам, не имеющим отношения к непосредственно армейскому существованию — чтобы дачи генералам не строили — плюс… Короче говоря, меры были приняты масштабные, на сколько процентов была снижена дедовщина, сказать сложно, но тренд явно имелся на улучшение ситуации, это сто процентов.