Происхождение: Китион, Кипр

B. 334 Г. ДО Н.Э.

D. 262 Г. ДО Н.Э.

Теория стоицизма начинается, как и подобает, с несчастья.

В один роковой день в конце четвертого века до нашей эры финикийский купец Зенон отправился в плавание по Средиземному морю с грузом, полным тирийского пурпурного красителя. Редкий краситель, который ценился богачами и царственными особами, одевавшимися в окрашенные им одежды, кропотливо добывался рабами из крови морских улиток и сушился на солнце, пока, по словам одного древнего историка, не становился "на вес серебра". Семья Зено торговала одним из самых ценных товаров в древнем мире, и, как и для многих предпринимателей, их бизнес был на волоске каждый день.

Никто не знает, что стало причиной крушения. Был ли это шторм? Пираты? Человеческая ошибка? Да и важно ли это? Зено потерял все — корабль и груз — во времена до появления страховки и венчурного капитала. Это было невосполнимое богатство. И все же неудачливый торговец впоследствии будет радоваться своей потере, утверждая: "Я совершил удачное плавание, когда потерпел кораблекрушение". Ведь именно кораблекрушение отправило Зенона в Афины, на путь создания того, что станет стоической философией.

Как и в истории происхождения всех пророков, существуют противоречивые рассказы о ранней жизни Зенона, и его кораблекрушение не является исключением. Один из утверждает, что Зенон уже был в Афинах, когда узнал о гибели своего груза и сказал: "Молодец, Фортуна, что довела меня до философии!". Другие утверждают, что он уже продал груз в Афинах, когда занялся философией. Вполне возможно, что его отправили в город родители, чтобы избежать страшной войны между преемниками Александра Македонского, которая опустошила его родину. Некоторые античные источники сообщают, что к моменту прибытия в Афины он владел поместьем и морскими инвестициями на многие миллионы. В другом источнике говорится, что Зенон прибыл в Афины в 312 году до н. э., в возрасте двадцати двух лет, в тот самый год, когда его родина была разрушена, а ее царь убит захватчиками.

Из всех возможных истоков философии стойкости и самодисциплины, а также безразличия к страданиям и несчастьям, неожиданное бедствие звучит наиболее правдиво, независимо от того, полностью ли оно уничтожило Зенона и его семью в финансовом отношении. Кораблекрушение могло бы с такой же легкостью привести Зенона к обычной жизни сухопутного торговца или, лишив его семьи, довести до пьянства или нищеты. Но он воспользовался этим — это был призыв, на который он решил ответить, и который подтолкнул его к новой жизни и новому образу существования.

Эта способность к адаптации была чертой выживания, хорошо подходящей для того времени. Мир, в котором прошло детство Зенона, был наполнен хаосом. В 333 году до н. э., на следующий год после его рождения в Китионе, греческом городе на острове Кипр, Александр Македонский освободил страну от двухвекового персидского владычества. С тех пор дом Зенона стал ценной шахматной фигурой на этой движущейся доске разрушенных империй, которая много раз переходила из рук в руки.

Его отец, Мнаесис, был вынужден в буквальном смысле слова ориентироваться в этом хаосе, поскольку путешествовал по морям, занимаясь семейной торговлей. Ему приходилось преодолевать блокады, давать взятки и избегать вражеских линий, когда он плыл с Кипра в Сидон, из Сидона в Тир, из Тира в Пирей, большой портовый город за Афинами, и обратно. И все же он был любящим отцом, который позаботился о том, чтобы привезти домой много книг для своего сына, в том числе и о Сократе.

Скорее всего, вопрос о том, станет ли Зенон заниматься семейным ремеслом и последует ли за своим отцом в море, торгуя финикийскими красителями, не стоял, он мечтал о приключениях и богатстве. Нам рассказывают, что он был высоким и худым, а его смуглая кожа и осанка заслужили эпитет "египетская лоза". В более поздние годы его описывали как толстоногого, дряблого и слабого — эти качества вызывали у него некоторую неловкость и социальную застенчивость по мере того, как он старел и приспосабливался к жизни на суше.

При всей неопределенности условий прибытия Зенона в Афины мы знаем, каким был город к моменту его приезда. Афины были шумным торговым центром с двадцатью одной тысячей граждан, вдвое меньшим числом иностранцев и поразительно многочисленным рабским населением, исчислявшимся сотнями тысяч. Весь город был ориентирован на бизнес, им управляла грамотная элита, чей успех и образование позволяли им исследовать и обсуждать идеи, о которых мы говорим и сегодня. Это была благодатная почва для пробуждения, которое должно было произойти с Зеноном. На самом деле мы даже знаем, где именно произошло это пробуждение — в удивительно современном месте: в книжной лавке.

Однажды Зенон, отвлекшись от дел, просматривал книги в книжном магазине, ища, что бы почитать, когда узнал, что на этот день назначена лекция. Заняв свое место, он слушал, как книготорговец читает собрание сочинений о Сократе, философе, которого за сто лет до этого предали смерти в Афинах и с идеями которого отец Зенона познакомил его еще в детстве.

Во время одного из своих путешествий перед кораблекрушением, возможно, вдохновленный похожим походом Сократа, Зенон обратился к оракулу с вопросом, что ему следует делать, чтобы прожить лучшую жизнь. Ответ оракула гласил: "Чтобы прожить лучшую жизнь, ты должен беседовать с мертвыми". Должно быть, там, в книжной лавке, возможно, той самой, в которой много лет назад делал покупки его отец, слушая вслух ожившие слова Сократа, он понял, что поступает именно так, как советовал оракул.

Потому что разве не для этого существуют книги? Способ получить мудрость от тех, кого уже нет с нами?

Пока книготорговец читал из второй книги "Меморабилий" Ксенофонта, Зенон слушал учение Сократа, как оно проходило на этих самых улицах всего за несколько поколений до него. Больше всего его поразил отрывок из "Выбора Геракла", который сам по себе является историей героя, оказавшегося на распутье. В этом мифе Геракл вынужден выбирать между двумя девами, одна из которых олицетворяет добродетель, а другая — порок: одна живет добродетельной тяжелой работой, другая — ленью. "Ты должен, — сказал бы Зенон герою Добродетели, — приучить свое тело быть слугой своего разума и тренировать его трудом и потом". А затем он услышал, как Добродетель предложила совсем другой выбор. "Подождите!" — кричит она. "Разве вы не видите, какой долгий и трудный путь к той радости, которую она описывает? Пойдемте со мной по легкому пути!"

Две дороги расходятся в лесу, вернее, в книжном магазине в Афинах. Стоик выбирает трудную.

Подойдя к продавцу книг, Зенон задал вопрос, который изменит его жизнь: "Где мне найти такого человека?". То есть: Где я могу найти своего Сократа? Где мне найти человека, у которого я мог бы учиться, как Ксенофонт у этого мудрого философа? Кто может помочь мне с выбором?

Если Зенона постигло ужасное кораблекрушение, то его удача с лихвой восполнилась тем, что он зашел в этот книжный магазин, и удвоилась, когда в этот момент мимо проходил Кратес, известный афинский философ. Книготорговец просто протянул руку и указал на него.

Можно сказать, что это было предначертано судьбой. Стоики более поздних лет, несомненно, так бы и поступили. Герой пережил тяжелую утрату и благодаря ей переступил порог, чтобы найти своего истинного учителя. В то же время Зенон сделал выбор — после страшной потери зайти в книжную лавку, посидеть, послушать книгопродавца и, что самое главное, не оставить услышанные слова без внимания. Нет, он хотел большего. Он требовал больше ответов, требовал, чтобы его научили большему, и именно из этого импульса сформировался стоицизм.

Кратес из Фив, как и Зенон, был сыном богатой семьи и наследником большого состояния. От Диогена Лаэртийского мы узнаем, что после того, как Кратес посмотрел представление "Трагедии Телефа" — историю царя Телефа, сына Геракла, раненного Ахиллом, — он отдал свои деньги и переехал в Афины, чтобы изучать философию. Там он стал известен как "открыватель дверей", писал Диоген, "звонарь, перед которым распахиваются все двери" тех, кто жаждал учиться у великого философа.

Когда ученик готов, гласит старая дзенская поговорка, появляется учитель. Крейтс был именно тем, в чем нуждался Зено.

Один из первых уроков Кратеса был призван избавить Зенона от стеснения по поводу своей внешности. Почувствовав, что его новый ученик слишком беспокоится о своем социальном статусе, Кратес поручил ему нести через весь город тяжелый горшок с чечевичной похлебкой. Дзено попытался пронести кастрюлю через весь город, сворачивая на задворки, чтобы не быть замеченным за столь унизительным занятием. * Выследив его, Кратес разбил кастрюлю своим посохом, вылив суп на него. Зено задрожал от смущения и попытался убежать. "Зачем убегать, мой маленький финикиец?" Кратес рассмеялся. "Ничего страшного с тобой не случилось".

Если у кого-то есть тревоги, сомнения в себе или его в раннем детстве научили неправильным вещам, это не значит, что он не сможет стать кем-то великим, если у него хватит смелости (и наставников), которые помогут ему измениться. С помощью жесткой любви Крейтса Зено преодолел свою застенчивость и стал тем, кем был призван быть.

Когда Дзено оставил позади свои торговые будни, он выбрал новый образ жизни, в котором учеба и мысли сочетались с потребностями мира, движимого торговлей, завоеваниями и технологиями. Для Зенона целью философии, добродетели было найти "плавное течение жизни", добраться до места, где все, что мы делаем, находится в "гармоничном согласии с направляющим духом каждого человека и волей того, кто управляет вселенной". По мнению греков, у каждого из нас есть даймон — внутренний гений или руководящая цель, связанная со вселенской природой. По словам Зенона, те, кто живет в согласии с индивидуальной и универсальной природой, счастливы, а те, кто не живет, — нет.

Пытаясь достичь этой гармонии, Зенон вел простую жизнь, не слишком отличавшуюся от жизни его соперника Эпикура, который основал свою школу всего за несколько лет до того, как Зенон начал самостоятельную деятельность. Его рацион состоял в основном из хлеба и меда и редкого бокала вина. Он жил с соседями по комнате и редко нанимал слуг. Даже когда он был болен, он отвергал попытки избаловать его или изменить его скудный рацион. "Он считал, — говорил позднее один из стоиков, — что тот, кто однажды попробовал изысканную кухню, будет хотеть ее постоянно, поскольку удовольствие, связанное с питьем и едой, порождает в нас желание есть и пить еще больше".

Как часть простой жизни, Зенон держался особняком, предпочитая тесный круг друзей большим светским раутам, и позже знаменито ускользнул с вечеринки, устроенной царем Антигоном (и отверг приглашения посетить царский двор). Он быстро излагал свои мысли и качал головой над ненужными риторическими изысками. Он также был умным и веселым, взяв за привычку просить деньги у незнакомцев, чтобы удержать других от подобных вопросов. Нет никаких признаков того, что его ранняя жизнь в легкости и богатстве каким-то образом испортила его или раздула его базовое чувство комфорта. Если и было что-то, то потеря богатства показала ему, что деньгами не стоит дорожить и они мало что значат. В Афинах, когда кто-то описывал трезвого, бережливого и дисциплинированного человека, стало почти пословицей: "Он более умерен, чем философ Зенон!"

После обучения у Кратеса и мегарийского философа Стилпо Зенон стал преподавать, как и подобает бывшему торговцу, на самой агоре. Там, среди лавок, где люди покупали и продавали свои товары, Зенон обсуждал с ними истинную ценность вещей. На этом буквальном рынке идей он предлагал им то, что считал жизненно важным — философию жизни, которая могла бы помочь людям обрести покой в часто неспокойном мире. "Из трех видов жизни — созерцательной, деятельной и рациональной, — напишет Диоген, — стоики утверждают, что мы должны выбрать последнюю, потому что разумное существо природой специально создано для созерцания и действия".

Зено учился быть творческим наставником, предлагая свои товары, так сказать, наравне со многими другими торговцами. Во время ужина с человеком, который был известен тем, что ел так много и так быстро, что гостям почти ничего не оставалось, Зенон схватил целый поднос рыбы и сделал вид, будто собирается съесть все сам. Поймав удивленный взгляд хозяина, он сказал: "Что же, думаешь ты, должны страдать те, кто живет с тобой, если ты не можешь вынести моего обжорства ни одного дня?"

Когда один молодой ученик привлек слишком много поклонников, Зенон приказал ему обрить голову, чтобы отвадить их. Когда другой богатый и красивый ученик из Родоса попросил у Зенона наставлений — несомненно, напомнив ему самого себя в том же возрасте, — он назначил ему место на пыльной скамье, зная, что это испачкает одежду мальчика. Позже он отправил его побираться с городскими нищими, подобно тому как Кратес отправил его по городу разносить суп. Но в отличие от Зенона, который терпел унижения и учился на них, этот ученик просто ушел. Зенон считал, что тщеславие — главное препятствие для обучения, и в данном случае он оказался прав.

Со временем Зенон переехал в место, ставшее известным как Стоа Пойкиле, буквально "расписное крыльцо". Возведенная в пятом веке до нашей эры (ее руины все еще видны спустя двадцать пятьсот лет), расписная паперть была местом, где Зенон и его ученики собирались для дискуссий. Хотя его последователей недолго называли зенонианцами, смирение Зенона и универсальность его учения в конечном итоге стали заслугой того, что основанная им философская школа не стала носить его имя. Сегодня мы знаем ее как стоицизм — дань уважения ее уникальному происхождению.

Не правда ли, древние стоики выбрали крыльцо в качестве своего тезки и дома? Это была не колокольня, не сцена, не лекционный зал без окон. Это была привлекательная, доступная структура, место для созерцания, размышления и, что самое главное, дружбы и дискуссий.

Говорят, что Зенон не терпел бездельников и больших эгоистов на своем крыльце. Он хотел, чтобы его ученики были внимательными и осознанными. А те, кто приходил к нему с завышенным чувством собственного достоинства, либо быстро теряли его, либо уходили. Но для тех, кто был готов и желал, крыльцо было местом, где можно было учиться и быть обученным.

К сожалению, до нас не дошло ни одного его произведения, даже самая важная работа — "Республика", которая мастерски опровергала аргументы одноименной книги Платона. Все, что мы знаем о нем, дошло до нас в кратких изложениях людей, которые его читали. Из них мы узнаем, что ранние стоики были необычайно утопичны. Многое из этого было отброшено поздними, более прагматичными стоиками, но все же ранние мысли Зенона задали тон, который звучит и сегодня, а именно: мы "должны считать всех людей одной общиной и одним государством, и у нас должна быть общая жизнь и общий для всех порядок, подобно стаду, которое кормится вместе и разделяет пастьбу на общем поле".

Зенон также написал известные эссе о воспитании, о человеческой природе, о долге, об эмоциях, о законе, о логосе и даже одно с заманчивым названием "Гомеровские проблемы". О чем же может быть "Весь мир"? Как замечательно было бы прочитать "Воспоминания о ящиках" Зенона? Увы, все, что мы имеем об этих сочинениях, — это случайные фрагменты или цитаты.

Даже этих обрывков достаточно, чтобы научить многому. "Цель жизни — жить в гармонии с природой, — пишет он в книге "О человеческой природе", — а это значит жить в соответствии с добродетелью, потому что природа ведет нас к добродетели". Зенону также приписывают авторство выражения о том, что человеку не зря даны два уха и только один рот. Он якобы говорил, что нет ничего более неподобающего для человека, чем напускать на себя важность, и что еще менее терпимо это для молодых. "Лучше споткнуться ногами", — сказал он однажды, — "чем языком".

Он также был первым, кто сформулировал четыре добродетели стоицизма: мужество, воздержание, справедливость и мудрость. Он считал, что эти качества "неразделимы, но в то же время различны и отличаются друг от друга". Мы не знаем, где и когда Зенон впервые изложил эту "большую четверку" в письменном виде, но мы чувствуем ее влияние, поскольку она присутствует в работах и решениях почти всех стоиков, пришедших после него.

В отличие от многих пророков, Зенон пользовался уважением и восхищением в свое время. Не было никаких преследований. Власти не гневались на него. Ему вручили ключи от городских стен Афин, наградили золотой короной и бронзовой статуей еще при его жизни.

И все же, несмотря на все поклонение Афин и ответное поклонение, Зенон знал, что дом имеет значение. Пожертвовав деньги на восстановление некоторых важных бань в Афинах, он специально попросил, чтобы на здании рядом с его именем было написано "из Китиона". Возможно, он был гражданином мира, эмигрантом, который любил свои Афины, где он прожил полвека, но он не хотел, чтобы кто-то забыл, откуда он родом.

При всех своих умных остротах единственное, что действительно волновало Зенона и чему он пытался научить, — это истина. "Восприятие, — говорил он, вытягивая пальцы, — это такая вещь, как эта", то есть обширная и большая. Немного сомкнув пальцы, он говорил: "Согласие" — то есть начало формирования концепции о чем-то — "подобно этому". Теперь, сжав руку в кулак, он называл это "постижением". Наконец, обхватив одну руку другой, он назвал эту комбинацию "знанием". Таким полным сочетанием, по его словам, обладают только мудрые.

В своих занятиях с живыми учителями, такими как Кратес, и в беседах с мертвыми — в той случайной встрече с учениями Сократа, которую предсказал оракул, — Зено танцевал с мудростью. Он исследовал ее на агоре вместе со своими учениками; он глубоко размышлял о ней во время долгих прогулок и проверял ее в спорах. Его собственный путь к мудрости был долгим — около пятидесяти лет с момента кораблекрушения до его смерти. Он был определен не каким-то одним прозрением или открытием, а упорным трудом. Он прокладывал свой путь через годы учебы и тренировок, как и все мы. "Благополучие достигается маленькими шагами", — сказал бы он, оглядываясь назад, — "но на самом деле это не мелочь".

Как и в случае со многими другими философами, рассказы о смерти Зенона растягивают наше доверие, но тем не менее преподносят урок. В возрасте семидесяти двух лет, выходя однажды с крыльца, он споткнулся и довольно болезненно сломал палец. Растянувшись на земле, он, похоже, решил, что этот инцидент был знаком и что его номер закончился. Ударив кулаком по земле, он процитировал строчку из Тимофея, музыканта и поэта позапрошлого века:

Я пришел по своей воле; зачем же звать меня?

Затем Зенон затаил дыхание, пока не ушел из этой жизни.